В долгу остаются оба

Токио. Он всегда успокоит. Со мной всегда было так. Огни города заставляли забыться и как маленький ребенок наблюдать за движущимся потоком машин на дорогах. Я и не заметила, как оказалась на полу, сидя в своих же объятиях. Спасая себя от чудовищ. Из глаз текли слезы. На грани смерти? Именно тут я поняла что последние годы я обманывала себя. — Я же еще не разучилась радоваться? — тихонько шепчу себе под нос, натягивая улыбку. Выглядит криво. И никак не сочетается со слезами. Все говорили про меня что я эгоистичная, самоуверенная, холодная, стерва, никого не жалею, странная. Все факторы человека, которого когда-то сломали, а сейчас он стал холодным. Но я же не холодная… никого не волнует. По коже проходит табун мурашек. Закрываю глаза. Почему-то перед глазами возникают воспоминания с детства… Бегу по рисовому полю, пропадая среди густых зарослей. Болтаю ногами на стуле, потому что до пола невозможно достать. Солнце. Солнечные дни когда я бегала на ручей в деревне. Моя собака, его звали Тедди. Первая любовь. Первые зарисовки, которые я читала друзьям. Пение птиц с утра, когда нужно было вставать в школу. А сейчас? Что произошло? Я открываю глаза, становится еще хуже. Я вспоминаю, как я ложусь спать — в комнате холодно, чай без сахара, не разобранные коробки, вкус сигареты. Ложусь спать — счастливая будто. Проживая красивую жизнь для публики, я забываю про себя. И вроде бы выбор есть, но выбора нет. Я журналистка, провожу всю жизнь на работе, а на себя нет времени. Скорее по другому. Я не хочу иметь на себя время, поэтому журналистка. И я стала забывать об этом, свыклась с темпом работы. Не всегда же быть грустной и уставшей, но обстановка в моей квартире… в моей, собственной, а не снятой на пару дней, желала лучшего. * Воспоминания Эли о жизни * Я жила в большой семье. Мама, папа, старший брат Гето, средняя сестра Амико, ну и я — Эля. Наша деревня, как ее все называли, или же дальний район Йокогамы, была для нас лучшим местом на земле. Это был мой мир, мое детство, там я его встретила и провела в пустоту. У нас было все хорошо. Разница между моими братом и сестрой была не большой. Гето на 5лет, а Амико на 3года. Не сказать, что семья была богатой, родители часто пропадали на работе в порту, пока мы детьми развлекались дома. Я любила свою семью. Все соседи восхищались нами, и это не могло не тешить мое детское самолюбие. Ребенком, я надеялась, что все будет так до конца наших дней, но наше «долго и счастливо» закончилось когда мне было 13. В тот день мама с папой не вернулись с работы. Мы знали, они должны были прийти вовремя, но это время никак не наступало, а вечером брат ответил на телефонный звонок. — Девочки, надо кое-что вам рассказать … — он говорил спокойно, но еще тогда я увидела, как огонек в глазах потух, — Мама и папа… Они не придут с работы. Случился несчастный случай и они утонули. Мой детский мир рухнул и начался ад. Сначала старший брат до ночи пропадал на работе, чтобы прокормить меня и сестру. Амико почему-то начала меня недолюбливать, а когда мы последний раз ссорились, она кричала: — Эля, ты во всем виновата! Любимица родителей! Я столько времени упустила из-за тебя! Уходи из дома! Конечно же я сбежала в тот день, и все меня искали, но придя домой было еще хуже. Я выслушивала нотации от брата. — Эля, ты же знаешь, что мы одна семья. Нельзя сбегать из дома, мы же волнуемся. — Нет! Мы уже не семья! Мы отдалились братик… Девочка подбегает, утыкается лицом в футболку парня и начинает плакать, пытаясь донести информацию до старшего брата. — Сестра совсем другая, она ревнует твое внимание ко мне! Ты все время на работе! А я… я ничем не могу помочь, пожалуйста скажи как я могу сделать лучше?! Я хочу чтобы мы были все вместе… Хотя бы втроем… Гето лишь прижимает меня ближе, крепко обнимая. Он понимает как тяжело. Всем нам троим приходится нелегко, а он, как самый старший, взял на себя самое трудное — обеспечение семьи. — Эля, давай ты поможешь мне тем, что найдешь контакт с сестрой, а я найду работу получше, и смогу уделять вам больше времени. Я тоже скучаю… Парень протягивает девочке мизинец, призывая помириться и заключить сделку. — Договорились? — Договорились. С того момента жизнь в нашей маленькой и дружной семье стала налаживаться. Эля с трудом, но все же нашла подход к сестре. И хоть та приняла ее, взамен требовала поддакивать и принимать ее точку зрения. Брат тоже сменил работу, он мог пропасть на неделю, но позже уделял нам три дня выходных. И это были целых три дня вместе. Нашим любимым местом был берег. Там мы чувствовали запах свободы, вспоминали о родителях и приятно молчали, наслаждаясь присутствием родных. В какой-то момент, лежа втроем на отдаленном причале, Эля, улыбнувшись, подумала « Мы наконец-то счастливы, все наладилось», но как же она была не права. Сейчас Эле 16 и она стоит на похоронах своего же брата. Три дня назад, ночью, с неизвестного номера пришло сообщение: «Доброй вам ночи. Хотим сообщить что Гето Хатаке был застрелен на миссии. Ранение было несовместимо с жизнью. На его карту была переслана сумма за последний заказ. Хорошей вам ночи.» Сказать, что это стало последней каплей в стихийном бедствии, не сказать ничего. Я сорвалась, моих сил и нервов не хватало. Я и так жила под ужасным влиянием старшей сестры, идя на уступки любимому брату, обещая ему не ссориться, но сейчас мой Гето мертв. Я стою у свежей могилы, мои слезы льются водопадом. Не сдерживаюсь — рыдаю, скулю, задыхаюсь. Брат был для меня всем. Был сдерживающим фактором, был связующим звеном нашей «семьи». Я уснула на кладбище. Была вымотана и разбита горем настолько, что не могла и пальцем пошевелить, а сестре было все равно, та даже не вспомнила про меня после похорон. У нее свое горе, и в ее бедах всегда виновата я. Погоревав еще неделю, я собрала все вещи с дома и сбежала. Было нелегко, я подрабатывала где могла, жила у друзей, а на заработанные деньги покупала сигареты — тонкие, с ментолом. Как любил мой старший брат. Перед отъездом с Йокогамы, я последний раз была на его могиле. Больше приходить туда у меня не было сил. Следующие два года для меня были адом. Я скиталась по Токио. Искала работу. Писала статьи, которые присылала в газеты, чтобы их рассмотрели. Жила где придется. Меня предавали люди. Разбивали меня. Медленно они вытягивали с меня все хорошее, оставляя за собой лишь отрешенность. Но я смогла пересилить себя, прыгнув выше головы, и показать всем, что Эля Хатаке что-то значит в этом мире. Я работаю в престижном издании. Мой профиль это журналистские расследования в бизнес сфере, а так же криминалистика. (Все-таки непонятное убийство брата, заставило меня вникнуть в эту сферу глубже.) Из близких людей у меня никого нет. С сестрой я не общаюсь, даже не знаю где она. Из друзей я не могу никого выделить. Если только мой оператор, с которым мы успели сблизиться при тесной работе. И наверное… Коконой. Наши истории чем-то похожи. Мы сошлись на этом. Суть осталась одна, мы зависимы от работы, и через нее скрываем от себя боль, что грызет изнутри. Вот и весь мой круг, если так можно назвать, близкого общения. И так прошла моя жизнь. Воспитала во мне холод и сдержанность, спрятав от меня счастливые моменты, запрещая подпускать кого-то слишком близко. Тело начинает бить легкая дрожь, я чувствую, как начинаю замерзать, но никак не могу на это повлиять, отвлечься от навязчивых мыслей и помочь себе. Меня захлестывает паника, я оглядываюсь по сторонам. Где-то валяется стекло, разбитый вазон, темная комната. Я чувствую себя маленькой, той самой девочкой, которой нужен брат и его всегда теплое плечо, которое готово меня укрыть от всего мира. Но его нет. Никого рядом нет. Звонок в дверь. Я подпрыгиваю на месте. Он помог вытащить меня из состояния, что охватило меня в свой плен и взамен дало страх. Мой мозг быстро генерирует варианты кто это может быть. Беру в руку осколок стекла, и медленными шагами начинаю идти к двери. В голове даже и мысли нет, что если бы это был кто-либо, кто хочет навредить, вряд ли бы этот человек звонил в звонок, стоя у выбитой двери. Я аккуратно выглядываю в коридор, и вижу молодого человека с чемоданом. — Эля верно? Я доктор, меня направил Риндо Хайнани. Разрешите войти? Пока врач был в спальне, я нервно ходила по кухне, отсчитывая секунды и надеясь, что врач умеет творить чудеса. В моей голове крутились сотни мыслей, но все они сходились к одному — Ран Хайтани, с ним будет все хорошо? Прошел час. Врач никак не возвращался. Эля уже нервно разрывала, попавшийся ей в руки ранее, кусочек бумаги. Она не понимала почему так переживает за судьбу почти что незнакомого ей мужчины. Что-то внутри подсказывало, что он ей нужен, как будто он откроет ей какую-то завесу тайны. — Эля, вы очень хорошо сделали перевязку, это спасло ему жизнь. Я вздрогнула и быстро повернулась к врачу лицом. — Как он? — Сейчас состояние стабильное. Спит. Вы собираетесь уходить? Я заколебалась. Опустила взгляд. А после поняла, что я не могу его бросить. Оправдывая это тем, что подожду Риндо, к нему доверия больше. — Нет. От меня что-то требуется? — Я зашил ему рану. Хайтани нужен покой и постельный режим. Я выписал рецепт с витаминами, таблетками и уколами. Все расписано до деталей. Если он все же решит лечиться… а не как всегда, бежать, как только станет лучше, то две недели и он будет уже на ногах и стабильно. Я бы советовал привязать его к кровати, удержать его в постели-задача не из легких. — Какова вероятность того, что рана откроется? Что делать в таком случае? — Если он не будет активничать, то все будет в порядке. В противном же случае, нужно сделать все как вы сделали сегодня и моментально вызвать меня. — Спасибо доктор, я все поняла. Мужчина лишь улыбнулся, а после направился к выходу. Я же пошла его проводить, заодно удостовериться, в том, что в квартире нет никого другого, ведь к входной двери я подходить боялась и коридор был еще мной не исследован. — Спасибо еще раз, хорошего вечера. Попрощавшись, я сразу же набрала Риндо. — Алло, это Эля. — Да, врач ушел? — Уже да, сказал, что все стабильно, но ему нельзя сильно активничать, чтобы швы не разошлись. Список лекарств тоже оставил. — Хорошо, ты уходишь? — Я как раз хотела спросить… — Я слегка запнулась, не зная как объяснить неизвестное желание остаться, — Я бы дождалась тебя, дверь выбита и я не хочу оставлять его самого. — Я не смогу приехать, сам в больнице. Я заплачу тебе, а ты останешься. Это не звучало как вопрос. Скорее-как решение принятое за меня. Эта черта обоих Хайтани выводила меня моментально. Решать за себя могу только я. — Стой. У меня есть свои планы, работа и обязанности. — Я могу сделать так, чтобы у тебя не было ничего. Радуйся, что ты жива, этот наплыв обстоятельств спас твою жизнь. — Это манипуляция? — Это факт. — Тогда у меня есть свои правила. — Хах, ну попробуй, я послушаю и посмеюсь. Поднимешь настроение. — С тебя рассказ о вашей работе, врагов, и какая опасность меня может ожидать. Вызови работников и клининг сейчас же. И закажи продукты. — Разогналась. Я скину тебе денег, сделаешь все сама. Работников вызову. Рассказать тебе или нет, подумаю. А еще, ты молчишь о том, что я в больнице. Ясно объяснил? — Да. — Ну вот и поговорили. Спасибо тебе. И он сбросил. А я осталась стоять посреди чужой квартиры в Раппонги, теперь уже точно незнающая, что происходит не так, и в какой момент я стала заложницей ситуации.