Восемь жизней Гинру

Маленькая некоморфа с бледно серебристой почти белой шерстью открыла свои сияющие словно звезды голубовато – серые глаза. Снова она здесь, в этом темном пустом месте, где нет и никогда не было ни луча солнечного света, ни седых, приносящих первые весенние дожди облаков, ни снежных метелей и даже ни тонкой струйки теплого ветерка. В этой бесконечной тьме не было ничего. Даже казалось само время здесь остановилось. Некоморфа, закрыв где-то далеко от этого места на краткий миг глаза, вновь и вновь оказывалась здесь И раз за разом тьма забирала, пожирала ее воспоминания. Забирала их все без остатка, и открыв глаза здесь серебристая не могла вспомнить даже собственное имя. Но ведь там за границей этой чернильно вязкой завесы морфа совершенно точно оставила, что-то, кого-то очень важного для нее. Может попробовать его отыскать? Но кажется она уже пыталась и много раз. Рядом вспыхнули призрачным огнем угольки таких одновременно незнакомых и родных зеленых глаз. Тихий голос такой близкий и одновременно бесконечно далекий прошелестел над серебристым мехом теплой волной. – Идем, сестра. Нам пора вернутся к самому началу. Где – то невыносимо далеко замерцал белом, раскаленным шаром ослепительный свет, разгоняя собой окружающий морфу липкий, удушающий мрак. – Я не помню тебя, но почему то мне кажется,что мы уже шли этой дорогой много раз, и каждый раз все завершалось одним и тем же финалом. – Да так и было. Но я... Мы продолжим пытаться и может быть однажды все измениться. Ты сможешь выбраться от сюда. – Может быть. Пятно света медленно приближалось, разрастаясь, заполняя все сущее собой. Миг, секунда, удар сердца и бледно - серебристая почти белая морфа, чуть помедлив, делает в потустороннее сияние белого огня шара. *** На темно серой шерсти оседает теплом золотистая пыль и горячее дыхание июльского полудня. Морфа поднимает изящную мордочку к лазурной выси небес, где медленно проплывают белые хлопья лепестки облаков. Вокруг некоморфы звенят невидимые в высокой изумрудной траве стрекозы, и слышится пение собратьев и людей в деревне за рекой. Она помнит этот день, помнит, что это была ее самая первая после перерождения жизнь. Это были первые годы после разорвавшей мир морфов надвое Грозы Аканэда и первые десятилетия после Исхода. Тогда части населения людей и собратьев еще казалось, что все еще можно вернуть назад, к тому мирному сосуществованию, что было до Трехчасовой войны. Темно - серая некоморфа с сияющими словно звезды серебристо – серыми глазами помнит, что тогда ее звали Ирумьюй. Посланница мира Ирумьюй, первая, как тогда казалось, полуморфа. А в деревне за рекой открытой для всех, ищет приют, неважно собрат ты или человек, после долгих скитаний по опустевшей земле нашла приют ее семья мать – человек и отец – некоморф. А еще она к несчастью помнит, чем закончиться тот солнечный летний день. Помнит как над рекой будет подниматься черный, едкий дым, а зарево пожарища будет смешиваться с кроваво – алым закатом в небесах, и как отблески пламени будут отражаться в расцветших цветами мака брызгах крови на земле и стенах гибнущих в пламени построек, как будут эти отблески отражаться ужасом и болью в навсегда застывших в последнем мгновении жизни глазах жителей деревни: людей и собратьев. Ирумьюй помнит, как останется там посреди бушующего океана пламени и сама, до конца сжимая в ладони заколку в виде белого цветка астры, последний подарок отца. Уйдет в вечность с вопросом, кому же помешала их деревня и они? *** - Я не хочу снова и снова смотреть на этот кошмар. – Она вспомнила кому принадлежит голос сейчас ведущий ее сквозь время. Это ее брат – Восьмой. Но кто она сама. – Я тоже. Но мы должны были вернуться в самое начало, что бы идти дальше. Ничего следующая твоя жизнь не была столь печальной. – Но увы она была не столько беззаботна и легка. *** Второе свое воплощение она прожила, как Лазурь – основательница приюта для всех потерянных душ высоко в горах Алтинского перевала. Тогда, почти три тысячи лет назад, это место должно было стать домом для желающих этого людей и собратьев, так подсознательно некоморфа хотела вернуть свою сгинувшую в пламени деревню, свой дом. Но не учла лишь одного, что с тех времен прошло почти четыре сотни лет, ведь для души морфы, блуждающей среди вечности нет времени. И людям и собратьям был уже не нужен общий дом. Но Лазурь не сдавалась, и в горы однажды потянулись те, кто искал быть может не дома, но покоя. *** - Но твой труд не пропал напрасно. – Да. Я знаю. Теперь там Храм служителей Мун. Я рада, что хоть так, но кто-то еще помнит нашу мать. *** В третий раз она стала Хайпассией – первой королевой некоморфов. Королевой из рода малькадов – морфов отказавшихся от своей звериной ипостаси. Королевой, вернувшей искры сознания почти уже превратившимся обратно в обратно в обычных зверей собратьев, что выбрали жить в своей изначальной кошачьей форме. В этой жизни она стала живой святой для собратьев, но так и не спустилась с горных вершин узнать, что же стало с людьми, к которым как и в самый первый раз делила общую кровь. Королевой основательницей первых кланов. *** - Хати, братик, давай пропустим четвертую и пятую. Я знаю, что там будет. *** В четвертой она - Юнона, полуморфа из клана Белой розы, клана одаренного невероятным целительскими способностями умрет совсем юной. Ее убьет воин из клана Огненного меха лишь за то, что в ней текла кровь вторгнувшихся на территорию королевства некоморфов Терн людей. И эта не нужная смерть развяжет между кланами войну, где и погибнут все из Белой розы. Эта смерть и станет началом проклятия, что выкрикнет в сердцах убитая горем мать Юноны. Проклятия,что погубит в итоге Терн. Пятой жизнью – Безумной Королевой Хассией, что взойдет по крови на трон и в ней же Терн и утопит. *** - Я не хотела этого всего... И никогда не смогу вымолить прощения у тех, кого погубила тогда, ослепленная яростью и болью. Я не хочу возвращаться снова, Хати. Мое существование в этом мире приносит лишь разруху и боль... – Не только... Смотри дальше *** Шестая. Ветер. Последняя крылатая морфа. Некоморфа - освободительница. Та, что вернула собратьям надежду, что однажды они больше не будут лишь неразумными животными в глазах людей. Некоморфа что научила собратьев вновь менять облик на человеческий и спокойно жить среди них тех, кто больше не хотел проводить свою жизнь лишь в звериной ипостаси. *** - Она... Я тогда тоже печально закончила. – Но тебя тоже все еще помнят и почитают. – Хати, но мне же этого никогда не было нужно. Все, что я хотела это вернутся к вам: к маме и сестрам с братьями. Послушать еще хотя бы раз, как играет на флейте Виро и как поет Инле, как смеются Калик и Фрити. И я хотела всего лишь раз, всего лишь один раз увидеть его синие как весеннее небо глаза... *** Седьмая жизнь была наполнена покоем. В ней она так и не сумела, а может уже и не хотела вспоминать все происшедшее за эти долгие века. В седьмой она была Мию. Просто домашней морфой по имени Мию у женщины живущей в Северном центре. Неко, которая почему то очень странно умерла. Она помнила, как сама открыла всегда запертое окно и прыгнула вниз, в пропасть шумных улиц между высотных домов. *** - Хати, что – то не так. Мне кажется мои жизни идут не по порядку. Нет последней. И самой первой, той где я была Гинру тоже нет. Чьи глаза я так хотела увидеть, умирая? Рыжий с темными полосками некоморф едва слышно прошептал. – Лотар. почему ты каждый раз вспоминаешь его. Он ведь тебя бросил тогда, сбежал поджав свой черно – белый хвост. – Ты лжешь, Хати. – Гинру нахмурилась. – Я вспомнила. Он не сбежал в тот день. Я видела его рядом со мной. Скажи мне правду хоть раз, Хати. Что с ним стало? – Говорю же тебе, он струсил в самый последний миг. А теперь идем. Нам...Тебе нужно возвращаться к нам. – Не правда. Он не мог. – серебристая некоморфа попятилась. – Ты что-то намерено от меня скрываешь, и еще почему все те жизни, что ты мне показал начинались не с дня когда я родилась. Они все будто и вовсе не имеют начала. – Да потому, что они все не целая твоя душа, а лишь моменты ее пробуждения. И ты тоже сейчас всего лишь часть. Пойдем Гинру. Нам пора. -Не целая душа? Значит все те морфы, пока я не взяла над их сознанием верх были совсем другими личностями? -Да. Но они были не важны. Для меня важна лишь только ты. – В голосе Хати зазвучало отчаяние. – Только ты, ты моя сестра. Гинру...Пожалуйста пойдем со мной... – Нет. Восьмой. – Гинру отступила глубже вновь обволакивающий ее липкий мрак. – Они были важны... Ее сознание вновь постепенно угасало, а обретенные воспоминания вновь рассеивались подобно ряби на поверхности воды. Таял во мраке отчаянный, срывающийся на плачь, зовущий ее крик Восьмого. Светло – серебристая почти белая некоморфа устало закрыла свои сияющие словно две звезды в окружающей ее вязкой тьме серо-голубые глаза. Она могла лишь надеяться, что ей не доведётся проснуться снова и хотя бы эта жизнь принадлежала только той, чье тело сейчас было вынуждено вмешать осколок ее, Гинру, души.