Часть 10

— Ты не охуел случаем? — шокировано выдавила я, едва сумев произнести слова. — Ну, может, немного, — улыбнулся он, его глаза сверкали насмешливым огоньком. — Немного?! Это просто безумие! — возмущённо воскликнула я, чувствуя, как краска заливает мои щеки. — Почему ты вообще решил, что я соглашусь на такое? — Это было условием нашего спора, — ответил он, пожав плечами, словно обсуждая погоду. — Ты сама согласилась на желание. — Я думала, ты попросишь что-то нормальное, а не такое! — я почти кричала, не веря своим ушам. Моё сердце бешено колотилось. — Мне нужно пространство, свобода, а не ты в моём доме! — Расслабься, это всего лишь на несколько месяцев, — он поднял руки в защитном жесте. — Я не буду тебе мешать. — Не будешь мешать?! — я фыркнула, чувствуя, как гнев растёт внутри меня. — Ты уже сейчас мне мешаешь! Почему ты вообще захотел этого? — Это пока секрет, — он подмигнул, словно всё это была какая-то игра. — Ты серьёзно? Секрет? — я покачала головой, не веря своим ушам. — И ты думаешь, что я просто так соглашусь на это, даже не зная причины? — Да, потому что у тебя нет выбора, — ответил он с ухмылкой. — Или ты собираешься нарушить своё слово? — Это шантаж! — закричала я. — Ты прекрасно знаешь, что я держу свои обещания, в отличие от некоторых. — Тогда готовь место для гостя, — спокойно сказал он. — Мы взрослые люди, справимся. Я фыркнула на это. Взрослые люди? Точно не он. — Я ничего не буду готовить! Измени своё желание! — я упрямо скрестила руки на груди. — Неа, — лениво протянул он, его улыбка стала ещё шире. — Ты сама согласилась на это. Тем более, что, если я окажусь не таким плохим соседом, как ты думаешь? — Соседом?! — я возмущённо засмеялась. — Это даже не смешно. Ты будешь жить в моем доме, это не соседство! — Называй это как хочешь, но факт остаётся фактом, я буду у тебя жить. — Ты действительно думаешь, что сможешь просто так вмешаться в мою жизнь и перевернуть всё? Считаешь, что врываться в чужую жизнь — это весело? — я сжала кулаки, чувствуя, как гнев нарастает. — Когда это твоя жизнь, да, — он не сдержал смеха. — Это, по крайней мере, не скучно. — Ты просто невыносим, — я с силой выдохнула. — Возможно, всё будет не так уж и плохо, — его голос стал мягче. — Может быть, даже лучше, чем ты думаешь. — Лучше?— я горько усмехнулась— Ты даже не представляешь, что значит жить с тобой под одной крышей. Это будет сущий ад! — Посмотрим, — его улыбка стала загадочной. — Возможно, ты изменишь своё мнение. — Зачем тебе это вообще нужно? — я пыталась понять его мотивы. — Я хочу быть ближе к тебе, — ответил он серьёзно. — У нас есть незаконченные дела, и это хороший способ их решить. — Незаконченные дела? — я изумлённо вскинула брови. — Какие ещё дела? Между нами нет никаких дел! — Это уже другой секрет, — он снова подмигнул. Светофор хренов. — Время покажет. — Почему ты всегда всё вечно усложняешь? Нельзя было попросить что-то нормальное, чтобы я это быстро сделала и мы об этом забыли? — Потому что жизнь нудна без вызовов, — он слегка наклонил голову. — А ты для меня самый интересный вызов. — Я не игрушка, — я сжала зубы. — И я не собираюсь быть твоей развлекаловкой, когда тебе скучно. — Я и не просил об этом, — его голос стал тише, почти нежным. — Я просто хочу провести время с тобой. — У меня есть парень, — напомнила я. — И? — спросил он насмешливо. — Ему придётся смириться, как и тебе. — Ненавижу тебя! — прошипела я. — Но ты всё равно согласилась на это, — усмехнулся он. — Хорошо, — сдалась я. — Ты будешь жить у меня, но знай: я превращу каждый твой день в ад, и ты съедешь уже через неделю. — Поспорим? — спросил он с ухмылкой. — Да пошёл ты! — процедила я сквозь зубы. Он замолчал на мгновение, изучая моё лицо. Затем, словно приняв какое-то решение, шагнул ближе. — Ты всегда была такой упрямой, — заметил он с сарказмом. — Это одна из тех черт, которая делает тебя такой уникальной. Я резко повернулась, чувствуя, как внутри меня закипает гнев. Вдохнула глубже и начала говорить, чётко, громко, выговаривая каждое слово, словно это могло усилить значение моих слов: — Ты действительно не понимаешь? Ты вторгаешься в мою жизнь, словно тебе всё дозволено. Думаешь, всё это просто весёлая игра, где ты можешь манипулировать и крутить мной как тебе вздумается? Я устала от твоих интриг, от твоего постоянного вмешательства. Мне нужны мои правила, моя свобода. А ты — как заноза в заднице, постоянно мешаешь и портишь всё. Ты думаешь, что твои загадки и тайны могут держать меня на крючке? Это не так. Я человек, а не твоя игрушка. Мне нужна моя жизнь, мой порядок. И я не позволю тебе всё это разрушить ради своего развлечения. Ты хочешь бросить вызов? Отлично, давай посмотрим, кто кого. Но знай, я буду бороться за своё пространство, за свою жизнь. И если ты думаешь, что я просто так сдамся, то ты меня сильно недооцениваешь. Ты хотел вызов? Получай его. Я сделаю всё, чтобы ты пожалел о своём решении. И поверь мне, ты очень скоро поймёшь, что совершил огромную ошибку, когда решил войти в мою жизнь таким способом. — Это всё? — спросил он с усмешкой. — Да, — холодно ответила я. — И учти, я серьёзно. Если ты попытаешься вновь разрушить все, что мне дорого, очень об этом пожелеешь. Сказав это, я повернулась и пошла прочь. Выйдя на улицу, я почувствовала свежий воздух, который слегка остудил мои пылающие щеки. Вокруг шумел город, его звуки сливались в единый гул, который, казалось, только подчеркивал мой внутренний хаос. Я остановилась на мгновение, глубоко вздохнула и попыталась успокоиться. Моё сердце всё ещё бешено колотилось, а в голове крутились тысячи мыслей. Зачем ему это? Что он хочет доказать? Я не могла позволить себе быть слабой. В этот момент я поняла, что мне нужно разобраться в своих чувствах и придумать, как лучше всего поступить дальше. Ещё одной ошибки я себе не позволю, он должен исчезнуть из моей жизни рпз и навсегда.

***

Этой ночью я уснула крепким сном, вымотанная после всех перепалок и раздумий. Тишина ночи обволакивала меня, словно мягкое одеяло, убаюкивая и утешая. Сон был глубоким, без сновидений, как давно желанный отдых, который мне так нужен был. Но внезапно тишину разорвал резкий рев мотоцикла. Звук, такой громкий и неожиданный, будто взорвался прямо под моим окном, заставил меня вскочить с постели. В первое мгновение я даже не поняла, что происходит, всё ещё находясь на грани сна и реальности. Мое сердце колотилось, а гнев, столь быстро вспыхнувший, вытеснил остатки сна. — Что за... — пробормотала я, натягивая халат и направляясь к окну. Сквозь приоткрытую штору я увидела, как под моим окном остановился мотоцикл, его фары ослепляли тёмную улицу. Наездник, в кожаной куртке и шлеме, неспешно слез с машины, словно не осознавая, что сейчас глубокая ночь и нормальные люди пытаются спать. Я почувствовала, как гнев внутри меня закипает всё сильнее. Кто-то решил нарушить мой столь нужный сон, и этот кто-то должен был узнать, что я думаю по этому поводу. Я поспешно натянула тапочки и вышла из спальни, направляясь к входной двери. На улице было прохладно, но это лишь добавляло мне решимости. Я открыла дверь и вышла на крыльцо, чувствуя, как холодный ночной воздух бьёт в лицо. — Эй! — крикнула я, направляясь к мотоциклисту. — Ты не мог выбрать более подходящее время для своих поездок? Мотоциклист обернулся и, сняв шлем, взглянул на меня. В свете уличного фонаря я узнала его. Это был он, тот самый человек, который решил перевернуть мою жизнь вверх дном. Его ухмылка лишь усилила моё раздражение. — Что ты здесь делаешь? — спросила я, чувствуя, как злость растёт с каждым словом. — Ты не можешь просто так являться посреди ночи и будить меня своим ревом! — Прости, — его голос был удивительно спокойным, почти примирительным. — Я не думал, что это тебя разбудит. — Не думал? — возмущённо переспросила я. — Ты прекрасно знал, что разбудишь меня! Это очередная твоя игра? Как ещё больше меня выбесить? Он поднял руки в защитном жесте, как будто пытался успокоить меня. — Нет, честно, — сказал он. — Я просто хотел привезти свои вещи. — Привезти свои вещи? Сейчас? — я не могла поверить своим ушам. — Почему именно сейчас? — Потому что это единственное время, когда я мог это сделать, — ответил он, пожав плечами. — Я не хотел нарушать твой покой, правда. Я фыркнула, чувствуя, как злость смешивается с усталостью. Возможно, он говорил правду, но это не облегчало ситуацию. — Не хотел он, — скривилась я, — но нарушил. — Да хватит тебе истерить, — нахмурился он, и я почувствовала, как его голос стал напряжённым. — Истерить? — переспросила я, чувствуя, как гнев закипает внутри меня ещё сильнее. — Ты называешь это истерикой? — Да, — спокойно, но с явным раздражением ответил он. — Ты ведёшь себя, как будто я совершил что-то ужасное. Я просто привёз свои вещи, как мы и договаривались. — Посреди ночи! — воскликнула я. — Ты не мог сделать это днём? Уважать хотя бы мой сон? Ты хоть в курсе, что означает слово уважение? Он тяжело вздохнул, поднимая руки в защитном жесте. — Слушай, я не хотел создавать проблемы. Это действительно было единственное время, когда я мог это сделать. Работа, встречи — ты знаешь, как это бывает. — Да плевать мне на твою работу и встречи! — я почти кричала. — Ты вторгаешься в мою жизнь и не уважаешь мои границы. Его лицо резко изменилось. Он шагнул ко мне ближе, и в его глазах вспыхнул огонь. — Знаешь что? — его голос зазвучал остро и пронзительно. — Мне тоже нелегко! Ты думаешь, что только твои проблемы имеют значение? Я стараюсь изо всех сил, а ты только усложняешь всё своими претензиями! Я на мгновение замолчала, ошеломлённая его реакцией. Но затем мой гнев вспыхнул с новой силой. — Усложняю? — переспросила я, моя ярость усиливалась с каждым словом. — Ты нарушаешь мой сон, врываешься в мою жизнь, и я виновата? — Да, — он поднял руки в жесте отчаяния. — Потому что ты не даёшь мне ни малейшего шанса! Я пытаюсь, а ты всё время ставишь барьеры! Мы стояли напротив друг друга, наши эмоции кипели, как вулканы, готовые извергнуться. Каждый из нас был готов взорваться от ярости и обиды. — Почему ты возводишь стену между нами, Женя? А? — Я? — Я чувствую её, и она становится всё выше с каждой секундой. — Возможно, эта стена должна была быть там с самого начала, — мой гнев враз пропал, а вместо него пришла пронзающая сердце боль. — Возможно, — согласился он. — Так чего ты рушишь мою стену, если согласен? — я с непониманием посмотрела на него. — Зачем? Я действительно не понимаю. Объясни мне. Он молча смотрел на меня, поджав губы, но отвечать не собирался. Я вздохнула, поправляя волосы. — Оставляй вещи и проваливай, — произнесла я уставше. — Куда? Это теперь мой дом. -Временно- поправила я с раздражением. -Но мой- упрямо сказал Кислов. -Ну и разбирайся в своём доме сам, а я спать. Я развернулась, направляясь спать. Желание дальше спорить с ним я не имела. Хотелось просто вернуться в свою мягкую кровать, послав всех к чёрту. -Ты серьезно идёшь спать? -Да- легко ответила я. Сзади послышался шум, а затем быстрые шаги. Рядом появился захеканный Кислов с сумкой, перекинутой через плечо. Я смерила его взглядом, но ничего не сказала, открывая дверь дома и первой проходя внутрь. Зайдя внутрь, меня внезапно охватил удивительный запах старых воспоминаний. Всё здесь было такое знакомое и одновременно чужое: стены, запылённые книги на полках, даже скрип деревянного пола под нашими ногами. Казалось, я тут жила всегда, с тех пор как вернулась из детдома, но видела дом, будто впервые, в тот день моего совершеннолетия, спустя четыре года отсутствия. Кислов молча шёл рядом со мной, и я чувствовала, как его взгляд скользит по каждой детали комнаты, словно он пытался впитать каждый момент этого возвращения в прошлое. Этот дом не просто строение из камня и дерева — он был частью нашего детства, частью нашей когда-то дружбы... — А здесь ничего не изменилось, — как-то отрешённо произнёс он. Пройдя через коридор, мы оказались в спальне. Взгляд упал на две старые кровати, на полки с фотографиями, на которых я улыбалась, будто это было вчера. Всё в этой комнате напоминало мне о моём прошлом, о моментах счастья и боли, которые я пережила в этом доме. Кислов был прав, здесь ничего не изменилось. Наверное, даже пыль с тех пор осталась. Мой взгляд упал на зеркало, что висело в ванной, видневшейся из комнаты. Я не могла не вспомнить моменты, когда смотрела в это зеркало, стремясь найти ответы на вопросы о своём прошлом и будущем. Теперь, стоя перед ним снова, я видела своё отражение и задавала себе те же самые вопросы, которые казались мне неразгаданными тайнами. Кислов молчал, словно погружённый в свои мысли. Но я знала, что и у него есть свои воспоминания об этом доме, о времени, проведённом здесь вместе со мной, с парнями... Эти воспоминания связывали нас даже сейчас, когда мир вокруг нас изменился до неузнаваемости, как бы я этого не хотела. Я повернулась к Кислову, который незаметно подошёл к моим полкам с фотографиями. Он взял в руки одну из них, внимательно разглядывая. На его лбу появились морщины, ведь он нахмурился. — Ты сохранила наши фотографии? — удивился он. Я быстро подошла к нему, вырывая фотографию из его руки и ставя её на место. Я глубоко вздохнула, готовая сразу расставить границы между нами, чтобы потом не было новых скандалов. — Твоя кровать вот, — я указала на кровать отца. — Полки в шкафу все заняты, так что вещи из сумки можешь не вытаскивать. Мои вещи НЕ трогать. Продуктов это тоже касается, так что имей всё своё. Коммуналка напополам. Убираться как минимум раз в неделю. Шум и гостей я не терплю, так что о своих кисах забудь. Дубликат ключей сам будешь делать, мне некогда. — А дышать можно? — усмехнулся Кислов, выслушав мои правила. — Нет. Он рассмеялся, а затем завалился на кровать, которая заскрипела под его весом. Он сложил руки за голову, опираясь о стену и глядя на меня. — А где кровать Гендоса? — спросил он вдруг, оглядывая комнату более внимательно. Сердце кольнуло при воспоминании имени, которое я давным-давно не слышала в этой форме. — Её нет, — ответила я, поджав губы. — Её никогда не было. — Разве? — Кислов нахмурился. — А где он спал, не на коврике же? — Он со мной спал всё время, — ответила я, садясь на свою кровать и поджимая под себя ноги. — Мне казалось, что она всегда была... — Третья кровать нам не была по карману, да и нет места для неё, — пояснила я. — Наверное, это было одной из причин, почему он, как только появилась возможность, стал жить один, — я грустно улыбнулась. Кислов как-то странно на меня посмотрел, а затем произнёс: — Вы что, до сих пор не поменяли это покрывало? — усмехнулся он, показывая место, где покрывало было как-то подпалено. У меня перед глазами появилось воспоминание.

***

— Ну что за идея, ребята?! — ворчала я, глядя, как Гена, Мел, Киса и Хэнк бегают по дому, переворачивая всё с ног на голову. Они казались совершенно одержимыми своей новой затеей. — Это будет так весело! Представь, какой запах будет! — восклицал Мел, размахивая дезодорантом в воздухе. Его глаза горели энтузиазмом, а улыбка не сходила с лица. — Запах сгоревшего дома? — я пыталась вникнуть в суть их безумной идеи, но всё это казалось мне очень опасным. — Давай, давай, попробуем! — восторженно добавил Хэнк, доставая откуда-то зажигалку. Его голубые глаза сверкали азартом, и это внушало ещё больше беспокойства. — Нет, стоп, это опасно! Может, лучше мы просто посмотрим какой-нибудь фильм? — попыталась я возразить, но Киса уже держал меня за руку, не давая отступить. Его тёплые пальцы обхватили мою руку крепче, и я почувствовала лёгкое беспокойство. — Не ссы, — прошептал он мне на ухо, обнимая ещё крепче. Я чувствовала его дыхание на своей щеке, и сердце забилось быстрее. — Не переживай, это же всего лишь эксперимент! — улыбнулся Гена, поджигая струйку дезодоранта. Он был так уверен в своей идее, что я на мгновение задумалась, может, действительно всё не так плохо. Но следующее, что я увидела, это огонь, вспыхнувший в комнате. Яркие пламя создавали игру света и тени на стенах, и на мгновение мне стало страшно. Комната наполнилась теплом и странным запахом, который был одновременно пугающим и завораживающим. — Ребята, вы уверены, что это безопасно? — спросила я, пытаясь высвободить руку из хватки Кисы. — Конечно! У нас всё под контролем, — ответил Мел, но в его голосе мелькнула нотка сомнения. — Может, стоит остановиться, пока не случилось что-то серьёзное? — настаивала я, но, похоже, меня никто не слушал. — Посмотри, как красиво! — воскликнул Хэнк, не отрывая глаз от пламени. Внезапно огонь начал распространяться, и я заметила, как языки пламени подпалили край покрывала кровати. — О нет, покрывало горит! — закричала я, вырываясь из объятий Кисы и бросаясь к кровати, чтобы попытаться потушить огонь. — Быстро, вода! — закричал Гена, и все засуетились, пытаясь найти что-то, чем можно было бы потушить пламя. Мел схватил ближайшую подушку и попытался сбить огонь, но это только ухудшило ситуацию. Хэнк побежал на кухню и вернулся с кастрюлей воды, разлив её на пылающее покрывало. Наконец, огонь был потушен, но комната наполнилась дымом, а воздух стал тяжёлым и едким. — Я же говорила, что это опасно, — пробормотала я, глядя на обгоревший край покрывала и беспорядок в комнате. — Ладно, признаю, мы немного перестарались, — неохотно признал Гена, оглядываясь вокруг. — Но это было круто! — Это было опасно, — поправила я его, пытаясь привести мысли в порядок и понять, как нам теперь убрать весь этот беспорядок.

***

— Мне некогда было, да и не пользуюсь я им, — ответила я, качая головой, чтобы убрать знакомые образы перед глазами. — Хозяйка из тебя ещё хуже, чем игрок в карты, — улыбнулся Киса. — Не правда! — Однажды ты проиграла десять раз подряд. — Не правда, — я покачала головой. Он усмехнулся. — Ты всегда отрицала поражения.

***

В комнате царила уютная обстановка, освещенная мягким светом настольной лампы. Звуки карт, перетасовываемых с определенной ловкостью, наполняли воздух, создавая напряженное ожидание следующего хода. Стол, покрытый игральными картами, становился ареной нашего соперничества, где каждый ход был стратегическим шагом в нашей борьбе за победу. Мы сидели напротив друг друга, наши выражения напряжены, но одновременно полны дружеского соперничества. Взгляды, перехватывающиеся между нами, говорили о нашем взаимопонимании и знании друг друга. Мы знали, как прочитать друг друга, как предугадать следующий ход. Время от времени звучала шутка или остроумное замечание, дополняющее атмосферу игры сарказмом и юмором. Наши слова наполняли пространство, создавая атмосферу дружеского состязания, где ни один ход не оставался без комментария или реакции. — Ну что, ты готова снова проиграть? — спросил Киса, тщательно тасуя карты. В его голосе слышалась уверенность и немного насмешки. — Ты же знаешь, что я просто разогреваюсь перед тем, как утереть тебе нос, — ответила я с улыбкой, беря карты в руку. Моя улыбка была вызовом, и я видела, как она раззадорила Кису. — О, конечно, я понимаю. Ты всегда ищешь оправдание для своих поражений, — Киса насмешливо ответил, раздавая карты. Его движения были уверенными, как будто он уже предвидел свою победу. — Эй, я всегда готова признать свои поражения, если они действительно есть. А сейчас я еще не проиграла, — произнесла я оскорбленно, поднимая подбородок в знак уверенности. — Ты проиграла десять раз подряд, — напомнил он, подмигнув. Его голос был спокойным, но я чувствовала в нем вызов. — А вот сейчас я выиграю, вот увидишь! — настаивала я, полная решимости. — Спорим? — с ухмылкой произнес Киса, поднимая бровь. — Почему ты так любишь эти споры? — спросила я, стараясь удержать серьезный вид. — Они доказывают, что я всегда выигрываю, — сказал он с самодовольной улыбкой. — А вот и неправда! — возразила я, чувствуя, как азарт охватывает меня. — Ну так спорим? — Киса наклонился ближе, его глаза блестели вызовом. — Если выиграю, ты должен мне бургер, — произнесла я с улыбкой, сжимая руку в кулак, как бы подтверждая свои слова. — Ладно, договорились, — сказал он, пожимая мою руку. Его ухмылка говорила о том, что он не сомневается в своей победе. Так началась наша игра, сопровождаемая саркастическими замечаниями и небольшими спорами между ходами. Наши комментарии становились все более яркими по мере того, как игра развивалась, а конец игры завершился моими криками. — Я выиграла! Я выиграла! — кричала я счастливо, бегая по комнате. Моя радость была безграничной, и я не могла сдержать своих эмоций. — Тебе просто повезло, — проворчал Киса, глядя на меня с улыбкой, которую он старался скрыть. — Ты должен мне бургер! — сказала я, не прекращая светить улыбкой. — Ладно, только прекрати орать, — произнес он хмуро, но в его голосе звучала нотка веселья. Я на это лишь еще громче прокричала от радости, обнимая друга, который не прекращал ворчать и говорить, что мне просто повезло. Но в этот момент нам обоим было ясно, что это дружеское соперничество было именно тем, что делало наши игры такими особенными.

***

—Ты тоже не умел признавать поражения — возразила я хмуро. Воспоминания о детстве приносят мне боль, как будто кто-то вскрывает старые раны, которые, казалось, давно зажили. Они всплывают в памяти неожиданно, вызывая острую тоску и чувство утраты. Каждое такое воспоминание словно кинжал, вонзающийся в сердце, напоминая о том, что было и что уже никогда не вернуть. Я вспоминаю, как в детстве я сидела на старом диване в гостиной с одним бедным мишкой, которого мне купил Гена на скопленные деньги. Папа улыбался, но теперь я понимаю, что за этой улыбкой скрывалась усталость и печаль. Я чувствовала его настроение, но тогда не могла понять, почему он иногда смотрел на меня таким грустным взглядом. Теперь я знаю, что это было отражением его собственных тревог и разочарований. Вспоминается вечер, когда отец с братом сильно поссорились. Я сидела в своей комнате, прижимая к себе плюшевого медведя, и слушала их крики, боясь выйти и увидеть разрушенный мир моего детства. Эти ссоры оставили след в моём сердце, научили меня бояться конфликтов и сомневаться в стабильности даже самых близких отношений. И ещё одно воспоминание — новогодний вечер. Ёлка, подарки, огоньки, но я не могла радоваться, потому что Гена рассорился с отцом. Мне было больно видеть, как семейные праздники превращаются в мучительные ритуалы, где каждый старается притворяться, что всё в порядке. Тогда Гена переехал от нас. Я помню, как в школе я часто чувствовала себя одинокой. Друзья, которые меня окружали, казались мне такими верными и близкими. Но однажды я услышала, как мои "друзья" за моей спиной обсуждали меня, и этот момент навсегда отпечатался в моей памяти, ведь этот момент был началом всего, что случилось потом... Эти воспоминания не дают мне покоя. Они возвращаются снова и снова, напоминая о том, что детство было не только временем радости и беззаботности, но и временем первых серьёзных испытаний и разочарований. Каждый раз, когда я думаю о тех днях, меня охватывает чувство глубокой печали и утраты. Эти раны, нанесённые в детстве, до сих пор болят, и я не могу избавиться от этого чувства, каким бы зрелым я ни стала. Прошлое нельзя изменить, и, несмотря на все старания, я не могу забыть эти болезненные моменты. Они — часть меня, моей истории, и, возможно, именно они сделали меня такой, какая я есть сейчас. — Не правда! — теперь настало время возражать Кислову. Его возражение вырвало меня из пучины раздумий, напоминая о реальности. — А вот и правда! Ты всегда был слишком горд, чтобы признать ошибку или проигрыш. Вечно ходил такой крутой, пока кто-то не показывал, где твоё место, что было часто, ведь ни черта ты не был крутым, — произнесла я с обидой, ещё не до конца отходя от воспоминаний. — Что-о-о? — удивлённо спросил Кислов. — Да хоть раз было, что кто-то ставил меня на место? — Я тебя ставила на место, — с гордостью произнесла я. — И как я сказала, не раз. — Когда? — Спор с мороженым? — напомнила я. — Ты серьёзно?— усмехнулся Кислов. — Мы были совсем детьми! — А при чём тут возраст?— я нахмурилась. — Ну, я же тебя уделала тогда, а значит, считается.

***

—Да ладно, Кис, ты серьёзно сомневаешься, что я смогу съесть килограмм мороженого за раз? — я усмехнулась, вызывая его на спор. — Ну, ты же знаешь, что это невозможно! Ты же потом обязательно заболеешь! — он возразил, смеясь. — Ты, может, и да, а я — нет, — уверенно заявила я, подмигнув ему. — Смотри, как я это сделаю без единой жалобы! — Хорошо, если ты так уверена, то давай оба попробуем, — сказал он, вызов во взгляде. Мы оба согласились на ставку и начали поедание мороженого. Это было настоящим испытанием, и каждая следующая ложка давалась всё труднее. Время от времени мы поглядывали друг на друга, стараясь не выдать своей слабости. — Как дела, Кислов? Не передумал ещё? — я с трудом говорила между кусками мороженого, но старалась сохранять уверенность. — Нисколько, — ответил он, прищурившись. — А у тебя? — Я в порядке, — с трудом произнесла я, хотя внутри уже чувствовала холод и тяжесть. Мы продолжали есть, и наконец, я доела последнюю порцию. Кислов тоже был на грани, но он всё-таки уступил. — Ну как, Кислов, до сих пор не веришь в мои суперспособности? — спросила я, обессиленно откидываясь на спинку стула. — Признаю, ты справилась, — сказал он, сдавшись и улыбнувшись. — Но я тоже не отстаю! Мы оба рассмеялись, и я победоносно подмигнула ему, чувствуя себя настоящей чемпионкой, хотя наш живот бурчал и протестовал. — Знаешь, это было безумно, — сказал Кислов, отирая лоб. — Но весело. — Определённо, — согласилась я. — И ты теперь всегда будешь помнить, что я могу съесть килограмм мороженого и при этом выиграть спор. — Я сегодня просто не в форме, — произнёс он, не желая признавать поражение. — Ну конечно, — усмехнулась я. — Чистая правда, — улыбнулся Киса.

***

- Я тебе просто поддался, - с улыбкой произнёс он. - Так поддался, что потом ещё неделю лежал с температурой? - спросила я, чувствуя раздражение накатывающее волной. Он улыбнулся, словно не понимая всей серьезности ситуации. - Ты так хотела выиграть, что пока ты отошла в туалет, я забрал часть твоего мороженого себе. - Что? - произнесла я с обидой. - Ты вечно соревновалась со мной, хотела доказать, что хоть и меньше, но на равне со мной, а я тебе поддавался, - он выглядел уверенным в своей правоте. - Я тебя не просила об этом! - ворчливо я сказала. - Знаю, но я видел, как ты старалась выиграть любой ценой. - Это нечестно! Ты обманул меня. - А ты будто никогда не обманивала, - в его фразе был двойной смысл. - На что ты намекаешь? - спросила я, чувствуя, как напряжение между нами нарастает. - А ты будто не понимаешь, - его слова звучали настойчиво. - Нет, не понимаю, - ответила я, ощущая, как сердце начинает биться быстрее. - Ты все время обманывала всех, - он произнес это словно удар, и я замерла, словно окаменела от его слов. От такого заявления я опешила, не зная, что сказать. - То есть это я ещё обманщица? - мой голос звучал слабо, словно заблудшая в тумане. - Не я же, - он сказал это спокойно, но его глаза выражали что-то иное. - Ну да, не ты. Ты никогда ни в чём не виновен, - прозвучало из меня с горечью. Атмосфера настольгии тут же развеялась, и между нами вновь появилось напряжение, ощутимое словно током. - Ты всегда у нас белый и пушистый! - продолжила я. - Только это не так. Не понимаю, как я столько лет не замечала этого всего. - Могу сказать того же и о тебе, - сказал он зло. - И обо мне? - я усмехнулась. - Правда? Но я хотя бы говорю правду, а не как ты, вру на каждом шагу, пытаясь сделать вид, что мы до сих пор друзья. - Вру я на каждом шагу значит? - произнёс он, глядя на меня со злостью. - Да потому что тебе не понравится правда. Ты же у нас нежная девочка, которую нельзя обижать, а то она убежит в слезах плакаться папочке или братику, не выдержав правды. Это был как нож под дых. Он использовал самый грязный приём, напомним о самом больном. - Так скажи правду, обидь маленькую девочку. Тебе же плевать, - произнесла я, пытаясь унять дрожь в голосе. - Правду сказать? - произнёс он сверепо. - Окей. Плевал я на тебя, я лишь хотел вновь тебе насолить. Ясно? Хотел увидеть как ты страдаешь. А ты что думала? Действительно скучаю по дружбе с такой лицемеркой как ты? - он рассмеялся. - Боже упаси. А загадал жить с тобой лишь потому что негде больше. Меня вышнали за неуплату. Вот такова правда. Нравится? Он противно ухмыльнулся, глядя мне в глаза. Он смотрел на меня, а у меня это все вызывало отвращение. Он вновь ждал моих слёз, как тогда, желал, чтобы я разревелась, но я такого удовольствия ему не принесу, ни за что. - Хоть что-то честное я от тебя услышала, - произнесла я ровным голосом. - Ну что, располагайся соседушка, но как дома не чувствуй, ты скоро съедешь. С этими словами я взяла телефон с пачкой сигарет, отправляясь на задний двор дома сидеть, вдыхать никотин, пока не наступит рассвет. Сидя на прохладной траве, я слушала, как он носится по дому, похоже раскладывая свои вещи. Каждое движение, каждый звук казались мне насмешкой над моими чувствами и желаниями. Я пыталась не думать о нём, но мысли всё равно возвращались. Как мы докатились до этого после всего, что было?...