Часть 13

Сегодняшняя прогулка с Даней, как всегда, была приятной и расслабляющей. Однако, несмотря на внешнее спокойствие, которое я пыталась поддерживать, внутри меня бушевало напряжение, словно темная туча, спрятавшаяся за ярким солнечным светом. Наше время на набережной, где городской шум уступил место шепоту моря и запаху свежевымытых волн, создало особую атмосферу, напоминающую о том, что в жизни есть нечто большее, чем повседневные заботы. Поднимаясь по ступеням, я наслаждалась морским бризом и ароматом соленой воды, стараясь утопить свои беспокойные мысли в этих приятных ощущениях. Как только мы вышли на набережную, теплый ветерок нежно касался наших лиц, а шум волн создавал умиротворенную обстановку. Свет фонарей играл на поверхности воды, придавая всему происходящему волшебную ауру. Мы шли вдоль набережной, наслаждаясь красотой окружающего мира. Всё вокруг, от мерцающих огней до мягкого шёпота моря, способствовало созданию чувства гармонии и спокойствия. Эта прогулка была словно напоминание о том, что даже среди жизненных бурь всегда можно найти моменты тишины и умиротворения. — Ты всегда так увлечённо рассказываешь свои истории, — сказал Даня, смотря на меня с улыбкой. — Это заставляет меня верить, что в мире ещё есть хорошее. Я ответила ему улыбкой, но внутри меня всё ещё бушевало напряжение. Мы продолжили гулять, обсуждая разные темы, но мои мысли ускользали в сторону более глубоких размышлений. Остановившись у перил, мы смотрели на море, а Даня рассказывал о своих мечтах с таким энтузиазмом, что я чувствовала, как его энергия начинает проникать в мою душу. Я старалась сосредоточиться на его словах, но что-то внутри мешало мне полностью погрузиться в этот момент. — Ты заслуживаешь всего наилучшего, — сказал он, глядя на меня серьёзно. — Почему ты так считаешь? — спросила я, чувствуя смутную неуверенность и сомнение. — Потому что ты гораздо лучше, чем думаешь о себе, — ответил он. — Ты всегда поддерживаешь других, заставляешь их чувствовать себя особенными. Твоя доброта и внимание к людям делают мир лучше. Ты просто не видишь этого. Его слова прозвучали так искренне, что я на мгновение ощутила тепло, разливающееся по груди. Несмотря на мои внутренние тревоги, было приятно слышать такую оценку от Дани. Мы стояли у перил, и я пыталась впитать в себя его уверенность и оптимизм, пытаясь понять, почему он видит во мне то, чего я сама не замечаю. Мы продолжили нашу прогулку, обсуждая планы на будущее, мечты и амбиции. Даня, как всегда, был полон энергии и оптимизма, его энтузиазм заразителен, и я пыталась от него подпитываться. Однако я не могла полностью расслабиться. Каждый раз, когда он смотрел на меня своими тёплыми, проникновенными глазами, внутри меня что-то сжималось, создавая ощущение внутренней борьбы. Я была благодарна ему за его добрые слова и уверенность, но не могла избавиться от чувства беспокойства, которое не оставляло меня. Это было словно внутреннее противоречие, которое я не могла разрешить. Я стремилась наслаждаться моментом, впитывать в себя эту редкую гармонию, но что-то постоянно тянуло меня в сторону неизвестности, вызывая тревогу. Это ощущение было трудно объяснить словами, но оно не покидало меня. Чувство, что что-то в моей жизни не так, оставалось со мной, словно тень, напоминающая о своей неразрешённости и непрекращающемся беспокойстве. Время летело быстро, и вскоре я осознала, что пора возвращаться домой. Мы дошли до угла улицы, где нам предстояло расстаться. Последние лучи заката окрасили небо в оттенки оранжевого и розового, а море приобрело золотистый отблеск, словно прощаясь с нами перед наступлением ночи. Когда пришло время расставаться, я чувствовала, как в моём сердце зародилось желание остаться ещё на мгновение в этом сказочном мирке, который он создавал для меня. Последние лучи заката мягко озаряли наше прощание, словно подчёркивая его особенное значение. Моя рука медленно отпустила его, но внутри меня оставалась тяга к его близости, словно я не хотела, чтобы этот момент закончился. Его объятия были тёплыми и уютными, как безопасная гавань в бурю. Он улыбнулся мне, словно знал, как тяжело мне уходить. -Пока,- прошептала я, но мои слова звучали как мольба остаться, как можно дольше. Мгновение прощания было пропитано особой магией, которую я не хотела отпускать. Мы стояли на углу, и каждый момент, проведённый в его компании, казался бесценным. Закат медленно угасал, придавая нашей встрече оттенок меланхолии и тихой радости. Его присутствие, его тёплый взгляд, и даже его прощальная улыбка оставляли во мне след, напоминающий о том, как много он значил для меня в этот миг. -Ты весь вечер вся не своя- произнёс Даня вместо прощания- Что-то не так? -Угадай с трех раз- произнесла я со вздохом. Кислов? - предположил он. Я кивнула. -Я продолжаю его игнорировать, а он наоборот продолжает доставать. Сегодня он устроил такой концерт, что я чуть на работу не опоздала. -Всё настолько плохо? - поинтересовался он, выражая беспокойство. -Я скоро валерьянку буду пить, или вообще застрелюсь, - прошептала я, чувствуя себя ужасно. -Так висели его, в чём проблема? - Даня старался найти решение. -Проблема в том, что я не могу, я поспорила, - призналась я, чувствуя себя уязвимой. -Ну откажись от спора, - предложил он, - делов-то. Я отвернулась от Дани, глядя в сторону бушующего моря в дали. Отказаться, будто это так просто. Я покачала головой. -Ладно, поздно уже, а завтра на работу - оставив краткий поцелуй на щеке блондина, я зашагала прочь. Я шла домой по тихим улицам, вдыхая прохладный вечерний воздух и слушая шум ветра в листьях деревьев. В голове все ещё звучали его слова, словно мелодия, которая не хотела утихать. Но чем ближе я подходила к дому, тем более реальной становилась моя обычная жизнь. Открыв дверь, я ощутила привычную тишину старого дома, которая обрушилась на меня с холодной определённостью, словно напоминая о том, что мир вокруг неизменен. Разбросав свои вещи, я направилась на кухню, где каждый скрип под ногами отзывался в глубине пустых коридоров. Комнаты были тихими и пустыми, лишь тусклый свет луны проникал сквозь тёмные окна. Включив свет в комнате, я села за стол и задумалась. В его словах была такая уверенность, такая вера в меня, что хотелось ей верить. Но сейчас я была дома, в реальности, где не было его обнадёживающих слов. Старый дом, с его тихими уголками и тёмными комнатами, снова обнял меня своей тишиной. Я знала, что завтра мы снова встретимся, и снова он заставит меня чувствовать себя лучше, чем я есть на самом деле. Но пока что, я просто сидела в тишине, пытаясь удержать это ощущение ещё немного, словно берегу свежие воспоминания о тёплом вечере у моря. Когда я только собралась уйти в комнату, дверь тихо заскрипела, и в дом вошел Кислов. Его взгляд был опьяненный, а лицо выражало грубую решимость. Он пристально смотрел на меня, словно искал что-то в моих глазах. Я молча смотрела на него, не желая вступать в разговор. На фоне темной комнаты, его фигура казалась смутной тенью, призраком из прошлого, который проник в мою жизнь, несмотря на мое явное нежелание. Кислов, словно не замечая моего недовольства, продолжал стоять в дверях, словно ожидая моего ответа. Его дыхание было тяжелым, напоминая мне о том, что даже в опьянении он оставался непоколебимым. -Жек, неужели тебе так сложно поздороваться с человеком? - произнес он с недовольной ухмылкой. Я молчала, не желая вступать в разговор. Моя нелюбовь к нему была столь явной, что даже отдавая себе отчет в его состоянии, я предпочитала сохранить молчание. Кислов, словно не замечая моего недовольства, продолжал: -Ты знаешь, я тоже здесь живу. И мне не нравится, как ты меня игнорируешь. Мы были друзьями, разве ты не помнишь? Я не произносила ни слова, оставаясь неподвижной перед ним. Мое молчание было громче любых слов, оно говорило о моем отчуждении и разочаровании. Кислов стоял там, словно ожидая, что я внезапно разгорюсь и начну говорить. Но я знала, что мои слова уже не имели значения для него. -И долго мы будем играть в молчанку? Неделя уже прошла - продолжал он, надеясь на какую-то реакцию. И вновь молчание. -Ясно - произнес он, медленно шагая ко мне, пошатываясь , и садясь напротив. Он смотрел в пустоту какое-то время, а затем повернулся ко мне, произнося: - А я вас видел сегодня. Будто вышли из какой-то дешевой мелодрамы, поедая мороженое и катаясь на качелях - Кислов хмикнул, его голос прозвучал насмешливо, словно сквозь пелену алкогольного опьянения. Его взгляд, пропитанный опьянением, скользил по моему лицу, словно ища какие-то ответы, но я сохраняла непроницаемый вид, не желая поддаваться на провокации- Не думал, что тебе нравится такое, ты у нас всегда любила бурю эмоций, а не детское держание за ручки. Так и хотелось сказать ему: "Эта буря чуть меня не погубила", но я воздержалась. В моем сердце бушевали эмоции, словно шторм на открытом море, но я старалась скрыть их от посторонних глаз, сохраняя свою внешнюю спокойствие. Хотелось так же уйти, ноги после долгой прогулки болели, хотелось спать, но я не уходила, сидела и слушала, что ещё выдаст его пьяный разум. Он был как загадка, непостижимый и непонятный, но всегда присутствовал в моей жизни, как навязчивая тень. Он улыбнулся, вспоминая былое, и в его глазах зажглись искры воспоминаний, словно мелодия, которая звучала в его душе. - Ты всегда любила эмоции... Помнишь, как я как-то стащил две бутылки вина, а тебе пришлось вместе со мной убегать? Шумихи-то сколько было... Продавщица кричала так громко, что ее было слышно наверное во всём городе. Мы мчались по узким улочкам, словно герои какого-то приключенческого фильма. А потом появился Хенкин, из ниоткуда. Ты ворчала, когда мы, запыхавшиеся и потные как собаки, укрылись в темном и сыром подвале, пока все не уляжется. А потом, напившись, ты вдруг рассмеялась и сказала, что это один из лучших дней в твоей жизни, ведь ты получила кучу адреналина и незабываемые эмоции. Я хмыкнула, вспомнив ту ситуацию. Да уж, незабываемые эмоции. Особенно, когда мы, наконец, вышли из подвала и нас, пошатывающихся и пьяных, поймал Хенкин. Его лицо было красным от ярости, и он потащил нас за уши к родителям, ругаясь на каждом шагу. Вот тогда действительно были незабываемые эмоции. - А помнишь, как мы сбежали из дома ночью, когда все уже спали? Мы нашли ту старую заброшку на окраине города, откуда открывался потрясающий вид на весь Коктебель. Мы сидели на крыше, обнявшись, ожидая рассвета. Ты тогда впервые попробовала курить. Я помню, как ты закашлялась, морщась и обещая, что никогда больше не возьмешь сигарету в руки. А теперь ты куришь больше меня, - он усмехнулся, глядя на меня с теплотой. Я молчала, погруженная в воспоминания, и каждое слово, которое он произносил, словно оживляло прошлое. Картины тех дней всплывали в сознании одна за другой: вот мы мчимся по узким улочкам, задыхаясь от смеха и адреналина; вот сидим в холодном подвале, чувствуя холод бетона спиной и шепча друг другу обрывочные фразы; вот поднимаемся на крышу заброшенного здания, любуясь звездами и ощущая свободу. Эти моменты, насыщенные красками и эмоциями, становились всё ярче и реальнее, заставляя сердце биться чаще. Он же, не замечая моего молчания, продолжал говорить. Его голос был низким и хриплым, в нём слышались нотки ностальгии и веселья. - И помнишь, как мы тогда в подвале решили, что нужно стать настоящими бунтарями? - он усмехнулся - Мы же тогда ещё планировали побег на крышу, как будто это была наша личная крепость. Ты выглядела так серьёзно, когда говорила, что жизнь без приключений не имеет смысла. Его слова вызывали у меня смешанные чувства - от легкой грусти до теплого уюта. Я вспоминала, как сильно тогда бились наши сердца, как безрассудно мы бросались навстречу каждому дню. - А заброшка... Это место стало нашим укрытием. Каждый раз, когда хотелось сбежать от всего, мы приходили туда. Сколько ночей мы провели, сидя на холодном полу, глядя на звёзды и мечтая о будущем, о котором никто не знал. Ты тогда курила, кашляла и смеялась, а я как идиот смотрел на тебя, и не мог отвезти взгляд. Я продолжала молчать, лишь иногда кивая, погруженная в свои мысли. Его голос был для меня словно фоном, аккомпанементом к моим воспоминаниям. С каждым его словом я чувствовала, как всплывают детали, уже забытые, но такие важные. Это ощущение, эта смесь радости и лёгкой грусти, делало воспоминания ещё более живыми и значимыми. -Гендос каждый раз давал мне по ушам, а я каждый раз приходил к тебе ночью и ждал под окнами, пока ты выйдешь... - его голос пронесся сквозь вечернюю тишину, словно призыв к забытым моментам. Взгляд его был наполнен воспоминаниями, как будто он снова оказался на том же месте, где все начиналось. -На той заброшке ты меня впервые поцеловала...- Его слова звучали как отзвук прошлого, пробуждающий скрытые эмоции. В моей душе всплыли образы тех моментов, словно я снова оказалась там, среди темноты и таинственности. Воспоминания окутали меня, словно теплый плед в холодный день, принося с собой как радость, так и грусть. Слезы навернулись на мои глаза, но я сдержала их, не желая показать свою слабость. Наконец, смело подняв глаза, я прошептала: -Зачем ты все это вспоминаешь?- В моем голосе звучала смесь любопытства и тревоги, желание разобраться в этом непонятном повороте событий. -Заговорила, - прошептал он, и его улыбка была как луч света в темной комнате. -Зачем ты все это вспоминаешь? - мое повторение звучало с ноткой отчаяния, но ответ так и не пришел. Я приподняла взгляд, жаждая понять, что заставляет его вернуться к темным уголкам прошлого. -Я просто не понимаю, Кислов. Ты постоянно напоминаешь мне, как сильно меня ненавидишь, как стремишься разрушить мою жизнь, но в то же время не можешь оторваться от нашего прошлого. Зачем? Пожалуйста, дай ответ, потому что я устала от этой неопределенности. Кислов задумчиво молчал, словно весы внутри него взвешивали каждое слово. -Ненавижу, - наконец, он проговорил, его голос звучал как отзвук пустоты. -Всем сердцем ненавижу. Я бы все сделал, чтобы стереть тебя из памяти, но таких, как ты, нельзя просто так забыть, - он усмехнулся, но в его улыбке не было ни капли радости -Таких как ты не забывают, именно поэтому я вдвойне ненавижу тебя. Слова Кислова пронзили меня, словно ножом, заставив сердце сжаться от боли. -До этого же как-то не вспоминал пять лет, так чего вдруг вспомнил? Кислов не ответил, лишь молча поднялся из-за стола, и направился к двери спальни, не бросая на меня ни единого взгляда. Я осталась стоять на кухне, слушая его тяжелые шаги, пока они не затихли вдали. Тишина, нарушаемая лишь едва уловимым щелчком выключателя, когда он погасил свет в спальне, наполнила комнату, заставив меня чувствовать себя заброшенной и брошенной наедине со своими мыслями. После того как Кислов ушел в спальню, в комнате осталось лишь молчание, словно воздух замер в ожидании. Мои чувства кипели внутри меня, словно буря, которая угрожала разрушить все в своем пути. Я чувствовала себя заброшенной и потерянной, словно корабль в бурном море без компаса и якоря. С каждой секундой моя боль становилась все острее, а разочарование глубже, оставляя лишь горький привкус во рту и боль в груди, которая отказывалась утихать.

***

Просыпаюсь на кухонном полу, и сразу же чувствую, как боль пронзает все тело. Каждая мышца ноет, каждая кость словно ломит. Воспоминания о том, как я оказалась здесь, расплывчаты, как далекий сон. С трудом поднимаясь, я замечаю, что свет утреннего солнца уже заполнил комнату. Времени явно больше, чем я предполагала, и паника постепенно начинает охватывать меня. Понимание того, что я опоздала на работу, бьет, словно молот. Сначала это просто мысль, но затем она растет и становится тревожным гулом в голове. Я ощущаю, как сердце начинает биться быстрее, как адреналин начинает циркулировать в моей крови. Я пытаюсь собрать свои мысли, но они разбегаются, как стая испуганных птиц. Моя рука тянется к столу, чтобы поддержать себя, но я неловко задеваю кружку, стоявшую на краю. Она падает на пол, и звук разбивающегося фарфора кажется оглушительным в тишине кухни. Кружка, когда-то держащая утешительный кофе, теперь разлетелась на осколки, как мои надежды на спокойное утро. Смотрю на разбитую кружку, и чувство отчаяния накрывает меня волной. Я чувствую себя настолько беспомощной и сломанной, как эти осколки, разбросанные по полу. Каждая деталь этой сцены кажется символом моего текущего состояния – разбитой, разорванной и без какой-либо ясной цели. Стараясь не паниковать, я опускаюсь на колени и начинаю собирать осколки. Пальцы осторожно подбирают каждый кусочек, стараясь не порезаться. Я ощущаю холод керамики, и каждый осколок напоминает мне о моей хрупкости. Это тихое, почти медитативное занятие помогает мне немного успокоиться, но тревога все еще пульсирует в моих висках. Я выпрямляюсь, чувствуя, как мои мышцы протестуют против каждого движения, и бросаю последний взгляд на кухню. В воздухе все еще витает аромат вчерашнего кофе, напоминая мне о мимолетной утешительности. Собираю свои вещи, стараясь не терять ни минуты, и направляюсь к ванной, чтобы успеть хотя бы немного привести себя в порядок перед работой. Спешу, потому что время поджимает, и каждая минута на счету. Забегаю в ванную и останавливаюсь на мгновение, когда замечаю размытый силуэт Кислова за шторкой душа. Вода шумит, он, видимо, уже занял ванную. Но у меня нет времени ждать. Решив, что нет смысла откладывать, я начинаю умываться у раковины. — Ты какого чёрта меня не разбудил? — прошипела я, начиная чистить зубы. — А ты какого чёрта врываешься ко мне в душ? — тоном, полным раздражения, ответил Кислов, высовывая голову из-за шторки. — У меня нет времени! — сказала я, сплевывая пену. — Из-за тебя, между прочим! — Ну конечно, всё из-за меня, — пробурчал Кислов, прячась обратно за шторку. — Именно! — ответила я, гневно бросая щётку в стакан. Тишина между нами была напряженной. Я быстро умывалась, ощущая, как раздражение кипит внутри меня. Кислов не мог оставить меня в покое даже на минуту. Это было типично для него — делать все в последний момент и мешать моим планам. — Ты всегда все перекладываешь на других, — донесся его голос из-за шторки. — Может, пора взять ответственность за свою жизнь? — Ответственность? — переспросила я, оборачиваясь к нему. — Это ты мне говоришь о ответственности? Когда последний раз ты сделал что-то вовремя? — Когда последний раз ты перестала винить всех вокруг за свои проблемы? — ответил он, и я услышала, как он выключил воду. Стараясь не обращать внимания на его слова, я продолжила собираться. Я чувствовала, как напряжение накаляется до предела, но у меня не было времени на эту ссору. Я должна была быть на работе, и каждое слово, каждая секунда, потраченная на этот спор, только увеличивали мое опоздание. — Мы поговорим позже, — бросила я через плечо, направляясь к выходу. — Да, конечно, — усмехнулся он, и в его голосе звучала скрытая горечь. Я вышла из ванной, чувствуя, как дверь за мной закрывается с громким стуком, и направилась к выходу. Выскочив из дома, я вдохнула тёплый летний воздух, наполненный ощущением жары и солнечного света. Спеша по дорожке к остановке, я мельком бросила взгляд на часы. Время неумолимо поджимало, и я молилась, чтобы автобус ещё не ушёл. Добежав до остановки, я увидела, как автобус уже отъезжает. Я попыталась его догнать, но тщетно. Махнув рукой, я остановилась, пытаясь перевести дыхание и смириться с фактом опоздания. — Отлично, — пробормотала я себе под нос, чувствуя, как паника снова накрывает меня. Оглянувшись по сторонам, я поняла, что следующий автобус будет только через полчаса. Это значило, что опоздание неизбежно. С ощущением безысходности я вернулась к скамейке на остановке и села, пытаясь собраться с мыслями. — Ну, ну, опять опоздиваем? — спросил он, улыбаясь. — Это все из-за тебя, — ответила я с укором. — Да? А что, я виноват, что ты проспала? — он подошел ко мне, улыбка не покидая его лица. —Ты мог меня разбудить. — Мог- он кивнул- Но не разбудил, и у меня есть предложение: я подвезу тебя до работы . Ты ведь не хочешь опоздать, правда? Я колебалась. С одной стороны, я не любила зависеть от его помощи. С другой стороны, было поздно и опоздание казалось неприемлемым. — Ладно, — сдалась я, — но лишь потому, что я опаздываю. — Как скажешь, — он улыбнулся и подал мне шлем. — Вот тебе шлем, садись, поедем. -Ты где его достал? Я осторожно взяла шлем из его рук, осматривая с любопытством свой шлем, на котором где-то до сих пор осталась надпись: Ж+В = ∞. Он молча стоял рядом, удерживая мотоцикл. Я быстро надела шлем, слегка его подкорректировав, чтобы он плотнее прилегал к моей голове. Подняв взгляд, я заметила, что он улыбается мне, готовясь к отправлению. -Ты садишься, а то время идет- вместо ответа сказал Кислов. Я кивнула, и быстро одев шлем, залезла на мотоцикл, обнимая Кислова за талию. -Сильнее, а то упадешь. -Не упаду. Он резко рванул с места, словно намеренно пытаясь меня пугануть. Мотоцикл поднялся на двух колёсах на мгновение, прежде чем мы взмыли вперед, словно выпущенные из пушки. Волосы развевались за нами, создавая вихрь из тёмных вихрей, ветер шумел в ушах, будто бесконечный хор смеха, а моё сердце билось в унисон с ритмом ударами двигателя. Мы пронеслись сквозь городской ландшафт, словно бешеные стихии, оставляя за собой лишь следы ветра и грохот мотора. Проскальзывающие мимо дома и магазины сливались в один размытый поток, а я чувствовала, как мир мелькает перед моими глазами, словно кадры в фильме, ускоренном до предела. В то время как скорость неумолимо нарастала, мой страх увеличивался с каждой секундой, а ощущение безвременного вихря захлестывало меня, словно неистовый океанский прибой. Мои пальцы сжимали его торс, словно он был последней связью с реальностью, а крик, задыхающийся в горле, уносился на ветру, теряясь в шуме города. Я смотрела вперед, молясь, чтобы этот безумный забег прекратился, но он лишь наращивал обороты, будто бы игнорируя мои мольбы. Наконец, когда мои нервы были на пределе, мотоцикл внезапно затормозил, остановившись перед рестораном. Моё тело оторвалось от сиденья, словно освобождённое от гнетущего давления, и я почувствовала землю под ногами, будто вновь возвращаясь к реальности после странного сна. Он улыбнулся, словно ничего не произошло, а я стояла перед ним, вздрагивая от нервного напряжения, словно после экстремального испытания. -Ты в своём уме? – вырвалось у меня. Мои ноги едва держали меня на ногах, и я чувствовала, как адреналин всё ещё бушует в моих венах. -Я чуть не обрела вечную жизнь на твоем мотоцикле! Он снял шлем и улыбнулся, словно всё было в порядке. -Разве это не забавно? – спросил он, словно происходившее было всего лишь шуткой. – Ты же в порядке? Я выдохнула, стараясь успокоиться. -Да, я в порядке,– ответила я, хотя моё сердце всё ещё билось как бешеное. -Но больше я на твой мотоцикл не сяду. -С каких пор ты стала такой боягузкой? Раньше тебе нравилась скорость. -Только попробуй опять начать настольгировать- пригрозила я, поспешно снимая шлем и отдавая владельцу. -Я и не собирался- сказал Кислов, но я его уже не слышала, спеша внутрь ресторана, где меня встречал хмурый Даня, что похоже видел, как я приехала с Кисловим.