Часть 5.

Когда он пришел в себя, было темно. Комната без окон и с металлическими решетками. Он лежал на жесткой кровати в углу, его лодыжки были скованы короткой тяжелой цепью, прикрепленной к бетонной стене. У противоположной стены находились туалет и раковина. В его ночных кошмарах человек в тени насмехался над ним. «Бесполезный щенок». «Никогда не будет твоей». «Не твоя Омега». «Моя». Вокруг него все завертелось. Его щека коснулась твердого пола. Серого и грязного. В перерывах между пробуждениями его сознания грубая мозолистая рука ставила его на колени и вливала в горло ужасную на вкус жидкость. УДАР. Зрение поплыло. Он ощупал затылок. Красный. Снова. Потом темнота.

хХх

Несколько дней спустя — или несколько часов, он не был уверен — он очнулся на холодном полу подвала. Он потер занывший висок и, приспособившись к темноте, увидел в камере еще одного человека. Женщина с длинными вьющимися волосами сидела на койке и смотрела на него через металлические прутья. Ужас охватил его. Грейнджер? Малфой подполз к ней, его ноги ослабли и стали похожи на желе. Его голос был хриплым: — Грейнджер? — Грейнджер, — повторил он. Когда он подошел ближе, его сердце остановилось. Его прошиб холодный пот и волна ужаса. Грейнджер была мертва? В панике он вцепился в ее колени. Пытаясь привести её в чувство. Хоть что-то. — Эй, проснись. Грейнджер не могла быть мертва. Голова женщины запрокинулась. Между ними все еще была связь. Он чувствовал ее. Хотя и слабые, но неясные нити магии, связывавшие его с ней, были на месте. Что-то было не так. Он придвинулся ближе, потом отпрянул. От нее не пахло Грейнджер. Знакомый запах затхлости, который он никак не мог определить. Где была Грейнджер? Его серые глаза расширились от осознания. Бззз. Бззз. Женщина была мертва. Прислоненная к стене, с разинутым в ужасе ртом и запавшими темными глазами, уставившимися в пустоту. Засохшая, почти черная кровь прилипла к ее шее и плечам. Ее шелковая рубашка была разорвана. На груди зияла глубокая багровая рана. Одна рука отсутствовала. На земле лежал серый обрубок разлагающейся плоти. Вокруг нее сновали мухи. Теперь он узнал ее. Вонь смерти заполнила его ноздри. Пахло весной с душком, затхлым, противным запахом, от которого сводило желудок. Малфой вздрогнул. Он вжался в противоположную стену — как можно дальше от разлагающегося тела — и свернулся калачиком.

хХх

Гермиона была вне себя от беспокойства — она была наполовину связана с Малфоем. Она едва не разнесла в клочья кабинет Гарри. — Я делаю всё, что в моих силах, — умолял Гарри. — Ты делаешь недостаточно! — она стукнула кулаками по столу, опрокинув его кружку. — Если ты не поможешь мне, я сама найду его. Гермиона знала, что исчезновение Драко было не по его воле. Почерк Долохова говорил ей об этом. Последние 72 часа были пыткой. Даже если ей не нравился этот ублюдок, Малфой принадлежал ей по праву. Последние несколько недель их интенсивного общения сделали их связь крепкой, а разлуку болезненной. Временами она могла поклясться, что чувствует его страдания. Но она знала, что боль была призрачной. Связь не была обоюдной. Да и не могла. Он был привязан к ней, но не она к нему. Почему же тогда иногда она чувствовала такую боль, что не могла дышать? Она должна была найти его. Она выскочила из ДМП и отправилась по камину на Косую аллею. Ей нужно было выпить. Она направилась прямо к «Дырявому» и попросила принести ей огненного виски. Она быстро выпила один стакан, затем другой и жестом попросила ещё один. Волосы у нее на спине зашевелились, и она подняла голову. Красная табуретка рядом с ней заскрипела. Нежелательная компания. Быстрая рука потянулась, чтобы остановить движение. Быстрее, чем она сама, рука схватила ее за запястье и крепко сжала. Это был Гарри. Быстрая, как молния, её вторая рука приложила к нему кончик своей палочки. — Уф! — Гарри схватился за грудь. — Заткнись. Тебе повезло, что это все, что я сделала. — Что ты пьешь? , — ухмыльнулся он. Гермиона сузила глаза. — Почему ты здесь? — Потому что я хочу помочь тебе. Веришь или нет, но я тоже хочу найти Малфоя. Гермиона вдыхала воздух вокруг себя, ее шоколадные глаза изучали обстановку за ее спиной. Это должно было сработать. — Огненное виски. Гарри щелкнул пальцами, и через минуту перед ними появились два бокала. Он злорадно улыбнулся. — Привык быть Избранным. Она фыркнула. — Он пропал уже несколько дней назад. — Им занимаются наши лучшие авроры. — Конечно. Спасибо за выпивку, Гарри, — сказала она, вложив в его ладонь галеон, и вышла, не оглядываясь. Прохладный ночной воздух был приятен. Освежающим. Как будто она снова могла дышать. Толпа исчезла. Она слегка покачивалась на ногах. Ее каблуки цокали по булыжной мостовой, пока она шла к ближайшей точке аппарации. Чья-то рука схватила её за локоть. Гермиона ожидала, что это снова будет Гарри. Но ее руку болезненно сжали, скручивая запястье в неестественном положении. Она вскрикнула. — Омега, — прохрипел незнакомый голос у нее над ухом. В следующее мгновение все вокруг померкло. Ее сильно прижимали со всех сторон. Мир перед ней завертелся в калейдоскопе красок. Жесткие железные полосы сильно сдавили ее грудь. Ее глаза вжались обратно в глазницы, а затем… Упав на колени и отплевываясь, она глотала воздух. Аппарация вызвала у нее тошноту. Она сконцентрировалась на окружающей обстановке, пытаясь понять, где она находится: звон металла, постоянная болтовня людей над ней. Понимание настигло ее пробуждающиеся чувства. Она находилась где-то в подвале. В углу послышалось шарканье. Металлическая клетка, внутри два тела. Позади нее тот же голос прорычал: — Здравствуйте, мисс Грейнджер. Я скучал по вам. Гермиона опустила руку, чтобы освободить палочку из манжета рубашки, но он уже был готов к этому. Мужчина, стоявший за ее спиной, вырвал у нее палочку, выгибая ее пальцы назад. — Ааа! — вскрикнула она от боли. Палочка упала на землю, и он отшвырнул ее в угол, разворачивая к себе. Длинное, бледное перекошенное лицо, которое она помнила по «Ежедневному пророку» давно минувших лет: Антонин Долохов.

хХх

Его предплечье больно сдавило ей глотку, а другая рука обхватила запястья. — Инкарцеро. Гермиона боролась с веревками, и каждое движение заставляло узлы сильнее впиваться в кожу. Его нога проскользнула между ее ногами, слишком долго задерживаясь в ее центре, и повела ее к клетке. Она почувствовала его эрекцию между своих ног, и в ней вспыхнуло ужасающее чувство отвращения и жара. Позади нее Долохов уткнулся носом в ее шею. — Ты восхитительно пахнешь. Его рука обхватила ее за челюсть, заставляя посмотреть на происходящее перед ней. — Не так, как здесь. От разлагающегося тела на кровати ей захотелось блевать, но взгляд не отрывался от Малфоя. — Драко, — прошептала она. Она вдохнула поглубже, чтобы успокоить желудок. Ее близость, казалось, успокаивала его. — Коллопортус. Долохов трансфигурировал свои веревки в медные наручники, не пропускающие магию, и обхватил руками металлический прут камеры. Гермиона боролась, стиснув зубы, когда наручники впились в кости запястья. Малфой выглядел ослабевшим, но его взгляд был устремлен на нее. Обеспокоенный, но сосредоточенный. В его глазах плескались обожание и собственничество. Его обычно идеальные волосы были всклокочены, а одежда помята и испачкана. Ее внимание привлекла миска с желтой жидкостью рядом с его кроватью. Она спокойно приняла ее за мочу, но ноздри пронзил сильный вяжущий запах. Зелье слабости. — Посмотри на это, — Долохов обвел рукой вокруг себя: — Все это для тебя. Пропадая на долгие годы, я думал, что смогу утолить свою жажду с помощью других. О, я пытался. Я пытался. Я правда пытался. Но аромат никогда не был таким, как надо. Все они были бледной имитацией тебя, но это всегда была ты. Единственная ведьма, которая когда-либо смогла пережить мое проклятие. Длинный мозолистый палец скользнул под рубашку и спустился по груди, проведя рукой по узкому шраму между ребрами, который он сам и создал. Малфой с рычанием бросился к решетке. — Не трогай ее, мать твою! Цепи не позволили ему дотянуться до выхода из камеры. — Как жалко. Вот кто на тебя положил глаз? Щенок Малфой? — проворчал Долохов. Дикие глаза Гермионы блуждали по Малфою. Чувство собственничества захлестнуло ее грудь. Альфа. — Представь себе мое удовольствие, когда я наконец-то смог выманить тебя, а затем мое глубокое разочарование, когда я обнаружил, что ты трахаешься с этим. С этим маленьким, недостойным и слабым ссыкуном. Я должен рассказать тебе о том, как Драко хныкал, как маленький ребенок, когда Лорд Волдеморт убивал гоблинов… и умолял о пощаде, когда я наносил ему Круцио, — выплюнул он. Ее острый ум начал складывать кусочки воедино. Долохов был альфой. Его извращённый разум обратил внимание на неё, когда они с Гарри победили его в Отделе тайн. Она вспомнила, как шевелятся его тонкие губы под маской, как он отвратительно улыбается, прежде чем взмахнуть палочкой в воздухе. — Как только я убью твоего Альфу, связь будет разорвана, и ты станешь моей, — он оскалил зубы и притянул ее ближе к себе медными оковами, которые заглушали ее магию. — Не могу дождаться, чтобы завладеть тобой. Завязать тебя узлом, — он прикусил мочку ее уха, и его затхлое дыхание повисло в воздухе. Защити своего Альфу. Гермиона вздрогнула. Быстро подумав, она выдавила из себя: — Он не мой Альфа. Малфой вскинул голову. Боль в его серых глазах была очевидна. Долохов улыбнулся той же лукавой улыбкой, которую она помнила. — Правда? Давай посмотрим, — он намотал ее волосы на кулак, грубо обнажив шейные железы. Он насмешливо покачал головой: — Даже не хватило духу заявить о своем желании претендовать на Омегу. Неважно. Ее привязанности к тебе хватило, чтобы она стала небрежной, — он лизнул ее горло и провел толстым языком по железам. — Сладко и кисло. Ты все еще пахнешь им, — он сплюнул на землю. Малфой в бешенстве потянулся к Долохову. — Неважно, — усмехнулся он, — я избавлюсь от щенка… заставлю тебя смотреть. А потом я тебя помечу. Ты станешь моей навсегда, — его темные, безумные глаза пробежались по ее шее, следя за пульсом, бьющимся под тонкой кожей. Он сжал переднюю часть брюк, немного ослабив давление. — Алохомора. Металлические двери со скрипом открылись. Долохов схватил тело магглорожденной и обнюхал его — тело было вялым и болезненно мягким. — Видишь? Тот же рост. То же телосложение. Та же грязная кровь. Но ничего похожего на твой запах, — он с треском бросил его на землю. Она постаралась не поморщиться. — Вы с ума сошли, — выдохнула она. Долохов пожал плечами. — Может, и так. А может, я просто влюбленный альфа, — он подошел к Малфою, схватил его за воротник и ткнул палочкой ему под подбородок. — Я не буду медлить. Омега, ты будешь наблюдать, как я лишаю твоего Альфу жизни. Я не допущу ошибки в вопросе о том, кому ты принадлежишь. Палочка опускалась все ниже, пока не уперлась в ребра Малфоя. Внезапно Долохов ударил Малфоя, и острие палочки вонзилось ему в живот. По коже пробежала болезненная магическая пульсация. Раздался тошнотворный хлюпающий звук. Кровь вытекала из раны и стекала по палочке Долохова. Малфой закричал. Его ребра крошились одно за другим. — Альфа! Драко! — Гермиона топала и кричала, пытаясь привлечь его внимание и пытаясь вытащить свои руки из металлического кольца в области груди. Ее руки рвались к нагрудному карману рубашки, в ладони светился галеон. 51.5072 N, 0.1276 W Ее волосы переливались красными и оранжевыми искрами. Она яростно боролась с наручниками, холодный металл резал кожу. Без палочки, направляющей магию, ее сила была непредсказуемой. Из нее вырвался поток магии, сбив Долохова на землю. Он отпустил Малфоя, и тот рухнул на пол. В уголке его запекшейся губы вырос и лопнул пузырь крови. Сверкнув глазами, Долохов вытер рот и направился к ней. УДАР. Его ладонь ужалила ее кожу до красноты. — Нет, блядь, не трогай ее. Я убью тебя, долбаный ублюдок! — цепи Малфоя звенели о холодный пол, когда он пытался дотянуться до Гермионы. — Я пытался быть джентльменом. Но, похоже, мне придется сначала завладеть тобой, Омега, чтобы заставить тебя вести себя хорошо, — прорычал голос альфы Долохова. Гермиона внезапно съежилась, пытаясь сопротивляться изо всех сил, но могла только хныкать. Проклятая биология. Глаза Долохова потемнели: — Да, именно так, моя Омега. Покорись. Он схватил ее за горло. В ней запульсировало возбуждение. Оскалив зубы, он зарычал. Заклинания разлетелись по комнате. Гарри и пятеро авроров пронеслись через комнату, отбросив Долохова от Гермионы. — Ты в порядке? , — Гарри обернулся. Пять палочек были прижаты к горлу Долохова. Она судорожно кивнула, на ее лице появилось дикое выражение. — Блядь, развяжите меня! Развяжите меня! Проверьте, все ли в порядке с моим Ал-Малфоем. Ее голос был нуждающимся. Отчаянным. Она почти не узнавала себя. — Точно. Алохомора… Потоки серебристого света, словно стрелы, обвились вокруг ее покрытых синяками и кровью запястий. Наручники расстегнулись. — Рискованное дело ты затеяла. А что, если я оплатил бы счет тем галеоном, который ты дала… Не успел Гарри закончить фразу, как Гермиона зарычала, сверкнув черными глазами. Она скрежетала зубами. Все еще не используя магию в полную силу, она набросилась на Долохова. Он ранил твоего Альфу. Он навредил твоему Альфе. Долохов имел наглость улыбнуться ей. Тонкие губы скривились в улыбке. — Омега, — ворковал он, проводя пальцем по ее скулам. В голове у нее помутилось, и она еще крепче вцепилась в его воротник. В ушах зашумела кровь. Ее бедра сжались вокруг его бедер. Что она делала? Это было важно? Но затем, далеко-далеко, она услышала стон Малфоя. Альфе было больно. Это он причинил боль. Альфе было больно. Он причинил ему боль. Негромкий звук, но она узнала его где угодно. Ее разум внезапно прояснился, словно рассеялся тяжелый туман, и она вновь пришла в себя. Или к ее Омеге. Инстинкт взял верх. Первобытный. Жестокий. Защити своего Альфу. Он ранил твоего Альфу. Защити своего Альфу. Он навредил твоему Альфе. Долохов громко рассмеялся, толкаясь в нее бедрами. Она снова закричала, разрывая тонкую кожу на его горле, вырывая гланды. Она с силой приложила Долохова головой о землю. Он продолжал смеяться, даже когда из его шеи хлынула кровь. Но она сделала это снова. Кусала. Рвала. Избивала. Снова. И снова. И снова. С каждым разом все сильнее и сильнее. Пока не прекратился смех. Пока не наступила тишина. Пока… От затылка Долохова не осталось ничего, кроме красной мякоти.

хХх

Когда Драко очнулся, он был в больнице Святого Мунго, кашлял кровью и отращивал кости. Гарри в своей парадной мантии главного аврора сидел у его постели. Он чувствовал себя… по-другому. Тихо. Без лишнего волнения. На душе стало легче, чем было много лет назад. Он потянулся к своей магии. В поисках связи. Знакомые нити магии, пронизывающие его тело и зовущие его пару. Свою Омегу. Гермиону. Но ее не было. Связи не было. Он вскочил с кровати. — Где Грейнджер? — потребовал он. — Ты проснулся. Я позову Целителей, — Гарри встал, чтобы найти Целителей, но сильная рука Драко потянула его назад, угрожая его равновесию. — Где. сейчас. Грейнджер? Гарри вздохнул. — Она ушла. Велела не искать ее.