Глава 22. А теперь сделайте удивлённые лица!

      Диана тёрла шею круглой ладонью с гибкими пальцами, будто силилась стереть невидимый налёт. На коже расплывалось розовое пятно, и Том видел его, сколько бы светлая прядь не пыталась робко скрыть свидетельство очевидного: парни проснулись в пустом доме и оба знали, куда ходила их подруга. Оба знали, естественно, что вернулась она с пустыми руками, испорченным настроением и противным, липким ощущением чужих зубов на веснушчатом теле. И оба об этом не обмолвились — после вчерашнего они ещё не говорили друг с другом.       Том сидел за краем стола, положив подбородок на кулак и наблюдая за командой. Эти голубки — фу, язык в трубочку сворачивается — нашли где-то синюю изоленту и теперь баловались с ней, как дети малые. Диану почему-то очень веселило, как между двумя кольцами скотча вздувается кожа руки, правда отскребала она это дело чуть ли не со слезами на глазах. Свою руку она ради экспериментов больше не изводила. А вот Рейном пожертвовать было не так страшно — учитывая, что он, кажется, с радостью заработал бы парочку дополнительных инвалидностей, если бы это развеселило Диану.       — Сейчас-сейчас… — бормотала она, обматывая целиком его культю. Рядом на плите шипел кривой омлет, и Диана периодически кидала на него подозрительные взгляды. — Не дёргайся…       — Ты только кровоснабжение мне не перекрывай, пожалуйста, — заметил Рейн.       — Ой, та-а… — махнула она, прилепила край синей ленты, отошла на пару шагов и дёрнула кухонную лопатку, намертво прилепленную к обрубку руки. Та даже не качнулась. — О! — Диана довольно показала Рейну большой палец. — Всё, теперь ты настоящий киборг.       Рейн отвернулся к плите: Том мог видеть только его спину в сером джемпере. У Рейна, кажется, вообще не было больше одежды — за всё время напарник не видел его хоть в чём-то, кроме несчастной футболки и этого свитерка.       Том слегка качнулся на стуле и заметил, как киборг, вытянув лопатку перед собой — глупо выходило, локтей-то у него нет, и импровизированная рука получилась в обоих смыслах деревянной — пытался подцепить край омлета. Диана сидела на столешнице и внимательно наблюдала за происходящим, но улыбка у неё была слегка пустой, а ладонь вернулась к красному пятну на шее. Заметив на себе пристальный взгляд Тома, напарница вздрогнула, спрятала руку под себя и принялась подбадривать Рейна:       — Давай! Ты сможешь! У тебя всё получится!       — Она ж не крутится, понимаешь… — в поте лица пробубнил Рейн и наклонился корпусом в сторону, пытаясь перевернуть несчастный омлет. — Приделать бы дрель ещё, так совсем прекрасно будет…       — Ре-ейн, верь в себя! — сложив руки рупором, продолжала Диана. — Главное — верить!       Омлет неловко подпрыгнул на сковороде и сложился конвертиком. Диана застыла с каким-то неопределённым выражением лица.       — Да не, ну погоди ты… — Рейн высунул язык от усердия. Он расставил ноги, как краб, и нагнулся вперёд в попытке подцепить омлет лопаткой. Просунув деревянный наконечник поглубже под упругую яичную массу, Рейн резко наклонился вбок — омлет подлетел и благополучно перевернулся, повиснув на стенке. Рейн аккуратно спустил его лопаткой обратно на сковороду.       Диана захлопала в ладоши:       — Вот это повар! Вот это мастер!       — Пустяки, не стоит… — он сделал неуклюжий поклон. — Садитесь за стол, миледи, сейчас вам будет подано.       Диана хмыкнула и потянулась за тарелкой. Рейн изящно переложил на неё омлет, и они с напарницей, которая где-то достала приборы, уселись за стол в небольшом отдалении от Тома. Тот оценил блюдо, которое Диана с гордостью расположила перед собой, и неловко улыбнулся:       — Неплохо, — выдохнул он и одобрительно кивнул Рейну. Сидящий напротив, парень быстро поднял глаза, равнодушно скользнул по фигуре Тома и принялся отдирать зубами изоленту от кожи.       Том потупился и почесал голову.       — Слуфай, — сказала Диана с набитым ртом. Том рывком поднял взгляд, но увидел только светлый затылок и Рейна, который застыл с синей полоской в зубах, глядя в лицо подруге. — Как тебе идея что-нибудь ещё приделать? Например… не знаю… ложку.       — Какой толк от ложки? — пробормотал Рейн и звучно отлепил часть изоленты. — Надо что-то глобальнее.       — Глобальнее… — Диана опустила глаза в тарелку и положила в рот ещё один кусочек омлета.       Том набрал воздуха в лёгкие, но не успел ничего сказать:       — У меня идея! — вскочила Диана и ударила руками по столу. Забыв о недоеденной тарелке, она ухватила Рейна за шиворот и потащила на второй этаж: тот вяло промычал что-то со скотчем в зубах.       На кухне стало тихо.       Проведя руками по липкой столешнице, Том медленно поднялся и пошёл следом за ними. Линолеум скрипел под ногами. Ноги застучали по ступеням.       Рейн с Дианой сидели в её комнате, и хозяйка носилась туда-сюда, заглядывая во все укромные места в поисках чего-то. Том прильнул к косяку, наблюдая за её движениями, в которых прослеживалось что-то нетерпеливое. Рейн тоже смирно стоял на месте, и его глаза скакали по комнате, следя за фигурой напарницы.       — Куда же я её… О! — она достала откуда-то из под кровати толстую верёвку. — Отрыла это сегодня утром, около библиотеки валялось, в каком-то… что это — гараж чей-то был или вроде того. Мы можем сделать тебе лассо! — обратилась она к Рейну.       — Можно кого-нибудь связать, — усмехнулся Рейн.       — Или повеситься, — мрачно добавил Том. Оба повернули к нему головы, словно забыли, что вообще живут втроём.       Диана смущённо сжала губы и опустила руку с верёвкой — свободная ладонь тут же потянулась обратно к шее. Рейн оставался неподвижен и смотрел на Тома прямо, неотрывно, без какого-либо выражения.       — Думаю, — начал он, и в Томе всё замерло от этого голоса, который он не слышал обращённым к себе уже двенадцать часов, — если мы и правда хотим выбраться, то хорошо бы больше не терять никого из команды. Так что повремени с этим.       Том сильно сжал ладонь, впившись ногтями в кожу, и разжал пальцы. Из груди вырвался долгий выдох.       — Я… пойду проветрюсь, — откинув волосы со лба, проговорил он.       — Э-э… Да, иди, — плоско сказала Диана, уже занятая чем-то в другом углу комнаты. Том провёл рукой по косяку и исчез. Послышался шорох куртки, хлопок двери.       Рейн метнул взгляд к Диане: та, пыхтя, тащила что-то по полу. Напарник обошёл её и увидел громадную рыжую бензопилу.       — Не знаю, что ты задумала, — медленно произнёс он, — но я обеими руками за.       Диана прыснула в воздух и уронила бензопилу на кровать.       — Так, — она уткнула руки в боки, подскочила к Рейну и принялась разматывать оставшуюся изоленту, освобождая отслужившую деревянную лопатку. — Тут главное… Я надеюсь, ты сильный? — Диана подняла глаза и посмотрела ему в лицо. Рейн моргнул.       — Надеюсь, — ухмыльнулся он.       — Ла-адно, придётся проверить, — напарница смяла использованный скотч в комок и бросила в сторону. — Смотри, — она с хлопком положила руку на корпус бензопилы. — Эм… Можно как-то… Честно, у меня в голове это было проще… — она смущённо укусила большой палец.       — Мы можем попробовать проделать в ней дырку? — предложил Рейн и наклонил голову к плечу в раздумьях. — А потом примотать всем, что есть.       Диана перевела взгляд на друга.       — Ты серьёзно?       — Ну согласен, не самая рабочая…       — Принеси нож. Только надо будет его нагреть…       — Диана.       — Где-то я видела горелку…       — Диан.       Диана дрогнула и на пятках повернулась к Рейну: тот стоял перед её носом, смотрел чёрными глазами прямо в душу.       — Да? — прошептала она, застыв.       — Ты просто гений.              Том плёлся вдоль невзрачных домиков. Ему казалось, что улица не заканчивается, а повторяется вновь и вновь — что он уже третий раз проходит мимо одного и того же магазина, мимо одних и тех же указателей и поворотов. Впрочем, чёрт знает, что может учудить это место.       С самого утра в животе ходили мыши. Они вытаптывали круги по желудку, топ-топ-топ. Они падали на донышко пустого живота и, не обнаружив там завтрака, прогрызали пути наружу, делая тело дырявым ситом — хрум-хрум-хрум. Том не успевал затыкать дырки: мыши валились из него позорным водопадом. Бам-бам-бам.       Он обнял себя за плечи, прекращая поток. Рукава куртки стали влажными от потных ладоней — тело плакало. Тело скучало по ножу, тело боялось ножа. Ножа, который вернула ему жертва.       Какой идиотизм… Идиотизм! Утверждал, что Рейну нельзя доверять, а в итоге сам стал белой вороной, черноклювым грачом! Он и правда чёртов параноик, жалкий парано…       Раз, два… Раз, два…       Том поднял голову, глаза пробежались по серым лицам домов. Уши замерли, навострились. Шаги.       Раз, два… Раз, два…       Он прокрутился вокруг своей оси и положил руку на пояс. Рукоять клинка прощупывалась под толстой кожей. Том укусил губу, содрав засохшую корочку. Он слышал силуэт, он видел шаги. Человек с хромающей походкой, человек-шляпа, человек-ритм, человек, не знающий слова «трость».       Раз, два… Раз, два…       По горлу поползла холодная змея. Руки резко ослабли, потеряли форму, наполнились водой, а вода стала льдом и обездвижила пальцы. Том прокрутился вокруг себя: он слышал шаг там, затем здесь, затем позади, затем — тишина — и снова шаги. Раз, два… Раз, два… Взгляд поскакал меж зданий и дорог, меж антенн и сломанных светофоров, но то были светофоры в шляпе и хромающие антенны. Иней пополз по локтям. Том вдохнул через рот, но глотка сжалась, не пропустила воздух, и тот застрял в горле пухлым клоком. Глаз пытался найти, вычислить, остаться на месте, но ноги яростно запротивились, зашагали прочь. На кой чёрт, на кой чёрт он вышел наружу, почему полная монстров и неизвестных сущностей улица показалась ему безопаснее дома, безопаснее старой компании, безопаснее чёрных — нет, тёмно-карих, тёмно-карих, поверь, это будет важно — глаз?       Том успел только моргнуть, как ноги заботливо принесли его в дом, руки закрыли дверь на замок, взгляд проверил задний двор через окно. Новая, тонкая кожа залатала мышиные дыры. Том прислушался к знакомым голосам. Два привычных тембра успокоили взвинченную голову, как успокаивает луч солнца из родного окна, продавленная скрипучая кровать, детская кофта в катышках. От мысли стало неправильно, перевёрнуто на душе.       — Нет, не сюда, я левша, — звучал бас со второго этажа.       — Правда? — удивился девичий голос, похожий на колокольчик.       — Не то чтобы эта информация пригодится для чего-то…       Том снял куртку и повесил на крючок.       — О-о, да… Вот так.       — Сюда?       — Ага, немного… Да.       Том приподнял бровь и неуверенно двинулся по лестнице.       — Так… Подожди немного… Да е-моё, оно падает.       — Ну сделай, чтоб не падало.       — Нужна изолента!       Он приоткрыл дверь и обнаружил предельно странную картину: Диана приматывала изолентой бензопилу к руке Рейна.       — Э-э…       — Том! — вздрогнула Диана, и Рейн качнулся, чуть не уронив оранжевую махину. — А мы тут… это…       — Я даже спрашивать не буду… — протянул он и встал у стены, убрав руки в карманы       — Сейчас-сейчас, — снова завелась Диана, как игрушечный зайчик, — мы уже почти… буквально пара штрихов… — она яростно обмотала скотчем почти всю руку Рейна и опасливо отошла назад. Все задержали дыхание, но… бензопила держалась.       Диана воспрянула и захлопала в ладоши.       — Хм, неплохо, — ухмыльнулся Рейн и провёл широкой пилой по воздуху. — Теперь я точно киборг.       — А в ней есть бензин? — уточнил Том.       Рейн посмотрел на напарницу. Диана порозовела и неловко прочистила горло.       — Эм… Ну, надо проверить. Давай я помогу тебе включить, — она подошла к Рейну, порыскала по его оружию и щёлкнула переключатель на «вкл».       — Может, лучше делать это не здесь… — пробормотал Том.       — Так, а дальше там как…       — Я сам, — кивнул Рейн, приподнял бензопилу к себе, ухватился зубами за рычажок на верёвке и резко потянул на себя — механизм рыкнул и замолчал. Рейн помедлил, повторил движение ещё несколько раз и — мотор громко заревел. Диана с Томом инстинктивно отпрянули, и даже Рейн на мгновение отшатнулся, пока не вспомнил, что бензопила приделана к его руке.       — Только комнату мне не разнеси! — взвизгнула Диана сквозь шум.       Рейн сделал шаг назад, вытянул руку и слегка поводил ей туда-сюда. Вместе с пилой конечность выходила очень длинная, к тому же не сгибалась, а потому со стороны это всё казалось слегка неудобным. Тем не менее Рейн не выглядел как человек, которого что-то не устраивает. Наоборот: его глаза зажглись азартным огнём. Он довольно посмеялся.       — А выключить эту штуковину как? — Рейн наклонил голову.       — Там… бегунок на корпусе! — прижавшись к стене, крикнула Диана. — Не уверена, что ты дотянешься…       Рейн потянулся второй культёй к бензопиле, нахмурился от усилия, и бешено вращающиеся зубья остановили своё движение. Он устало опустил руку-киборга.       — Ничего так, — хмыкнул Том.       — Вот это да. — У Дианы отвисла челюсть. — Только ты это… в моей комнате больше такого не вытворяй.       — Да я с этой штукой весь город выпотрошу, — прошептал Рейн и игриво сощурился.       Диана засмеялась:       — Смотри только, нас не прибей случаем.       — Ну что? — он выпрямился, его глаза быстро скакнули по обоим. — Проверим пилу в действии?       Диана замолчала и немного помялась:       — Вообще я не думала, что из этого серьёзно что-то получится…       — О, да ладно, — протянул Рейн. В его голосе появились знакомые нотки, у Дианы в виске стрельнуло от дежавю, но она не успела поймать это чувство, и оно бесследно исчезло. — Ты же не думаешь, что мы будем сидеть дома, когда у нас есть такое оружие? Монстры уже достаточно гоняли нас туда-сюда, пора и нам показать свою мощь, — он сверкнул улыбкой, в которой проявилась давно не просыпавшаяся хищность.       Диана отвела глаза и накрутила прядку на палец.       — Ну… Хорошо. Наверное, можно попробовать, — улыбнулась она. — Сейчас, минутку… — Диана полезла в карман джинсов и достала кусок карты — кажется, они так и не успели его использовать. Девушка помедлила, вспоминая, что согласилась не показывать подарок Маргарет парням, но решила нарушить это обещание. В конце концов, Марго всего лишь хотела её обезопасить, но Диана-то доверяет своим сокомандникам?       — Если мы не можем помочь Маргарет, пусть хоть она поможет нам, — выдохнув, Диана протянула карту парням. Том не решился взять её, и они смотрели из рук.       — Многие из этих мест мы уже обошли… — заметил Том.       — Да уж, город малюсенький, — наклонившись к карте, озвучила Диана.       — Кажется, за всё это время мы так и не побывали на главной площади, — Рейн поднял глаза и обвёл напарников. Том с Дианой переглянулись.       — Ты прав, — заметил первый. — Смотрите-ка, написано «управа». Так и знал, что что-то такое должно быть в городе.       — О, правда? — Диана резко притянула карту к себе. — А я и не замечала. Думаете, мы найдём там что-то полезное?       — Почти уверен, — робко высказал Том. — Рейн?       Рейн смотрел на обоих странными, пустыми глазами.       Диана помедлила, смутилась и попыталась натянуть улыбку:       — Ну что, опробуем твоё новое оружие?       Рейн отвёл глаза, и уголок его губ снова подскочил в озорной улыбке:       — Конечно, пойдём, — заявил он. Только Рейн двинулся к двери, как из-за непривычной тяжести чуть не завалился на бок. Диана подбежала к другу, но тот лишь беззвучно рассмеялся и ушёл вперёд.              — Ты такими темпами себе сколиоз заработаешь, — прыснула Диана. Рейн тащил бензопилу, изрядно наклонившись влево, отчего был похож на криво выросшее дерево.       На улице оказалось холоднее обычного, воздух стал сухим, предзимним. Диана всё время потирала пальцы и дула на них горячим воздухом, Том ёжился и кутался в куртку, а Рейн словно даже не чувствовал температуры: шёл себе в своём плащике и наслаждался жизнью.       — Зачем мы вообще из дома вышли… — ворчал Том и как-то беспокойно озирался по сторонам. Перед глазами уже виднелась главная площадь: пустое отделанное плиткой пространство с неработающим фонтаном в центре. Этот почти голый участок земли создавал ощущение полигона, а не главной части города. — Плохая это была идея.       Диана кинула на него молчаливый взгляд.       — Рейн! — окликнул Том.       Рейн остановился и обернулся: с такого расстояния его фигура была не больше человеческой ладони.       — Может, ну его? Холодает что-то… — Том обнял себя за плечо и сжал в кулаке ткань куртки. Его глаз активнее заскакал туда-сюда, выискивая то, чего не было.       Рейн молча смотрел на напарника, словно старался найти что-то в его лице. Он не двигался, и Диане самой стало не по себе: она открыла рот, чтобы разогнать из ниоткуда взявшуюся в воздухе духоту, но услышала рычание.       Губы Рейна исказились в ухмылке довольного хищника. Он дёрнул зубами за рычажок, раздался рёв, и бензопила сверкнула лезвием в воздухе, перед тем как одним простым движением разрубить тушу монстра напополам. Кровь пролилась на землю — а в следующий миг улица заполонилась мертвецами, словно кто-то просыпал крупу из мешка, и бешено вращающаяся цепь бензопилы пошла по чужим шеям и головам.       Диана достала револьвер и, крепко сжимая его в руках, принялась отстреливать тех индивидов, что приближались к ней самой или к Рейну слишком близко. Том тоже вынул нож, но орудовал им неохотно и почти боязливо, чаще скорее отпинывая слишком наглых упырей. Впрочем, его помощь и без того была каплей в море — ведь с основной массой чудесно справлялся Рейн.       Пила рычала и скрежетала, почёсывая зубья о чужие кости. Сначала синие спортивные штаны, а затем и серый джемпер и куртка промокли в красной жидкости: уже вскоре перед глазами Дианы и Тома только мелькали одноцветные пятна. А монстры всё шли и шли, бездумно плелись, как мотыльки на свет, видя, что их товарищи уже превратились в бесформенное скопление разрубленных тел, утопали в воронке трупов, в кровавом торнадо, эпицентр которого весело скалил зубы. Улыбался так, словно нашёл что-то незаконное у себя под кроватью.       — Нехило… — отвлёкшись от борьбы, поражённо выдохнул Том.       — Охренеть, — прошептала Диана, изумлённо прыснув. Она, конечно, знала, что её изобретение будет мощным, но не предполагала, что настолько. Сложно было определиться — пугает её эта картина или восхищает. Одно было ясно: от неё невозможно оторваться.       — Диана, — вдруг хриплый шёпот отдался у неё в ухе, и кто-то дёрнул Диану за рукав. Та всё не могла отвести взгляд от Рейна, будто её глазные яблоки залили клеем изнутри черепушки. Она стояла, слегка приоткрыв рот, наблюдая за тем, как друг кружится вокруг себя и одним взмахом уничтожает целые полчища. Глядишь, ещё минута, и им вовсе можно будет выбросить оружие за ненадобностью.       — Диана, — шёпот стал каким-то неровным, с придыханием, и чужие пальцы ещё сильнее затормошили рукав. — Диана, Диана, посмотри! — задыхаясь, умолял шёпот.       Диана подняла взгляд.       В тумане холодного воздуха просматривался силуэт. Высокий, тонкий, как антенна. Он не спеша двигался, чуть заваливаясь на правую ногу, отчего шаг получался неравномерным: раз, два… раз, два… Полы длинного пальто колыхались туда-сюда на холодном ветру, как отдельное живое существо.       Силуэт приближался: шли тягучие секунды, а он вырастал всё выше, выше, будто кто-то растягивал его щипцами. Стали видны тёмные волосы, беспорядочно-изящно раскинувшиеся вокруг головы, чёлка на две стороны, ходящая по ветру. Том крепко сжимал кожаный рукав Дианы, и они оба, застыв, наблюдали за хромающей фигурой — треск бензопилы теперь звучал где-то на периферии сознания.       Голова выплыла из тумана раньше, чем длинное тело, и Диана поперхнулась воздухом: она знала это лицо. Она видела это лицо. Она даже знала, каким это лицо говорит голосом, как протягивает левую руку для рукопожатия и улыбается акульими зубами. Она видела это молодое лицо в Портленде, на портретах и ещё где-то, но не могла вспомнить где: это была вытянутая форма черепа с острым подбородком и чёткими скулами, бледная кожа, улыбающиеся губы, идеально прямой нос, тонкая чёрная бровь, а под ней — дружелюбный разрез глаз с чёрной, чернильно-чёрной радужкой внутри. Но в этом лице появилось кое-что разительно новое:       Оно было гнилым.       От лба до подбородка шла кривая, рваная линия, разделяющая голову напополам и уходящая дальше на шею, под воротник рубашки. Вся правая сторона лица за этой линией была съедена тёмной гнилью: истлевшие пласты кожи, тёмный провал на месте глаза, разорванные губы, которые открывали жёлтую челюсть. На это лицо невозможно было смотреть целиком, в глазах начинало рябить: его белая сторона, как маска, светилась на фоне тёмной, а тёмная — зияла обнажёнными костями и пустой глазницей. Это походило не на лицо, а на плод совместной деятельности двух организмов, на искуственное существо, созданное из деталей разных конструкторов. Однако эту мысль в прах разносила чёртова память: Диана знала эту улыбку. Она видела её, тянущуюся по обе стороны идеально симметричного подбородка.       Чёрные туфли остановились у бордюра перед площадью, и раздался тихий, мягкий, как перьевая подушка, голос:       — Рейн, прекращай заниматься ерундой. Пойдём.       Рейн остановился, забыв выключить бензопилу. Его лицо совершенно разгладилось, похожее на восковое. Он спокойно повернул голову и встретился глазами с высокой фигурой. А затем сделал шаг и — направился к ней.       Том и Диана стояли напротив, по другую сторону, словно зеркальное отражение человека в чёрном пальто, и совершенно не двигались. Они наблюдали за тем, как продолжает тихо рычать бензопила, словно почуявший неладное зверь, и как силуэт Рейна становится всё меньше в их глазах.       Он остановился и обернулся к команде. Человек с гнилой половиной лица наклонился, и его длинные светлые пальцы аккуратно выключили моторчик пилы. Затем они поднялись, нежно легли на хрупкую подростковую шею, провели подушечками по тонкой коже. Рейн оставался на месте и смотрел вперёд, прямо в глаза сокомандникам, но в его лице не было ни страха, ни просьбы, ни сожаления, которое Диана так отчаянно пыталась найти. Она всматривалась в это гладкое, бесчувственное выражение, но не могла заметить и намёка на извинение, на объяснение. Глаза Рейна стали неподвижными и абсолютно, совершенно холодными — такими, какие бывают они у мёртвых или у чёрствых, всецело чёрствых людей, что давно и не люди вовсе.       Молодой мужчина улыбнулся светлой стороной лица:       — Пойдём? — еле слышно позвал он, слегка наклонив голову. И Рейн, не отрываясь от бывших напарников, смотря в их встревоженные глаза этим пустым, стеклянным взглядом, просто кивнул.       Оба отвернулись и мерно зашагали прочь.       А Диана с Томом, оставаясь по другую сторону площади, не двигались с места. И ведь они могли пойти за ним — нет — они должны были пойти за ним, но стояли, как беспомощно прикованные к асфальту. И в голове крутилась одна и та же мерзкая, кислая мысль:       Ну они ведь знали, что этим всё обернётся.