Часть 12

Просыпаюсь от яркого солнечного света, пробивающегося сквозь шторы. Голова трещит, будто по черепу стучат молотком. Медленно открываю глаза, морщась от боли и яркости, и тут же их закрываю. Ощущение, словно кто-то засыпал песком глаза, а во рту пересохло так, что язык кажется шершавым, как наждачка. Собираюсь с силами, снова приоткрываю глаза, пытаясь сфокусироваться. Вижу смутные очертания своей комнаты. Постепенно картинка становится яснее: знакомые обои, мой любимый постер на стене. Но в голове всё ещё пустота. Как я оказалась здесь? Последнее, что помню, — яркие огни клуба, гремящая музыка, люди вокруг, танцы до изнеможения. Поднимаюсь на локти, чтобы оглядеться получше. Тело кажется тяжёлым, как будто я тону в кровати. Обрывки воспоминаний начинают складываться в общую картину: клуб, громкий смех, коктейли, один за другим, как-то слишком быстро. Вспоминаю лица друзей, вспышки смеха, разговоры, которые уже не могу воспроизвести. На прикроватной тумбочке замечаю бутылку воды и обезболивающие таблетки. Кто-то заботливо оставил их для меня. Жадно пью воду, чувствуя, как прохладная жидкость проходит по горлу, принося небольшое облегчение. Проглатываю таблетку и падаю обратно на подушку, ощущая, как немного спадает напряжение в висках. Постепенно приходит осознание, что я всё-таки дома. Удивительно, как после столь безумной ночи я смогла добраться до своей кровати. В памяти всплывают отдельные эпизоды: как мы выходим из клуба, ловим такси, смеёмся и болтаем по дороге. Видимо, потом кто-то довёл меня до квартиры.

***

Кто-то поднимает меня на руки и несёт вдоль улицы. Я устало свисаю, позволяя ему нести меня без сопротивления. Уличные фонари мелькают над головой, и я чувствую, как прохладный ночной воздух слегка освежает лицо. — Зачем ты так напилась? — его жёсткий голос сейчас звучит мягче и немного издевательски, что заставляет меня хихикнуть. — Меня всё достало, — пожаловалась я почти шепотом. Голова кружится, и я стараюсь сосредоточиться на его лице, но всё расплывается. — Да что ты говоришь, — произносит он с усмешкой, и я слышу нотки иронии в его голосе. — А ещё мне уже восемнадцать, имею право, — добавляю я, пытаясь звучать уверенно, но на деле голос звучит жалобно. — Прямо взрослая, — насмешливо говорит парень, слегка прижимая меня крепче к себе, чтобы не уронить. — Вот только взрослая бы так себя не вела. Я вздыхаю, чувствуя, как усталость медленно овладевает телом. — Я просто устала... от всего, — говорю я, уже не пытаясь скрыть отчаяние в голосе. — Понимаю, — неожиданно мягко отвечает он. — Но напиваться до беспамятства — не лучший выход. Его шаги ровные и уверенные, и я начинаю чувствовать себя немного в безопасности в его объятиях. — Может, и так, — признаюсь я, — но иногда просто хочется забыться. — Забыться можно по-разному, — возражает он, — но это явно не тот способ, который тебе поможет. Мы продолжаем идти, и я вдруг осознаю, что даже в этом состоянии чувствую его заботу и поддержку, несмотря на всю его иронию и насмешки. — А ты сам-то идеальный, — бросаю я с усмешкой, стараясь смотреть ему в глаза. — Ведь и ты тоже таким грешишь. Он молчит несколько секунд, затем вздыхает. — Да, — признается он тихо. — Грешу. Но это не значит, что я хочу видеть тебя в таком состоянии. — Тогда почему не можешь понять меня? — спрашиваю я, ощущая слёзы на глазах. — Если ты сам знаешь, как это. — Именно потому что знаю, — отвечает он серьёзно. — Знаю, к чему это может привести.

***

Полежав немного, понимаю, что надо встать и принять душ, чтобы смыть остатки вчерашнего вечера. Тело протестует, но я всё же поднимаюсь, медленно, осторожно. Новый день начинается, и, несмотря на тяжёлое утро, внутри появляется тихое чувство радости — вчера было весело. Пытаясь подняться с кровати, я ощущаю, как каждый мускул протестует против этого намерения. Тело словно напоминает мне о проведённой ночи, будто каждый нерв окончательно проснулся и требует внимания. Медленно, с усилием, мне наконец удаётся подняться на ноги, и первые шаги кажутся мне неуверенными, словно я новорождённый, только что начавший осваивать мир. Каждый шаг вызывает лёгкое покачивание, и я стараюсь удержаться на ногах, как будто это самый важный вызов этого утра. Пробираясь к ванной комнате, я смотрю на своё отражение в зеркале, и лицо внезапно напоминает мне о цене, которую приходится платить за ночные приключения. Круги под глазами, потерянный блеск взгляда — всё это явные признаки бурной ночи, которая оставила свой след. Стоя перед раковиной, я пытаюсь собраться с мыслями, найти в себе силы справиться с этим утром. Но даже обычные занятия — чистка зубов, умывание — кажутся мне невероятно трудными задачами, будто я буквально тащусь сквозь время, пытаясь догнать свой собственный разум. Я медленно направляюсь к кухне, решившись на свою дозу кофе, которая, как я надеюсь, поможет мне преодолеть последствия прошлой ночи. Погружённая в свои мысли, я медленно готовлю кофе в турке, мечтая о том, как он разбудит мой мозг и вернёт меня к реальности. Вода шуршит, аромат кофе наполняет кухню, и я чувствую, что постепенно начинаю приходить в себя. Но когда я, поворачиваясь, замечаю его стоящего там, моё сердце пропускает удар, и я чуть не уронила турку. — Опять ты, Кислов? — мои слова вырываются неожиданно громко, и я морщусь, когда боль отдает в висках. — Конечно, опять я, — отвечает он с легкой иронией. — Где же мне еще быть, если не рядом с тобой, моя дорогая ночная бабочка? Я прикусываю губу, чтобы не выпустить неподобающий комментарий. — Что тебе нужно, Кислов? — спрашиваю я, стараясь звучать спокойнее, чем чувствую себя на самом деле. Он приближается ко мне, как кошка, готовая к нападению. — Просто пришел посмотреть, как ты поживаешь после ночных приключений, — отвечает он, играя моими нервами, словно веревкой. Я поднимаю брови, сдерживая вздох. — Посмотрел? Теперь проваливай. — Почему такая нервная? Ночка не удалась, что ли? — усмехается Кислов, присаживаясь напротив меня за стол. — Кислов, сколько раз мне повторять, что моя жизнь тебя не касается? — Не касается, — соглашается он с улыбкой, — но мне нравится тебя бесить. — Боже, ты невыносим, — вздыхаю я, делая глоток горячего кофе, который обжигает горло, но дарит небольшое чувство бодрости. — Знаю, — протягивает он довольно, затем нагло берет мою кружку и отпивает глоток, сразу же морщится. — Что за дрянь ты пьешь? — Это называется кофе. — В жизни ничего хуже не пил. — Да ты что, правда? — Да, правда, — подтверждает Кислов, морщась и отодвигая кружку подальше. — Ты могла бы сделать что-то получше. — Если не нравится, не пей, — отрезаю я. — Никто тебя не заставляет. — А я и не планировал, — усмехается он, его глаза сверкают. — Просто хотел понять, почему ты добровольно пьешь такую гадость. — Это помогает мне проснуться, — говорю я, стараясь игнорировать его насмешливый тон. — Ясно, — говорит он и тянется ко мне рукой. Я хмурюсь, отодвигаясь, но он все равно ловит одну из моих прядей. — Тебе шло больше. — Я твоего мнения не спрашивала. — Я просто говорю, что думаю. — Это называется хамством. Кислов пожимает плечами с улыбкой и встает. — Ладно, мне пора, дела ждут. — Вот и иди, — бросаю я, чувствуя, как напряжение постепенно спадает. Он направляется к выходу, но на пороге задерживается и поворачивается ко мне. — Увидимся, бабочка. Не скучай. Я только качаю головой, смотря ему вслед. Смотрю на свой недопитый кофе и отставляю его в сторону, не желая допивать. Встаю со стула и направляюсь в комнату, чтобы лечь и посмотреть какое-нибудь кино, но мои планы изменяет звонок в дверь. — Да что ж вы все приходите именно утром? — раздраженно сказала я, направляясь к двери. Открываю дверь, и первое, что я вижу, — это огромный букет роз, почти полностью скрывающий человека за ним. Нахмурившись, я осторожно отодвинула букет в сторону и увидела Даню. В ту же секунду перед глазами всплыла наша последняя ссора. Мой взгляд мгновенно стал холодным, а губы сжались в тонкую линию. Даня, заметив изменения в моем лице, напрягся. Его плечи опустились, а глаза заблестели от беспокойства. Он выглядел растерянным и нервным, словно не знал, как начать разговор. Я могла прочитать на его лице смесь надежды и страха. В эту секунду между нами повисло напряжение, от которого казалось, что воздух вокруг стал гуще и тяжелее. Мы стояли молча, глядя на друг друга, пока он не решился начать разговор. — Привет, — наконец, пробормотал он, и его голос прозвучал натянуто. — Я... я хочу извиниться за вчера. Я был неправ. Я не должен был тебя прогонять, когда, возможно, был нужен. Я вскинула брови, чувствуя, как внутри меня борются противоречивые эмоции. — Ты думаешь, что огромный букет роз всё исправит? — холодно спросила я, пытаясь сохранить самообладание. — Нет, конечно, — торопливо ответил Даня, заметно нервничая. — Я просто хотел показать, как мне жаль. Я не знал, как иначе выразить свои чувства. — Ты не знал, как извиниться, и купил огромный букет, чтобы я наверняка тебя простила, так? — Нет, Женя, это не то, что я имел в виду, — начал Даня, его голос звучал искренне. — Я действительно сожалею о том, как всё вышло, и я не хотел, чтобы ты думала, что пытаюсь откупиться букетом. Я просто... хотел, чтобы ты знала, что мне очень жаль. Я вздохнула, ощущая, как напряжение начинает ослабевать. Часть меня понимала, что я была слишком строга с Даней, и это вызывало у меня чувство вины. Он действительно старался, а я, возможно, была слишком несправедлива к нему. — И ты прости, Даня, — сказала я наконец, мягко улыбнувшись. — Я знаю, что отец для тебя важен, и я повела себя эгоистично. — Я не в обиде, — он улыбнулся мне в ответ. Сзади раздался глухой хлопок, и я вздрогнула от неожиданности. В комнату вошёл Кислов, его глаза светились злорадством, словно он уже предвкушал мою реакцию. Моё сердце сжалось от раздражения. Что ему опять нужно? — Ах, так это ты, Даня, — прозвучал его насмешливый голос. — Не ожидал тебя здесь увидеть. Даня напрягся, его голос прозвучал осторожно, но твёрдо: — Что ты здесь делаешь, Киса? Кислов прошёл мимо меня с небрежным жестом, бросив свою куртку на стул. — Что я здесь делаю? Я здесь живу, разве Женя тебе не рассказала? Я почувствовала, как кровь приливает к лицу. Даня смотрел на меня с удивлением и недоверием. — Женя, что он имеет в виду? Глубокий вздох вырвался из моей груди, когда я пыталась сдержать всплеск раздражения. — Мы с Кисой заключили спор, и я проиграла. Теперь он живёт у меня до конца лета, — призналась я, хмуро глядя в сторону Кислова. Даня смотрел на меня с недоумением и гневом. — Почему ты мне не сказала? — Я собиралась, но мы поссорились, и... — мои слова застыли в воздухе, как морозный ветер. Кислов наслаждался происходящим, его улыбка становилась всё шире. — Оставлю вас наедине, не буду мешать разборкам влюбленных. Но если что, я в спальне, — он подмигнул мне и направился к выходу. Я смотрела ему вслед, чувствуя, как злость вспыхивает с новой силой. — Киса, ты же собирался уходить! — мой голос был наполнен раздражением. Он лишь усмехнулся, прежде чем выйти из комнаты. Когда дверь закрылась, напряжение в комнате не уменьшилось. Даня всё ещё смотрел на меня с упрёком и болью в глазах. — Ты могла бы мне рассказать, — сказал он наконец, его голос был полон разочарования. — Я думал, что мы доверяем друг другу. Я вздохнула, пытаясь успокоиться. — Я знаю, Даня, но ты сам не дал мне возможности сказать. Ты прогнал меня, не забыл? — Я извинился. — Хорошо, но не нужно меня винить за то, что я тебе не рассказала о Кислове, когда ты сам меня прогнал. Даня вздохнул, поправляя волосы. — Я просто не могу понять, как ты могла позволить ему жить здесь. — Это не было моим выбором. Я проиграла спор и теперь вынуждена терпеть его до конца лета, — объяснила я, чувствуя себя всё более раздражённой. — Думаешь, мне это нравится? Он смотрел на меня, и в его глазах читались недоверие и обида. — Мы могли бы найти решение вместе. — Вместе? Ты прогнал меня, Даня, — напомнила я ему, пытаясь удержать свои эмоции под контролем. — Как я могла рассказать тебе что-то, если ты даже не хотел слушать? Даня положил букет на пол и медленно подошёл ко мне, его движения были осторожными, как будто он боялся меня обидеть ещё больше. Когда он обнял меня, я почувствовала, как его руки нежно обвили мою талию, словно он старался защитить меня от всего плохого. Его тёплое дыхание коснулось моей шеи, и мгновенно я почувствовала, как напряжение начало покидать моё тело. Объятия Дани были как убежище от всех проблем и разочарований. Я закрыла глаза, наслаждаясь моментом, когда его сердце билось в такт моему, словно мы были единым целым. — Ты голоден? — вдруг спросила я. — Да, немного, — ответил он, отстраняясь. Подняв букет с пола, я первой отправилась на кухню, надеясь найти что-то съестное. Кухня была пуста, что не могло не радовать. — Кстати, спасибо за цветы, — произнесла я, кладя их на стол. Вазу я чуть позже найду, а если точнее, ведро, чтобы этот букет поместился. — Рад, что тебе понравились, — Даня скромно улыбнулся. Я улыбнулась в ответ и заглянула в холодильник, где оставались пончики, что я купила пару дней назад, но их не было. — Кислов! — крикнула я, чувствуя, как злость закипает внутри. Он тут же появился, будто ожидал моего крика. — Да, бабочка? — произнёс он с ухмылкой. От его "бабочка" меня аж передёрнуло. — Где мои пончики? — спросила я, с трудом сдерживая раздражение. — Круглые такие? — ответил он, издеваясь. — Да. — С шоколадом? — Да. — Которые в холодильнике были? — Где мои пончики? — не выдержала я, чувствуя, как голос дрожит от гнева. — Я их съел, — легко произнёс он, как будто это было нечто само собой разумеющееся. — Что?! — прошипела я, сжимая кулаки. — Я же сказала, мои вещи не трогать. — Я есть хотел, а до ближайшего магазина час ехать. Я не виноват, что ты живёшь в жопе мира. — Может быть, мы что-то закажем? — встрял в разговор Даня, когда я хотела сказать пару ласковых слов своему "соседушке", пытаясь разрядить обстановку. Я глубоко вздохнула, стараясь успокоиться. — Да, давай закажем что-нибудь, — согласилась я, пытаясь игнорировать самодовольную улыбку Кисы. — Как насчёт пиццы? — спросил Даня, доставая телефон. — Пиццы? — переспросила я, бросив последний сердитый взгляд на Кислова. — Отлично, пицца — это всегда хорошая идея, — согласилась я, и Даня начал звонить в ближайшую пиццерию. Присутствие в комнате казалось мне тяжелым и неуместным. Я с трудом сдерживала желание выгнать его. Когда Даня закончил заказ, он обнял меня; его объятия были тёплыми и успокаивающими. -Всё в порядке,- прошептал он мне на ухо. -Посмотрим фильм? Я кивнула, чувствуя, как напряжение немного ослабевает. Но всё же не могла избавиться от чувства, что Киса и дальше будет вставлять палки в колёса. -Пицца - это супер,- произнес Кислов, глядя на нас. Мы с Даней переглянулись, и я тихо вздохнула. Даже небольшой момент спокойствия Киса умудрялся испортить. Мы отправились в спальню, чтобы выбрать фильм и дождаться пиццы. Киса, конечно же, пошёл за нами, устроившись на своей кровати, делая вид, что ему нет никакого дела до нашего вечера. -Что будем смотреть?- - спросил Даня, садясь рядом со мной и обнимая меня за плечи. -Я не знаю,- сказала я, пытаясь не обращать внимания на Кису. -Как насчёт мелодрамы? - предложил Даня, листая список фильмов на ноутбуке. Я покачала головой в знак отрицания. -Хорошо, можем посмотреть какую-нибудь комедию. -Только не эти комедии, где только и делают, что пошло шутят. -Ладно, может, фэнтези? Я вновь капризно покачала головой. -Она любит хоррор,-вставил Киса, не отрываясь от своего телефона. -Правда? Я не знал,- сказал Даня, стараясь выглядеть спокойным, но я видела, что его нервировала вся эта ситуация. -Да, я предпочитаю хоррор,- призналась я, хмуро глядя на Кислова. -Вот, смотри, классный хоррор, по крайней мере отзывы говорят об этом,- сказал Даня спустя время. -Я его уже смотрела,- сказала я, виновато глядя на Даню. -Ничего, я сейчас найду другой. -Да найдите уже что-нибудь,- немного раздражённо произнес Кислов, откидывая телефон в сторону. -Если что-то не нравится, дверь там,- сказала я, указывая на дверь. -Да ладно, чего вы такие злые? - усмехнулся Киса. -Может, вместе что-нибудь посмотрим? Я как раз знаю новый хоррор, который вы точно не видели. Я бросила взгляд на Даню, пытаясь дать понять, что я против, но он меня не понял и кивнул в знак согласия. -Хорошо, только, пожалуйста, без комментариев,- ответила я, не скрывая раздражения. -Обещаю,- Киса поднял руки в знак капитуляции, но я знала, что это ненадолго. Он с радостью переместился со своей кровати на нашу, ложась прямо возле меня. Я оказалась зажата посередине, и это заставило меня тяжело выдохнуть. Просмотр обещает быть очень интересным. Когда мы наконец начали фильм, Киса не смог удержаться и начал комментировать каждую сцену. -Ой, смотри, это точно подходящее место, чтобы кто-то выскочил! - воскликнул он, указывая на экран. -Киса, можешь просто наслаждаться фильмом без своих комментариев? - попросила я, сдерживая раздражение. Но он словно не слышал меня, и его болтовня только усиливала напряжение в комнате. Я пыталась сосредоточиться на фильме, но каждый комментарий Кисы отвлекал и раздражал. Проходило несколько минут, пока мы пытались сконцентрироваться, но Киса продолжал мешать, каждое его слово действовало на нервы. Когда фильм стал достигать кульминации, напряжение в комнате нарастало. Я чувствовала, как сердце бешено колотится в груди, каждый шорох заставлял меня дергаться, а каждый неожиданный звук — вздрагивать. -Смотрите, вот сейчас точно что-то случится! — в очередной раз перебил Киса. Я закрыла глаза, пытаясь подавить всплеск гнева. Его голос врывался в атмосферу фильма, разрушая всё напряжение, которое создавалось сценами на экране. -Ой, вот тут будет крутой момент! — продолжал он, не умолкая. -Киса, можешь замолчать? — практически выкрикнула я, не в силах больше терпеть. Главная героиня на экране медленно шла по темному коридору, напряжённо прислушиваясь к каждому звуку. Я могла почувствовать её страх, как будто сама оказалась в этом зловещем месте. Но вместо того, чтобы погрузиться в ужас происходящего, я каждый раз выныривала обратно в реальность из-за очередного комментария Кисы. -Смотрите, вот сейчас точно что-то случится!- — в очередной раз перебил Киса. -Киса, можешь замолчать? — практически выкрикнула я, не в силах больше терпеть. -Да все-все, молчу- сказал он, действительно наконец замолкая. В комнате становилось все мрачнее, тени от экрана прыгали по стенам, создавая иллюзию движения. Каждая минута усиливала напряжение, и воздух в комнате стал казаться густым, как кисель. Я чувствовала, как холодный пот выступает на лбу, пальцы нервно сжимают край одеяла. Неожиданно раздался звонок в дверь, разорвав тишину и атмосферу зловещего напряжения. Я вздрогнула, словно от удара электричеством, и услышала, как мое сердце ускоряет ритм. — Это точно должна быть пицца, — сказала я, обращаясь к Дане и Кисе, чувствуя, как напряжение начинает спадать, но не полностью. — Наконец-то, — ответил Даня, с облегчением вздохнув. — Пицца! — радостно вскрикнул Киса. Вставая со стула, я почувствовала, что ноги подкашиваются. Сделав несколько шагов к двери, я с трудом сдерживала дрожь в руках. Атмосфера фильма всё ещё витала в воздухе, как тяжёлое облако, заставляя меня чувствовать, что опасность подстерегает за каждым углом. Когда я открыла дверь, меня встретил приветливый курьер с коробкой пиццы. Я была рада избавиться от этой атмосферы страха и вернуться к обычной, уютной обстановке. Получив пиццу, я вернулась на кровать, удобно устроившись, чтобы продолжить просмотр фильма. В этот раз без лишних прерываний. Хотя Киса не смог удержаться от пары шуток во время еды, на этот раз они уже не казались такими раздражающими, а скорее служили своеобразным напоминанием о напряжении, которое всё ещё витало в воздухе, несмотря на его усилия разрядить обстановку. - Простите, мне нужно на минутку, - сказал Даня, улыбнувшись мне, и вышел из комнаты. Я едва заметила его уход, поглощенная происходящим на экране. Однако через несколько секунд Киса тоже встал. - Я пойду за водой, - объявил он, проходя мимо меня. Я кивнула в ответ, все еще сосредоточенная на фильме. Когда фильм подходил к своему завершению, я все еще наслаждалась интригой на экране, но что-то тревожило меня внутри. Время шло, и Даня так и не вернулся после своего недолгого отсутствия. Я начала ощущать некоторую тревогу, особенно когда фильм подходил к своему пику. Оставаясь одна в комнате, я чувствовала себя немного неуютно. Звуки из фильма казались более зловещими без присутствия других людей в комнате. Я решила подождать еще немного, надеясь, что Даня скоро вернется. Однако, когда прошло еще несколько минут, а Даня так и не появился, я начала беспокоиться. Что-то казалось не так. Я решила проверить, что происходит, и встала, направляясь к двери. Но как только я сделала несколько шагов, в комнату вошел Киса, держа в руках бутылку воды. - Вот, я принес воды, - сказал он, подходя ко мне. Но его вид казался несколько напряженным. - Где Даня? - спросила я, чувствуя, как тревога начинает сжимать мое сердце. - Ушел, - ответил Киса беззаботно, и я заметила, как его глаза мелькнули. - Что? Как это ушел? - шокированно переспросила я, с трудом скрывая свое беспокойство. - Вот так, взял и ушел, - продолжал он, словно это было чем-то обыденным. - Что, даже со мной не попрощался? - спросила я, чувствуя себя обиженной и озадаченной. - Вот негодяй, - с усмешкой произнес Киса. Моя тревога переросла в раздражение. - Это ты его прогнал? - обвинительно спросила я, чувствуя, как гнев начинает захлестывать меня. - Да я его и пальцем не тронул, - ответил Киса, пытаясь сохранить свою невиновность. Мои глаза скользили по его лицу, но я не видела в нем искры искренности. В его оправданиях не было ничего, кроме пустых слов, которые растворялись в воздухе, не оставляя следа. Я чувствовала, как каждое его слово проникало сквозь меня, оставляя лишь горькое разочарование. - Ты вновь испортил все, молодец, - произнесла я без радостно. Почему-то даже злости не было, никакого раздражения, просто тупое разочерование в человеке, что пробивал дно вновь и вновь. С этими словами я встала и направилась к двери, оставляя Кису сидеть в молчании. Я чувствовала себя обиженной и разочарованной. Хотелось просто уйти куда-нибудь, и никогда не возвращаться.