Часть 6.

Малфой получал пузырек за пузырьком зелья сна без сновидений и обезболивающего зелья. В его сознании проносились вихри образов. Раскатистый смех Долохова. «Круцио!» Мимо него проносились оранжевые и красные сполохи. Перед ним стояла Гермиона в розовом сарафане, обратив к нему ладони. Кровь стекала по ее глазницам. Он взглянул на её запястья. Кровь вытекала из ее груди и запястий, пачкая тонкую ткань юбки. Он потянулся к ней. Ее фигура рассеялась в туманном облаке, но он продолжал хвататься за нее сквозь дымку. Вокруг него нарастал туман. Он не мог видеть и трех дюймов перед собой. Долохов бросился на него с раскинутыми руками. Он повалил его на землю. Темная метка Долохова ожила. Пульсировала и двигалась. Татуированная змея сползла с предплечья Долохова на шею Малфоя. И задушила его. Крепко. Ещё туже. Малфой проснулся, кашляя и отплевываясь. Тонкий больничный халат пропитался потом.

хХх

— Вы понимаете, что это противоречит рекомендациям целителей? — Целительница Страут читала ему лекцию. Малфой едва слышал ее, натягивая на себя сменную одежду, которую принесла ему Пэнси. — Где она?! — Малфой ворвался в кабинет Гарри, его ребра все еще были перевязаны, а по телу струилась яростная магия. Как только появился шанс покинуть больницу, он тут же удрал. Гарри крутанулся в кресле, что привело Малфоя в ярость. Он поднял нахмуренную бровь. — Аврор Малфой, вы в отпуске. — Мне плевать. Где Грейнджер? — он пытался скрыть болезненное недоумение, вышагивая по кабинету главного аврора. Гарри посмотрел на него поверх очков: — Не похоже, что тебе разрешили покинуть больницу Святого Мунго. — Заткнись. Закрой рот! Ты когда-нибудь заткнешься? Мне плевать на все это. Гарри покачал головой и ущипнул себя за переносицу. — Это не имеет значения. Гермиона ясно выразила свое желание. Она сказала, что уедет, когда дело будет закончено. Она так и сделала. Долохов мертв. Боргин задержан за укрывательство и содействие преступнику. Вас держали в подвале его магазина. Малфой растерялся, и Гарри продолжил: — В магазине Боргина и Берка. Он продавал магглорожденным палочки на черном рынке. В обмен на это Долохов получил место, где он мог обустроиться и совершить свое преступление… Малфой стукнул кулаком по столу. — Я знаю, что ты в курсе, где она, потому что у вас двоих какие-то неразрывные отношения, граничащие с инцестом. А теперь скажи мне, пока я не купил весь этот гребаный отдел и не сделал тебя своим подчиненным. Гарри скривил губы. — Гермиона знала, что ты скажешь что-то подобное. Вот, — он протянул через стол сложенное письмо. — Это от нее. — Ты, чертов носатый дрочила. Ты прочитал его, — сказал Малфой, разглядывая складки и внезапно почувствовав себя глупым собственником куска пергамента. Гарри пожал плечами. — Когда она поняла, что произошло, и, судя по тому, что она мне рассказала — а ты, между прочим, задница в высшей степени, — она решила, что это простой способ покончить с проблемами. Никаких обязательств. Малфой, Это был просчитанный риск. Не вини Гарри. Я не сказала тебе, потому что твоя альфа-биология пресекла бы любую попытку использовать меня в качестве приманки. С помощью твоей кузины и моих собственных исследований мы предположили, что связь может быть разорвана — если меня укусит другой Альфа или я укушу другого. Я всегда была целью Долохова. Он следил за мной с тех пор, как я вернулась в Лондон. Но я не предполагала, что вместо этого он заберет тебя. За это мне очень жаль. Авроры были на подходе. Долохов никогда не выбрался бы живым, так что даже если бы он укусил меня, связь была бы недолгой. Не ищи меня. В этом нет необходимости. Я в безопасности. Ты свободен. Гермиона Рука Малфоя дрогнула. Сквозь отчаяние пробился звенящий голос Гарри. — Она гениальна, не так ли?

хХх

Два месяца спустя.

В камине раздался громкий рев. Бух! Оранжевый монстр прыгнул на Малфоя и повалил его на землю, когда тот прикрывал лицо от коварной атаки. — Аргх! Раздался далекий голос. — Гарри? Ты принес подавители? Шшшш. Шшшш. Живоглот сделал восьмерку вокруг головы, топая ногами по груди и приседая. Легкие шлепки ее тапочек ударились о деревянный пол. Гермиона замерла на пороге гостиной. Она казалась меньше и более уставшей, чем он помнил. Малфой оттолкнул от себя существо и поднялся с земли. Она настороженно смотрела на него, держась за стену. Было тихо и неловко, слышно было только, как он прочищает горло, а она постукивает ногой. Малфой ослабил свой узкий галстук и провел рукой по белоснежным волосам. Он засунул руки в карманы брюк. Малфой сто раз продумал, что скажет, но при виде Гермионы в футболке и шортах у него сжалось горло. Ее темные глаза сузились. — Что ты здесь делаешь? Что ты сделал с Гарри? Ко мне можно попасть только из Гриммо. Он сделал еще один шаг к ней, но она отступила назад. Вышло совсем не то, что он планировал. — Я пережил гон в одиночку, — он чуть не поморщился от своего выбора слов. Его тупой альфа-мозг был настроен на то, чтобы произнести самое грубое предложение. Гермиона наклонила голову. — Прости? — Я пережил гон в одиночку, — повторил он, — Я мог бы найти другую Омегу, но не стал. Она пожала плечами. — И что? Тогда у тебя было еще меньше причин быть здесь. Ты не хотел связи. Меня не касается, что ты делаешь со своим членом. Теперь у тебя есть выбор. Помнишь? Тебе не нужно быть привязанным ко мне. — Это… это не важно, — с трудом выговорил он. — Как раз в этом и дело. — Ты меня не слушаешь, — Малфой подошел еще ближе, по его телу разлилось тепло. — Это была чертова пытка. Она насмешливо хмыкнула. — Ты ждешь моего «спасибо»? Чтобы я упала на колени в знак благодарности? Ты не мой Альфа. И никогда им не был. Малфой стиснул челюсти и крепко сжал кулаки. — Я нашел тебя. На это ушли недели, но я нашел тебя. Мы можем просто поговорить, пока я… Гермиона смягчила взгляд и свою интонацию. Она вздохнула. — У тебя никогда не было права голоса в этом вопросе, — она сделала несколько глубоких вдохов: — У тебя есть вопросы. Хочешь чаю? Ты проделал долгий путь по камину. Не дожидаясь, пока он последует за ней, она направилась на кухню. Квартира была похожа на нее. Теплая. Уютная. Маленькая, но удобная. Немного беспорядочно и тесновато из-за большого количества книг и джемперов, которые она оставила валяться повсюду. Кухня была простой, но функциональной. Она вела в светлый сад, заполненный растениями всех сортов. — Ты в Аделаиде. Это в… — сказала она. — Австралии. Я не дурак, Грейнджер. Она пожала плечами. — Может быть, болван. Я не так далеко от родителей, — она щелкнула палочкой по чайнику. — Жасминовый чай подойдет? Малфой не ответил, его глаза все еще блуждали по ее квартире. — Ты любишь растения. Гермиона оглянулась через плечо, готовя чайный сервиз и небольшую тарелку с закусками. — О? Наверное, да. Невилл привозит их время от времени. На прошлой неделе он привез охапку английских роз, чтобы они напоминали мне о доме. Малфой не смог сдержать низкий рык, вырвавшийся из его горла. — Тебе нравятся… цветы? , — он вдруг вспомнил, как его учили этикету, как его мать пришла бы в ужас, если бы он пришел к ведьме, не принеся цветов или каких-нибудь сладостей. Она уставилась на него расширенными глазами, и по ее лицу медленно поползла улыбка. Из ее живота вырвался громкий смех. — О, пожалуйста. Нам больше не надо заниматься такими вещами. Я уже сосала твой член. Тебе не нужно завлекать меня цветами или чем-то еще, что предписывает твоя чистокровная культура, — его лицо окрасилось в красный цвет. Она кивнула в сторону террасы. — Пойдем, выпьем там чаю. Ему хотелось, чтобы ее глаза почаще так искрились. Они пили чай в молчании. Она жадно причмокивала. Ему пришлось побороть желание смахнуть крошки с ее рта. Даже смотреть на то, как она ест, было эротично. И заставляло его возбуждаться. Он поправил брюки, чтобы скрыть настойчивую эрекцию. — Я получил твое письмо, — отрезал Малфой. — Надеюсь… Скажи мне, как ты заставил Гарри рассказать тебе, где я нахожусь? Места в ложе на каждом матче по квиддичу? — Я вырубил его, — серьезно ответил он. — Я пришел к нему, потребовал встречи с тобой, а когда он не подчинился, ударил по его идиотскому лицу. Гермиона снова рассмеялась. Еще один звук, который он хотел бы слышать чаще. — Уизлетта оказалась на удивление понятливой. Она жестом показала на камин, и я сложил два и два, — Малфой схватил ее за руку, сидя за круглым столом. Ее лицо напряглось. — Зачем ты это сделала? Тебя могли убить. Она ответила: — Это всегда было моим заданием. Частью моего соглашения, когда я пришла работать в ДМП. Когда Гарри обратился ко мне, когда они узнали, что это Долохов, он понял, что это должна быть я. Нам нужно было выманить его. Ты был… дополнительной помехой. Я знала, во что ввязываюсь. Малфой сжал челюсти. — Ты спасла меня. Тебе не нужно было этого делать. Она насмешливо хмыкнула. — Ты серьезно спрашиваешь меня, почему я не позволила тебе умереть из-за серийного убийцы, темного мага? Ты на самом деле далеко не прост, Малфой. Но ни в чем из этого ты не виноват. Он посмотрел на свои носки. — Если бы меня не было рядом, то, полагаю, ты могла бы чувствовать себя свободнее или хотя бы менее виноватой. — Я действительно чувствую себя виноватой. Вот почему я поступила так, как поступила. Никто не должен быть привязан к кому-то насильно. Ни я. Ни одна Омега. И не ты, — ее взгляд остановился на руке, лежащей поверх ее. Она продолжила. — Вполне логично, что ты можешь испытывать ко мне остатки физической привязанности, — произнесла она безразличным тоном, — но это похоже на отказ от привычки. Первые 20 дней обычно самые трудные. — Не надо меня успокаивать, Грейнджер, — фыркнул он. Она резко выдохнула. — Почему ты здесь? Пенни работает над более мощными подавляющими препаратами, так что течка и гон будут доставлять меньше дискомфорта. Я отправила ей все свои записи. Теперь ты волен взять себе чистокровную жену. Были слухи, что одна из сестер Гринграсс — Омега. Она входит в Священные 28. Или… — Ты распланировала всю мою жизнь, — усмехнулся Малфой, — чем ты отличаешься от моей матери? Гермиона сжала губы в жесткую линию. — Я ничего не планирую. Я ничего не знаю о Нарциссе, кроме того, что она рисковала своей жизнью, чтобы спасти тебя, так говорит Гарри. Но, судя по моим беглым познаниям о Священных 28, я просто сообщаю тебе о твоих возможностях. — Я знаю их достаточно хорошо. А что насчет тебя? — тихо спросил он, глядя в свою кружку. Она натянуто улыбнулась. — А что насчет меня? Мои родители живут здесь, так что я тоже здесь. — Кто о тебе позаботится? — Я могу позаботиться о себе сама. — Я знаю, что ты можешь. Ты, блядь, раскрыла дело Поттера и проехала полмира. Ты предложила себя в качестве приманки. Ты исправила узы. Ты сохранила жизнь Траляля и Труляля во время войны. Он сказал мне, что ты стерла воспоминания своих родителей, чтобы уберечь их и… — Он не должен был говорить об этом, — нахмурилась она, — Ты хочешь что-то сказать? — Ты продолжаешь сбрасывать себя со счетов. Из жизни людей. Ты продолжаешь говорить мне, что я могу сделать со своей жизнью. Но ты ничего не сказала о том, что собираешься делать. Она боролась с внезапно навернувшимися на глаза слезами: — Потому что… это неважно. — Важно… для меня. — Почему? — потребовала Гермиона, сжимая пальцами кружку. — Я тебе не нравлюсь, Малфой. Ты только думаешь, что нравлюсь, потому что остаточная магия от связи… Он бросился на нее. С молниеносной быстротой он опрокинул стул. Она удивлённо вскрикнула. — Ты глупая, чертова ведьма, — Малфой опустился перед ней на колени, заглядывая в испуганные глаза. — Знаешь, почему я прошел через этот чертов гон один? Потому что мне больше никто не был нужен. Как только моя мать поняла, что связь разорвана, она пыталась свести меня с несколькими ведьмами-омегами. Каждая из них соответствовала требованиям. Они были идеальны. В животе Гермионы забурлила скрытая ревность. Его пальцы впились в ее упругие бедра. — Но я бы не стал… я не мог вынести мысли о ком-то еще. Они не так пахнут. У них не было твоей кожи. Или твоих веснушек. Твоих волос. Твоего невыносимого всезнайства. Они не были тобой. Ты — единственное, что было правильным за долгое время. — Нет, — покачала она головой, — Ты только думаешь, что хочешь этого. Пытаясь удержаться от слез, Гермиона прищурила глаза и сосредоточилась на теплой кружке жасминового чая с жемчужинами. Его голова дернулась. — Нет? Разве ты не понимаешь, Грейнджер? Ты для меня все. Я ничего не могу с этим поделать. Даже без уз ты — это всё. Ты та, кто не уверена; ты та, кто не знает, что чувствует. — Я ушла. Это должно показать тебе, что я чувствую, — Гермиона старалась не упустить момент. Малфой откинулся на спинку стула, выражение его лица потемнело. — Авроры были там. Тебе не нужно было убивать Долохова. Не так ли, Омега? — его голос Альфы, низкий и ласковый, успокаивал ее. Ее Омега вспыхнула, и она торопливо произнесла: — Я убила его, потому что они обидели моего Алф…тебя. Лицо Гермионы пылало. Она забилась в угол, хныча от воспоминаний, и опустилась на стул, который занимала, Омега подчинилась своему Альфе. Но Гермиона боролась с этим. Она всегда будет бороться с этим. Она высвободила палочку из манжеты. Малфой приготовился к болезненному удару. Вместо этого она направила палочку на себя, отчего в предплечье вспыхнула искра боли, а глаза, полные вожделения, прояснились, и Омега тут же отступила. — Ты включаешь свой голос Альфы, я подчиняюсь, а что потом? Это вообще реально? Ты собираешься держать на стороне маленькую послушную грязнокровку, в то время как сам щеголяешь в обществе чистокровных с прекрасно подобранной ведьмой? Позволь мне прояснить для тебя. Я. Не. Хочу. Этого. Его руки плотнее обхватили ее икры. — Как может самая яркая ведьма нашей эпохи одновременно быть самой тупой на свете? Я говорю тебе, чего я хочу, но ты не слушаешь. — Тебе лучше уйти. Я не хочу, чтобы меня оскорбляли в моем собственном доме, — она встала. — Я не хочу, чтобы меня содержали, ясно? Ты знаешь, где выход. Малфой последовал за ней через квартиру, его серые глаза сверкали. — Я не об этом. Я просто хочу сказать, что не могу тебя отпустить. Я пытался. Но больше не смогу. Никогда больше, — он схватил ее за запястье, заставляя повернуться. — Ты знаешь, каково мне было без тебя? Что я делал, наблюдая за тобой с Долоховым? Как сильно я хотел разорвать его на части? — Немного драматично, тебе не кажется? , — она оперлась на одно бедро. — Твоя кровь впиталась в меня, с узами или без них. Не может быть никого другого. Я бы не хотел, чтобы было иначе, даже если бы у меня была такая возможность. — Ты не… любишь меня, — замялась она. — Если ты позволишь, я полюблю. Я знаю это. Я покажу тебе. Я позабочусь о тебе. Я готов отдать за тебя свою жизнь. Стану альфой, которого ты заслуживаешь. Гермиона молчала, опустив глаза. — Можно мне… остаться здесь? Ненадолго? — Что? — ее брови сошлись в одну линию. — Я напал на главного аврора в его доме. Думаю, можно с уверенностью сказать, что я отстранен, — Малфой медленно обхватил ее за талию. Осторожно, чтобы не напугать ее. Она вздрогнула от его прикосновения — пережитое призрачное чувство не покидало ее, — но потом расслабилась. Малфой понял, что никто и не думал спрашивать, в том числе и он. Он прикоснулся к ее щеке, вдохнув запах за ухом, где она пахла сильнее всего. Мускусный, изумительный запах. Альфа удовлетворенно заурчал. «Моя». Но он удержал это слово в себе. Она, вздохнув, кивнула.

хХх

Следующий месяц с Гермионой прошел спокойно, постепенно переходя от неловкости к комфорту. Они вошли в привычный ритм жизни. Без биологического фактора, тянущего их друг к другу, они постепенно узнавали друг друга. Она предложила ему комнату для гостей. Они вместе изучали дела. Если судить по их работе в ДМП, они прекрасно дополняли друг друга, оба были остроумны и начитанны. Гермиона никак не намекала, что когда-нибудь вернется в магический Лондон. Малфой часто сопровождал ее к целителю разума, ожидая в приемной. Когда она заканчивала, то всегда удивлялась, что он все еще там. Он следовал за ней по пятам в садик, когда она занималась своими делами, почти боясь выпустить ее из виду. Если она и замечала, что он постепенно заменяет английские розы овощами и розами Малфоя, то не подавала виду. Он готовил для неё, замечая, что она часто пропускает приёмы пищи, теряясь в дебрях любого дела, которое Гарри отправлял ей, всегда предпочитая вместо этого какую-нибудь маггловскую мерзость, называемую батончиком с гранолой. После войны и 18-месячного домашнего ареста он чуть было не ушел в запой. Примерно через полгода он последовал за домовыми эльфами на кухню и потребовал, чтобы они научили его готовить. Готовка успокаивала его. Это было то, что он мог контролировать. Одна из немногих вещей, которые он мог сделать для Гермионы. Регулярное питание наполнило ее впалые щеки. Глаза стали ярче, она стала лучше спать. Малфой надеялся, что в этом есть и его заслуга. Он надеялся, что она не прогонит его. Он держался на расстоянии. Если Гермиона не хочет, чтобы он к ней прикасался, он с этим смирится. Вечером они занимались своими обычными делами. Он готовил, а она наводила порядок, взмахом палочки заставляя губки и щетки убираться. Закончив, она отправлялась в гостиную, чтобы почитать или посмотреть телевизор. Сегодня вечером Малфой приготовил каждому из них по горячему напитку. Войдя в комнату, он застал ее свернувшейся калачиком на диване в гостиной, с книгой в руках и храпящей. Он улыбнулся про себя, осторожно забирая у нее роман. Она сопротивлялась. Ее пальцы обвились вокруг корешка. — Я не хочу спать, — пожаловалась она. Ее сонный голос наполнил его грудь нежностью. — Нет, хочешь, — не задумываясь, он отвел рукой прилипшие ко лбу локоны и поцеловал ее в висок. Она вздрогнула, глаза ее округлились и широко распахнулись. Он заикался: — Прости, я не хотел… Гермиона выдержала его взгляд и отодвинулась к спинке дивана, освобождая для него место. Он предположил, что в этом была какая-то метафора, но о драматичной иронии он мог поразмышлять в другой раз. Он переполз к ней, и её тепло полностью окутало его. Его рука коснулась изгиба ее талии. Она резко вдохнула. Малфой мгновенно напрягся. Он расстроил свою Омегу. — Я пойду. Я не должен был… Ее рука вырвалась и схватила его за запястье. — Нет, нет, мне было приятно. Ты можешь… ты можешь просто не спешить? , — она потянулась, подставляя ему свою грудь: — Прикоснись ко мне. Он почувствовал, как напряжение спало с его плеч, и его рука вернулась к ее телу. К пояснице, поглаживая и разминая напряженные мышцы. — Мм, — пробормотала она. Импульс желания пронзил его. Его тело трепетало от волшебства и предвкушения ее близости. Ее запах окружал его. Его Альфа зарычал, желая овладеть ею. Укусить ее. Но он подавил в себе животное, сосредоточившись на том, чтобы ослабить напряжение в ее мышцах.

хХх

Без его связи, поющей и тянущей Малфоя к Гермионе, последние шесть недель стали для него познавательными. Он узнал, что она предпочитает кофе чаю. У нее были свои взгляды на то, в каком порядке нужно готовить сэндвич: сначала мясо, потом приправы, а на последок — салат, чтобы предотвратить образование кашицы на булочке. Он узнал, что она ненасытно любопытна и жаждет знаний. Он уже знал, что она очень умна. Шесть лет обучения в Хогвартсе были тому подтверждением. Но он с нетерпением ждал их разговоров. Их оживленных дебатов. Их звонков по каминной сети с Гарри (с непроходящим синяком под глазом) и Робардсом, где она предлагала новое понимание дел. Он с нетерпением ждал возможности работать с ней бок о бок не только в ДМП, но и в саду, и на кухне. Она успокаивала его, и он надеялся, что его присутствие действует на нее так же. Она никогда не вспоминала о его неловком почти признании в любви. Она просто позволила им быть вместе, расти друг вокруг друга, проверяя их совместимость. Он чувствовал себя влюблённым школьником и половину времени проводил в отчаянной неопределённости. Но когда он смотрел на Гермиону, для него не было другого места, где бы он хотел быть.

хХх

Гермиона придвинулась ближе и прижалась мягким поцелуем к его острой челюсти, возвращая его в настоящее. Это было просто. Непринужденно. Почти целомудренно, если не считать того, как это повлияло на его член. Его ладонь прижалась к ее коже, притягивая ее ближе. Больше никакого расстояния. Дюйм был слишком большим расстоянием. — Могу ли я прикоснуться… В ответ Гермиона стянула через голову джемпер и откинула его на спинку дивана. Ее руки забрались под его рубашку, пальцы нащупали твердую поверхность его живота. Они были теплыми и прижимались к его упругим мышцам. Она стащила ткань через голову. Малфой поймал ее руки. — Ты можешь остановиться в любой момент. Она кивнула. Он позволил ей исследовать свое тело. Много, много раз их связь была напряженной. Потрясающей, но в то же время торопливой и почти ослепляющей взаимной потребностью. Ее тупые ногти провели по его шрамам, и от каждого прикосновения кожа покрывалась мурашками. Она еще раз экспериментально поцеловала его в нижнюю губу, чуть более полную, чем верхняя. Он почувствовал, что его сердце чуть не разорвалось от умиления. Он притянул ее еще ближе, чтобы поцеловать между глаз. Она замерла, и по ее щекам разлился румянец. Он провел пальцем по ее груди. Он оценил ее внешний вид — ее покрасневшую веснушчатую грудь и белый практичный хлопковый бюстгальтер. Одной рукой он сжал ее грудь, мягкую и податливую под его пальцами и вывалившуюся на его ладонь. Раздался негромкий лязг молнии. Она просунула руку в его штаны и спустила мягкие брюки. Затем она села. Почти опасаясь, что она уйдет, он схватил ее за бедро. Он ослабил хватку, когда увидел, что она выпуталась из шорт. — П-прости, — смущенно сказал он. Она улыбнулась. Из-за плотной ткани снять штаны было непросто. Он пытался помочь ей, как мог, не падая с дивана, но у него дрожали руки. На ней был несочетаемый комплект из белого бюстгальтера и бледно-розовых трусиков, и он мог видеть мокрое пятно, стекающее с ластовицы вниз по ее пышным бедрам. Ткань была настолько влажной, что почти просвечивала. Ему захотелось высосать влагу из ее половых губ. Так он и поступил.

хХх

Малфой опустился на диван, пальцами обхватил трусики и стянул их. Он осыпал ее поцелуями. Она приподняла задницу, чтобы помочь ему, и он смог сжать круглую, упругую плоть своей любимой части тела. Нити возбуждения тянулись от ткани к мягким лепесткам ее половых губ. Он бесстыдно уткнулся носом в то место, где ее бедро соприкасалось с ногой, оставляя маленькие поцелуи на этой нежной части тела и наслаждаясь ее мускусным ароматом. — Пожалуйста, — вздохнула она. — «Пожалуйста» что? , — он с ухмылкой впился в ее бедро, проводя губами по чувствительному участку кожи. Осыпая поцелуями ее таз. Проводя языком по изгибу кости. — Пожалуйста, прикоснись ко мне, Альфа. Он приостановил свои ласки, нахмурив брови. Неужели она ему не угодила? Может, ее недостаточно? Может быть, если она раскроется шире? Малфой остановил ее. — Гермиона, — прошептал он, — я люблю тебя. Глаза Гермионы распахнулись, в голове прояснилось. Она переплела свои пальцы с его пальцами. — Драко, — промурлыкала она. Для него этого было достаточно. Он наклонился и стал целовать ее киску, впитывая каждую капельку влаги, не оставляя ни одной стенки нетронутой. Его язык неустанно трахал ее. Он довел ее до высшей точки. Затем он добавил два пальца, обхватив пучок нервов и полностью раздвинув ее, продолжая сосать, лизать и целовать ее пизду, пока она не стала выгибаться и извиваться под его ртом. Потеревшись о подушки, он убрал пальцы, чтобы насладиться сильными пульсациями ее оргазма. Гермиона притянула его к себе и жадно поцеловала в губы. — Пожалуйста, — прошептала она. Ее ноги раздвинулись. Самое привлекательное и восхитительное зрелище. Малфой слегка отстранился, приподнимаясь с нее. Она вскрикнула от неожиданности, но успокоилась, наблюдая за тем, как он выстраивает свой член у ее входа. Он вводил его дюйм за дюймом, пока не оказался глубоко внутри нее. В ту ночь они занимались любовью медленно и осознанно, не испытывая животной тяги к возбуждению или сношению.

хХх

После очередного неудачного свидания в его сознании зазвучал голос Нарциссы: — Что делает тебя таким несчастным, мой дракон? — Ничего. Ведьмы прекрасны. Красивы, — его ответ прозвучал глухо. Мать порхала перед ним, поджав губы. — Почему ты смирился с несчастьем? Ведь связь разорвана, не так ли? Нарцисса превратилась в Гермиону в медленных магических потоках. Она предстала перед ним, обнажённая и цветущая. Он практически чувствовал ее влажный, свежий и земляной запах. Она пахла весной. Ее длинные локоны прикрывали маленькую грудь. Он потянулся к ней, но она продолжала отступать. Он бросился к ней, но ее стройное тело выскользнуло из его рук. Он резко проснулся ото сна. Выглянув в окно, Малфой понял, что ещё рано. Небо было по-прежнему мрачного голубого цвета. До рассвета оставалось несколько минут. Послышалось шарканье. Его взгляд переместился в сторону двери. Как и во сне, перед ним стояла Гермиона, но на этот раз в пыльно-розовой сорочке. Неужели это сон? Грейнджер стояла на пороге его комнаты, выглядела нервной… и очень возбужденной. Она сжала руки в кулаки. В ноздри ударил прилив пьянящего возбуждения. Он понял все еще до того, как она это сказала. — Драко, пожалуйста, — умоляла она. — Ты мне нужен. У меня начинается течка. Он тут же проснулся и бросился на нее. В отличие от его сна, она была крепкой и неподвижной. Мягкой и упругой. Настоящей. Он обхватил ее за талию с такой силой, что плоть протиснулась между пальцами, оставив на коже белые отметины. — Я позабочусь о тебе, Омега. Ты моя. Я всегда буду заботиться о тебе, — он обнюхал ее, покрывая поцелуями все ее лицо. — Да, — прошептала она ему в шею. Малфой подвел ее к своей кровати, но она сопротивлялась. Гермиона спрятала лицо у него на груди. — Пожалуйста, Альфа. Я свила гнездо для нас. Для тебя. Я так старалась над его созданием. Я хочу, чтобы ты его увидел. Его серые глаза ласково прищурились. Он провел длинным пальцем по ее скуле. " — Гермиона, ты такая хорошая девочка. Конечно, мне понравится. Он приподнял ее, как невесту, и она застонала, обхватив его шею руками. Он погладил ее по носу и направился в ее комнату. В ее спальне царил беспорядок. Мягкие одеяла, накинутые на изголовье кровати. Подушки лежали высоко. Но его не покидал восхитительный аромат. Он увидел старую рубашку, которую искал. Ее лицо покраснело, когда она заметила, что он смотрит на нее. Она пробормотала: — Она пахнет тобой. Мне это нужно, чтобы уснуть. — Все, что тебе нужно, — это попросить, и я дам тебе все. Все, моя хорошая девочка. Хотя за него и говорил его Альфа, Малфой подразумевал каждое слово. Он опустил ее на кровать, и она по собственной воле повернулась, ухватившись за простыни. Он стянул с себя футболку и подложил ее под ее бедра. Она в беспамятстве терлась о ткань, а платье для сна задралось на бедра. Он перекинул его через ее попку. Его пальцы обхватили ее промокшие трусики и сдвинули их в сторону, чтобы посмотреть, как дрожат от предвкушения ее покрасневшие, набухшие губки. Под его пристальным взглядом ее пизда выпустила еще одну порцию смазки, стекающей по бедрам. Он улыбнулся и размазал влагу по ее складочкам. Время от времени он просовывал внутрь кончик пальца. Ее стенки плотно сжались, пытаясь удержать его там. Так хорошо. Такая охренительная находка, подумал он. Она еще сильнее выгнула задницу, виляя хвостиком, если бы он у нее был. Ему стало интересно, что она будет делать, если он продолжит заполнять ее до тех пор, пока из нее не потечет сперма. Если бы он мог держать ее на спине и заполнять ее своим узлом. Трахать ее до тех пор, пока она не кончит. Гребаный ад. Дурацкий член Альфы. Малфой ничего не мог с этим поделать. Удерживая ее на месте, он расстегнул штаны и ввел в нее свой член. Ее влажность облегчила скольжение. Один, два, пять глубоких толчков. Но он хотел… хотел увидеть ее лицо. С большим трудом он выскользнул из нее. Он упал на кровать, укрывшись мягкими одеялами, которые приготовила Гермиона. Он чувствовал себя немного уязвимым, его живот был обнажен, а штаны спущены до колен. — Оседлай меня, милая, — его голос был грубым и требовательным. Движимая потребностью, Гермиона прижалась к нему. Она скакала на нем, как на коне, приподняв одну согнутую ногу и упершись ступней в матрас и обхватив его бедра, а другой надавливая на его бедро, чтобы каждое движение, каждый толчок добавлял трения и удовольствия, заставляя ее взлетать, взлетать, взлетать и приближаться к тому, чтобы разбиться вдребезги вокруг его члена. Он вел ее бедра вперед и назад, помогая ей проводить клитором по его тазовой кости. Каждый толчок заставлял ее дрожать и сжиматься вокруг него. Ощущение нарастало в центре ее тела, проникало в дрожащие бедра и опускалось к пальцам ног. Отдавшись ощущениям, она издала стон. Ее внутренние стенки пульсировали медленными, густыми толчками. Тягучие, похожие на патоку, стенки болезненно сжимались вокруг его члена, удерживая его внутри и выталкивая наружу. Драко чувствовал, как основание его члена расширяется, давя на ее сжимающуюся пизду. Это было мучительное и ослепительное наслаждение. Он крепко прижался к ней, и их потная кожа словно присосалась. Его бедра резко подались вверх, словно расстроенные тем, что она пытается вытолкнуть его оттуда, где ему самое место. В местах их соприкосновений раздавались хлюпающие звуки, между ними просачивались липкие струйки их совместной жидкости. Он был в восторге от того, как его член помещается в ней. Как ее набухшие губы расширялись вокруг него, обхватывая его член. Покраснение ее измученной пизды. В его голове пронеслись эти образы. В мыслях он видел, как из нее вытекает его сперма, как он загоняет кремовую жидкость обратно и заставляет ее снова кончить с помощью языка и пальцев. Затем ее мягкое, упругое тело стало еще более округлым из-за дополнительного веса и увеличившегося живота. Ее груди стали тяжелыми и чувствительными. От этого видения ему стало нестерпимо тяжело. Он начал бормотать какую-то чушь: — Я буду спариваться с тобой. Трахать тебя так охренительно жестко, пока ты не попросишь меня остановиться. Кончать в тебя столько раз, пока я не оплодотворю тебя и ты не станешь округлая от моего наследника. Потом я вылижу тебя дочиста и сделаю все заново. Лишь бы наполнить тебя, чтобы все знали, как сильно я люблю тебя трахать. Гермиона застонала. Ее тело ответило ему тем же, продолжая пульсировать по всей длине его расширяющегося узла. — Ты ведь хочешь этого, не так ли? Чтобы я сделал тебя своей. Показать всему миру, что я твой. Ты ведь обожаешь это, не так ли? Скажи это. Ты любишь мой член глубоко внутри тебя. Я буду трахать тебя каждый день. Когда ты скажешь «больше не могу» и набухнешь и покраснеешь, я буду трахать тебя еще лучше своим языком. Она издала высокий, полный нужды звук. — Скажи это, — он прекратил свои ритмичные толчки. — Ты что, с ума сошел… — она была почти у цели. Она приближалась к экстазу. — Скажи это. Ты знаешь, что я хочу услышать. Отчаянно и жадно она впилась в него бедрами. — Мне нравится, когда ты трахаешь меня, Альфа. — Нет! — прорычал он, приподнимаясь, чтобы пососать возбужденный сосок, который дразнил его. Она сосредоточенно закусила губу, пытаясь сбросить с себя дымку, вызванную течкой, пока он проводил рукой между их бедрами. — Д-драко, я люблю это… тебя. Малфой застыл на месте, глядя на неё широко раскрытыми серыми глазами с пылающей нежностью. Он просто хотел, чтобы она назвала его по имени. Он знал, что где-то там, внутри, это все еще она. Что все это произошло не из-за их биологии. Этого он не ожидал. Она откатилась в сторону, смущенная своей оплошностью и его молчанием. Ее щеки покраснели так сильно, что большинство веснушек исчезли. — Я люблю тебя, Гермиона. Очень люблю. Я позабочусь о тебе. Малфой прижал ее к изголовью кровати. Откинувшись назад под углом, чтобы было удобно согнуть ее ноги в груди, он начал трахать ее с еще большим рвением. Он почти полностью вынимал свой член при каждом сильном толчке, а затем грубым движением бёдер погружался в неё до самого основания, вжимаясь в её бедра. Каждый толчок его члена заставлял ее ноги подрагивать, так как задевал что-то глубоко внутри нее. Она направила одну из его рук вверх, чтобы обхватить свои бедра так, как ей нравилось. Пальцы лежали на тазовой кости, растягивая удовольствие, как шнур, исходящее из ее горячей сердцевины, в то время как другая его рука мучительно массировала и разминала ее пышную попку. — Я люблю тебя, Драко. Эти слова поразили его. Он кончил в ослепительном, сильнейшем наслаждении. В последний момент ему хватило сил вытащить член, и он размазал сперму по всей длине ее подрагивающих розовых губ. Головкой члена он размазал молочную жидкость по всей ее пизде. Вверх. Вниз. Медленными кругами вокруг ее скопления нервов. В ее карих глазах было блаженство, но ее маленькие цепкие ручки продолжали пытаться снова погрузить его в себя. — Твой узел, Альфа! Пожалуйста. Драко усмехнулся. — Ты уверена, любовь моя? Будет больно. — Мне все равно. Дай мне это, пожалуйста. Заставь меня принять его. Его раздувшийся узел толкнулся и растянул ее стенки, войдя внутрь с непристойным влажным звуком. Она жалобно застонала. Ее руки хватали и царапали его бока, оставляя красные и розовые следы. Ей было недостаточно доступа к его коже. Она хотела быть поглощенной им. Жить под его кожей. Чтобы он постоянно находился внутри нее. Накачивать ее до отказа каждую ночь. Она вскрикнула на последнем рывке, который оказался слишком, слишком сильным. Ослепительная боль и наслаждение. Слезы собирались в уголках ее глаз. На висках выступил пот. Малфой отвел ее локоны от лица и слизнул соленые слезы, позволяя себе осторожно лечь на нее — животом к животу — и медленно входить и выходить. Словно читая ее мысли, он не переставал трахать ее. — Ммм, — простонала она в наслаждении. Очередной оргазм уже разгорался. — Хорошая девочка. Однажды я укушу тебя. Завладею тобой. Сделаю тебя своей. Я буду заботиться о тебе вечно. Ее ресницы затрепетали. — Укуси меня, Альфа. Сделай это сейчас. Пожалуйста. Драко, укуси меня. Сделай это. Малфой заколебался, его рот наполнился слюной при виде ее пульсирующей шейной железы. — Пожалуйста! — взмолилась она. Его рот завис над ее обнаженной шеей. — Мерлина ради! — огрызнулась Гермиона. Быстрые рефлексы альфы не подготовили Малфоя к этому. Гермиона приподнялась и рывком откинула его голову в сторону. С рычанием она вгрызлась в его шею, прорвав кожу на левой стороне горла, затем на правой. Она слизывала капающую кровь влажными, шершавыми движениями своего теплого языка. Он смотрел на нее с расширенными зрачками, серебро его глаз было почти полностью скрыто желанием. Его член подергивался внутри нее, едва успев стать мягким. Она приникла к ране. Мускусный, металлический привкус его крови вырвался на ее язык, и он кончил долгими, отрывистыми толчками. Его оргазм казался нескончаемым. Он уперся коленями в кровать, стараясь как можно глубже войти в нее. Туда, где ему самое место. Там, где он должен быть. Она ритмично сжимала и расслабляла внутренние мышцы. Она двигала бедрами и ногами, двигая телом вверх и вниз по его длине, чтобы довести его до кульминации. Когда Малфой наконец перестал кончать, он зарылся лицом в её плечо. — Грейнджер! Он попытался приструнить ее тоном альфы, но в ответ раздался лишь жаждущий голос. Гермиона одарила его ослепительной улыбкой, зубы окрасились в розовый цвет. Он заскулил, целуя её ключицу и поклоняясь её потной коже. — Теперь ты сделала это, Грейнджер. Ты обязана быть рядом со мной. Ты должна держаться за меня. Она поцеловала место между его тёмными бровями. — Пожалуйста, — прошептал он.