Жизнь с Персиком

Персик сразу дал понять, что он не "просто кот", а уважаемый жилец. Он выбрал себе место — не под кроватью, не на подоконнике, а на спинке дивана, откуда открывался лучший обзор: кухня, входная дверь и печка.  Ему было важно всё контролировать. Утро начиналось с того, что он будил Михая — строго в 06:47. Неважно, кто сколько спал или чем занимался накануне. Если чайник не ставился вовремя — Персик устраивал переворот: скидывал крышку кастрюли, грыз веник или демонстративно садился на газету. — Он точно от меня пошёл, — говорил Михай, наливая воду. — Такой же упрямый и контролирующий. — Тогда я сочувствую нам всем, — улыбалась Диана, развешивая бельё. — Вам обоим, — добавляла Яна, вытаскивая кота из своей сумки, — потому что меня он любит. Со мной он нежный. Персик, действительно, выбирал Яну в качестве своей человеческой подушки. Особенно по вечерам, когда она смотрела сериалы или читала старые книги на веранде. Он запрыгивал на колени, ложился грудью на её руку — и всё, можно было не двигаться.  Заключение в заложники — по любви. Иногда он исчезал. На час, на два, однажды — на день. — Он ушёл, — угрюмо сказал Михай однажды, глядя в сад. — Вернётся, — отозвалась Диана. — Это кот. Не человек. У него есть инстинкты, а не драмы. Персик вернулся на следующее утро — с победоносным выражением на морде и полутушкой полёвки в зубах. Положил её перед Михаем. Сел рядом. Смотрел гордо. — Подарок, — сказала Яна, зажимая нос. — Говорил же: он от меня, — усмехнулся Михай. — Показывает, кто в доме кормилец. С тех пор, впрочем, Персик ограничился менее радикальными жестами любви — подбрасывал носки, резинки и однажды даже принёс из сада чью-то детскую перчатку. Трофеи мирной жизни. Однажды осенью, когда начались первые холода, они втроём сидели на кухне: пекли лепёшки, смеялись, спорили о том, какие специи "настоящие".  Персик прыгнул на стол, сел прямо на стопку бумажек, где Михай читал старые судебные записи, — и, как ни в чём не бывало, заснул. — Вот и всё, — сказала Диана, глядя на него. — Что — всё? — Он выбрал. Он тут остаётся. Он с нами. Значит, теперь мы — семья. Яна кивнула, не отрываясь от замеса теста. Михай не ответил, но тихо погладил Персика по уху.  Тот издал сонный «бррр», как будто подтверждая. Теперь их не трое, а четверо: ~ Михай, который снова учится смеяться и отпускать вину. ~ Диана, чьё сердце тает не словами, а жестами. ~ Яна, у которой есть папа, мама и кот. ~ И Персик — как точка в их общем предложении. Или как запятая, чтобы всё не заканчивалось слишком быстро.