Часть 14

Я лежу на синей кровати в комнате Жени, и утренний свет медленно проникает сквозь занавески, заливая всё мягким золотым свечением. Рядом стоит другая кровать, и на ней спит она. Женя. Пять лет назад я был уверен, что никогда больше не увижу её, а теперь она снова в моей жизни. Не просто рядом, а в этом самом доме, в этой самой комнате. Как мы оказались в этой ситуации? Спор. Глупый спор, который начал я сам, не зная почему. В момент ярости или, может, отчаяния я предложил, чтобы я жил у неё до конца лета. Теперь каждый день напоминает о том, что, несмотря на наше прошлое, мы вынуждены мириться с присутствием друг друга. Я смотрю на неё и чувствую, как внутри меня поднимается волна ненависти. Она предала меня, разрушила то, что было между нами. Никогда не забуду тот день, когда всё рухнуло. Я всегда считал, что это она виновата, что она разрушила нашу дружбу. Но теперь, лежа в одной комнате с ней, я не могу избавиться от ощущения, что, возможно, всё было сложнее. Чем дольше я смотрю на неё, тем больше противоречивых чувств бурлят внутри меня. Она красива, и я ненавижу себя за то, что не могу это отрицать. Её волосы разметались по подушке, улавливая утренний свет, создавая вокруг головы золотую ауру. Это выглядит так мирно, так обманчиво спокойно. Как можно ненавидеть ангела? Но ведь она не ангел. Она демон, который предал меня. Почему-то, несмотря на всю эту ненависть, что-то внутри меня тянется к ней. Я чувствую, как сердце сжимается от воспоминаний, как старые раны вновь начинают кровоточить. Эти чувства сбивают с толку, заставляют задуматься о том, что же на самом деле произошло пять лет назад. Я убеждён, что это она виновата, что она предала меня, разрушила нашу дружбу. Но почему тогда я не могу просто забыть её? Всё это время я старался убедить себя, что ненавижу её. Что она не заслуживает моего прощения. Но каждое утро, просыпаясь в одной комнате с ней, я чувствую что-то большее. Её лицо, такое спокойное и мирное во сне, вызывает у меня смешанные чувства. Я смотрю на неё и пытаюсь понять, что же меня так привлекает. Может, это воспоминания о том, что было, о тех хороших временах, когда мы были друзьями? Или это что-то новое, что зародилось сейчас, в этих странных обстоятельствах? Она нравится мне. Я чувствую это, хоть и не хочу признавать. Это глупо и нелепо, но я не могу отрицать очевидное. Я не понимаю этих чувств, не понимаю, почему не могу просто ненавидеть её. Почему, глядя на неё, я испытываю не только боль и гнев, но и что-то нежное, тёплое? Эти противоречивые эмоции разрывают меня изнутри. Я не могу разобраться в себе, не могу понять, чего хочу. Прошлое тянет меня назад, заставляет помнить об обидах и боли. Но, возможно, в этом хаосе есть шанс на понимание, на прощение. Может быть, если мы сможем разобраться в своих чувствах, мы найдём способ двигаться дальше. Женя начинает понемногу просыпаться. Её веки слегка подрагивают, она потягивается, переворачивается на спину и медленно открывает глаза. В какой-то момент её взгляд встречается с моим, и она замирает, осознавая, что я за ней наблюдаю. — Опять смотришь на меня, Кислов? — с сарказмом бросает она, поднимаясь на локтях. — Может, сфотографируешь, чтобы дольше любоваться? — Расслабься, — отвечаю я, не собираясь уступать. — Просто проверяю, жива ли ты. А то вдруг твоя злоба однажды тебя саму съест. Женя фыркает и отворачивается, но я замечаю, как её губы дрожат от сдерживаемого смеха. Она всегда умела парировать мои реплики, и в этом была часть её обаяния. Неужели я признаю, что она мне нравится? Нет, ни за что. Я слишком гордый для этого. — Не волнуйся, я ещё достаточно жива, чтобы не дать тебе жизни, — отвечает она, садясь на кровати и перекидывая ноги через край. Я замечаю, как её волосы разметались по плечам, и, несмотря на все мои усилия, внутри меня поднимается тёплое чувство. Нет, я не могу позволить себе думать об этом. Женя предала меня, и я должен держаться на расстоянии. Даже если она по-прежнему притягивает меня как магнит. — Твои угрозы всё ещё так же пусты, как и пять лет назад, — произношу я, надеясь, что мой голос звучит достаточно уверенно. — Зато твоя самоуверенность всё ещё на высоте, — парирует она, вставая с кровати и направляясь к окну. Я наблюдаю за ней, как она отдёргивает занавески, и свет заливает комнату ещё сильнее. Её движения сдержанны, словно она пытается не обращать на меня внимание. В её глазах мелькает неприязнь и усталость. Вероятно, так же чувствуют и мои глаза. Пока она стоит спиной ко мне, я могу наблюдать, как её пальцы легко и уверенно справляются с занавесками, как её взгляд устремлен вдаль, словно она пытается найти ответы в заливаемой светом дали. Напряжение в воздухе постепенно нарастает, словно каждый момент в присутствии друг друга — это битва за последний воздушный покой. — Ты, кажется, всё так же не умеешь просыпаться без лишних слов, — произношу я, с тонким насмешливым оттенком. Она медленно поворачивается ко мне, её взгляд полон выражения, которое я не могу определить. В её глазах легкая искра сопротивления, словно она готова противостоять мне в любой момент. Я могу почувствовать её раздражение, медленно наполняющее комнату, словно дым от пожара, готового вспыхнуть при малейшем прикосновении. — И ты всё так же не умеешь оставить меня в покое, — отвечает она, её голос тихий, но пронизывающий, словно игла, проникающая в мою защиту. — Кто бы мог подумать, что после всех этих лет твои выпады останутся так же острыми, — возражаю я, с лёгким уколом. Наш разговор был прерван внезапным взглядом Жени на часы, который сразу же вызвал у меня подозрения. Она молча поднялась, взяла свой телефон и несколько раз щелкнула по экрану, её брови нахмурились. — Кислов, опять из-за тебя я опаздываю, — прозвучало её нервное возражение. Её слова пронзили меня, но я сохранял свой саркастический тон. —Всегда рад помочь, — ответил я, усиливая его с каждым словом. Женя взглянула на меня с недоумением, затем повернулась и начала метаться по кухне, словно тигрица в клетке. Она вытащила одежду из шкафа, бросила её на кровать, потом снова подобрала и начала перебирать, словно пытаясь найти что-то подходящее, но безуспешно. Она выглядела такой растерянной, что это даже меня заставило немного сомневаться. Как только Женя начала суетиться вокруг, мои ноги, будто по инерции, направили меня на кухню. Вся комната казалась наполненной её беспокойством, словно она передавала его через воздух. Мои мысли были расплывчаты, как будто я плавал в тумане, и всё, что я делал, было автоматическим. Турка, стоявшая на столе, привлекла мое внимание, и я медленно приблизился к ней. Рука, словно отрываясь от тела сама по себе, схватила её ручку. Вода лениво начала заливаться внутрь, шумно рассекая молчание. Я слышал звуки, но они казались отдаленными, как будто происходили в параллельной реальности. Как только я осознал, что делаю кофе, внутри меня что-то всколыхнулось. Но я быстро подавил это чувство. Плевать, почему я это делаю. Просто что-то делать, чтобы не думать, чтобы не смотреть на Женю и её утреннюю суету. Женя, метаясь по кухне, выхватывала вещи из шкафов, бросала их обратно, бормоча себе под нос. Она явно была на грани. -У меня меньше пяти минут! - рявкнула она, глядя на меня с укором. -Не переживай, тебя же все равно никто не ждет, - бросил я саркастически, наблюдая, как она напряглась еще больше. Я продолжал готовить кофе, стараясь не задумываться, зачем я это делаю. Просто механические движения, ничего более. Вода в турке закипала, а я добавлял кофе, не отрываясь от процесса. Этот запах, который я ненавижу, заполнял кухню, и это почему-то придавало странное ощущение нормальности. Женя вдруг остановилась и повернулась ко мне, её глаза метали молнии. -Почему ты готовишь кофе? Ты же его ненавидишь. Я пожал плечами, не зная, что ответить. Она смотрела на меня, ожидая хоть какого-то объяснения, но я просто продолжил своё дело, стараясь не выдавать внутреннюю сумятицу. Кофе был готов. Я налил его в кружку и, не сказав ни слова, поставил перед Женей. Её взгляд был полон смешанных эмоций – гнева, растерянности и, возможно, чего-то ещё, что я не мог уловить. Мы стояли в этой кухне, окружённые запахом кофе и нашими нерешёнными чувствами, словно в замкнутом круге, из которого не было выхода. Женя взяла кружку, не сводя с меня глаз. Её пальцы нервно постукивали по фарфору, и я видел, как в её взгляде мелькнула тень сомнения. Она сделала небольшой глоток, и её лицо чуть смягчилось, но в следующую секунду она снова нахмурилась. -Ненавижу, когда ты делаешь вид, что тебе всё равно, – бросила она, но в её голосе сквозила усталость, а не ярость. -Это ведь так? – спросил я, отводя взгляд и делая вид, что увлечён каким-то невидимым пятном на стене. Она ничего не ответила, просто поставила кружку на стол с таким усилием, что я подумал, она сейчас разобьёт её. Потом развернулась и начала собирать вещи с ещё большей яростью. Я стоял, смотрел, как она мечется по комнате, словно пытаясь убежать не только от меня, но и от самих воспоминаний, которые, казалось, витали в воздухе. -Почему ты такой? – вдруг остановившись, Женя обернулась ко мне, её глаза горели смесью гнева и боли. -Почему ты постоянно пытаешься делать вид, что тебе всё равно, что ты ничего не чувствуешь? Я молчал, просто смотрел на неё, не зная, что ответить. Внутри меня всё кипело, но я не мог позволить себе выдать эти чувства. Это было бы слишком... честно. -Знаешь что, – вдруг сказала она, схватив свою сумку и накидывая её на плечо. -Я опаздываю. Увидимся вечером. Она вышла из комнаты, хлопнув дверью, оставив меня стоять в тишине. Я смотрел на закрытую дверь, чувствуя, как на меня наваливается странная смесь облегчения и разочарования. В кухне ещё витал запах кофе, который я ненавидел, но сделал для неё. Смешанные эмоции раздирали меня изнутри. Я сел за стол, взяв кружку, из которой пила Женя, и сделал маленький глоток. Вкус был горьким, но странным образом согревающим. Этот кофе, как и наши отношения, был полон противоречий. Я сидел за столом, раздумывая над вкусом кофе и своими странными чувствами, когда внезапно осознал: Женя опаздывает на работу, а на улице пробки. Я вскочил, схватил ключи от мотоцикла и выбежал вслед за ней. -Женя, подожди! – крикнул я, догоняя её на крыльце. Она обернулась, удивлённая и сердитая одновременно. -Что ещё? – спросила она, не скрывая раздражения. -Я могу тебя подвезти. На мотоцикле, – выдохнул я, пытаясь не показать, насколько мне важно, чтобы она согласилась. -Пробки же. Она нахмурилась, колеблясь. -Но он же не работает. Ты сам говорил. -Сегодня работает. Исправил вчера вечером, – соврал я, надеясь, что она не заметит неуверенности в моём голосе. На самом деле, я не был уверен, что мотоцикл заведётся, но выбора не было. Женя пристально посмотрела на меня, затем вздохнула и кивнула. -Ладно. Попробуем. Мы быстрым шагом направились к сараю, где когда-то Зуев старшый разводил своих курей. Я достал мотоцикл, надеясь, что он заведётся с первого раза. Женя стояла рядом, скрестив руки на груди и постукивая ногой по асфальту. Я повернул ключ в замке зажигания и, к своему облегчению, мотоцикл завёлся. Женя быстро одела шлем, усевшись позади меня, и я почувствовал, как она крепко обняла меня за талию. Это прикосновение было одновременно непривычным и странно приятным. -Держись крепче, – сказал я, стараясь звучать уверенно. Мы выехали на дорогу, и ветер хлестал по лицу, охлаждая мои мысли. Женя держалась крепко, и я чувствовал её тепло за спиной. Мы ехали на больших скоростях, мотоцикл ревел под нами, пробираясь сквозь утренний трафик. Я помнил, как в прошлый раз Женя кричала и психовала из-за скорости. Сейчас же она молчала, и это молчание было даже более тревожным. На светофоре я краем глаза заметил её лицо в зеркале заднего вида. Она смотрела вперёд, но её глаза были полны мыслей и чувств, которые я не мог разгадать. В такие моменты я задавался вопросом, что же на самом деле происходит между нами. Почему эта ненависть кажется такой поверхностной, а притяжение – таким глубоким. -Помнишь, как ты визжала в прошлый раз? – крикнул я, чтобы перекричать ветер. -Может, я привыкла, – отозвалась она с сарказмом, но в её голосе было что-то новое, неуловимое. Её спокойствие сбивало меня с толку. Возможно, она действительно привыкла к этой скорости, или же её мысли были слишком заняты чем-то другим, чтобы обращать внимание на страх. Мы прибыли к её работе быстрее, чем я ожидал. Женя молча слезла с мотоцикла и направилась к входу, не произнеся ни слова благодарности. Я смотрел на неё, чувствуя, как смешка поднимается во мне. Мой взгляд скользнул в её сторону, ощущая ту странную тяжесть, которую она внезапно принесла в воздух. Как она могла так просто игнорировать мой жест доброй воли? -Эй, а где спасибо? – спросил я, глядя ей вслед с саркастической усмешкой. Мои слова звучали легко и непринужденно, но внутри что-то скреблось, словно стремясь вырваться наружу. Женя не обернулась, не ответила, просто ускорила шаги, и через мгновение она исчезла внутри здания. Я остался стоять на улице, смешок еще долго звучал в моей голове, но под ним кипела таинственная смесь разочарования и непонимания. Краем взгляда я заметил подходящего к реаторану Даню. Взгляд, который он бросил мне, был не из тех, что можно назвать дружелюбными. Я хорошо понимал, почему. В конце концов, он был парнем Жени, и теперь, когда я вмешался в их жизнь с этим спором, это, безусловно, создало напряжение между нами. -О, Данечка- проищнес я с наиграной улыбкой- Ты как раз мне нужен. Попроси своего дорогого брата позвонить мне, а то он не берёт трубку. Даня нахмурил брови, и его лицо выражало явное недовольство. -Мы не братья. -Честно? Все равно. Просто скажи, чтобы позвонил мне- ответил я, теряя свою улыбку. Я быстро усаживаюсь на мотоцикл, ощущая металлическое тепло под собой. Мои руки уверенно находят ключ зажигания, а ноги моментально находят педали. С легкостью поворачиваю ключ, мотор пробуждается, издавая басовитый рокот. Без лишних задержек мотоцикл уже в движении, рывком рвется вперед, унося меня в неизведанные просторы, пока Даня продолжает наблюдать за мной.

***

На закате рабочего дня, когда тени уже становились длиннее, а свет в ресторане приглушался, я чувствовала, как усталость медленно овладевает моим телом. Работа стала тяжелой и монотонной, словно каждый столик обременял меня новой порцией утомления. Пока я обходила столики, слышала шепот последних клиентов, видела усталые, но довольные лица. Меня окружало уютное, но угрюмое тепло ресторана, где каждый запах, звук и движение казалось мне частью этой рабочей рутины. И тут, словно предвестие беды, я увидела Даню, как он подходит ко мне. В его глазах промелькнуло что-то странное – между обычной заботой и неким беспокойством. Это заставило меня нервничать – что-то произошло? -Женя, можем поговорить? – его голос звучал спокойно, но в нем прослеживалась нотка тревоги. -Конечно, только давай побыстрее, я очень устала и хочу домой – моя реплика была едва слышной от усталости. Смотришь на него – и он кажется таким знакомым, но в тоже время, ты понимаешь, что что-то изменилось. -Мне просто не нравится, что ты снова ездишь с Кисловым на его мотоцикле – его слова заставили меня задуматься. Что ж, похоже, избежать конфликта не удастся, и мне придется вновь выслушаивать его недовольство. -Даня, я просто вновь проспала, а Кислов добродушно предложил меня подвести, и ничего более. Хватит уже ревновать меня к нему – мой голос был спокоен, но в нем прослеживалась нотка раздражения. -И некогда мне было ждать твоё такси, сегодня были такие пробки, что я бы добралась на работу только к вечеру. Даня на это лишь фыркнул. -Кислов и добродушность? Ты сама то хоть в это веришь? И тем более, могла бы попросить меня, Женя. Я бы тебе заказал такси – его слова звучали упреком, и я чувствовала, как раздражение начинает пробиваться через усталость. Я чувствовала, как внутри меня бурлит буря – любовь к нему и раздражение от его навязчивости. Это было словно испытание – баланс между желанием сохранить гармонию в отношениях и необходимостью сохранить собственную независимость. На фоне гудения дальней кухни и тихого разговора последних клиентов, моя усталость приобретала новые оттенки, и я понимала, что домой мне еще долго не суждено уйти. -Даня, это мое решение. Я сама решаю, с кем мне ехать и с кем нет, – мой голос был спокоен, но в нем прослеживалась нотка раздражения- И некогда мне было ждать твоё такси, сегодня были такие пробки, что я бы добралась на работу только к вечеру. Напряжение между нами нарастает с каждой произнесенной фразой. Я ощущаю, как сердце начинает биться сильнее, словно предвестие бури, которая готова разразиться в любую секунду. -Я бы что-то другое значит придумал- не успокаивался парень. -Даня... – мой голос звучит слабо, сил слушать его не было от слова совсем. -Женя, я не могу больше терпеть это! – неожиданно его голос прорывается сквозь мое молчание, словно удар молота о горячий камень. -Что ты имеешь в виду? – мой голос дрожит от непонимания, словно я пытаюсь разгадать головоломку, которая стоит передо мной. -Ты знаешь, о чем я говорю! Ты постоянно с ним! На его мотоцикле, в его компании... Мне это надоело, Женя! – его слова летят ко мне, как удары кнута, и я чувствую, как раздражение начинает вырываться на свободу. -Даня, что ты снова начинаешь? – мой голос дрожал от усталости и раздражения. Эти бесконечные споры уже вымотали меня до предела, но каждый раз он возвращался к этой теме. -Я просто не могу понять, почему ты все время связана с этим парнем! Он... он не кажется мне надежным, – Данин голос звучал напряженно, и я чувствовала, как его слова режут меня на куски. -Надоело! Я устала от твоего постоянного недовольства моими решениями! Я же не маленький ребенок, чтобы ты постоянно за мной присматривал! – мои слова были пронизаны раздражением и отчаянием. Я уже не могла терпеть его постоянные упреки. -Но я беспокоюсь, Женя. Это не просто так, – его взгляд был полон тревоги, но это только усилило мою ярость. Почему он не может просто принять мои решения? -Да, ты все время беспокоишься! Мне кажется, ты просто не можешь принять то, что я могу сама решать свои проблемы! – мой голос дрожал от ярости и обиды, но я не могла больше молчать. Спор нарастал, слова становились как клинки, режущие воздух. Напряжение в комнате было настолько плотным, что можно было почувствовать его в каждом вздохе. Наконец, испытав предел терпения, я молча поднялась и ушла, оставив Данина стоять в одиночестве, обуреваемого чувством беспомощности и разочарования. Комната наполнилась тяжелым молчанием, словно звуки борьбы исчезли в немой пустоте. Ссора с Даней еще звучала в моей голове, словно эхо недовольства и разочарования. Усталость и раздражение не покидали меня с момента, когда я вышла из ресторана. Мои мысли были запутаны, эмоции колебались от боли до обиды, и я стремилась как можно быстрее уйти от всего этого. Спросить у Светы о переночевании казалось мне единственным способом отделить себя от неприятных воспоминаний о ссоре с Даней, потому я поспешила побыстрее ее догнать, пока она не ушла слишком далеко. -Постой!- крикнула ч и поспешила к знакомой фигурке в далеке- Света, ты не против, если я сегодня у тебя переночую? – спросила я, чувствуя усталость после долгого рабочего дня. Света, заметив некоторую тревогу в моем голосе, сразу согласилась без лишних вопросов. Под нашими шагами тротуар скрипел, словно подчеркивая наше молчание. Все еще расстроена после ссоры с Даней, я пыталась найти способ сбросить напряжение. Света была здесь для меня, как всегда, и я благодарна ей за это. Но даже в ее присутствии мои мысли все еще возвращались к тому, что произошло. Я чувствовала себя раздираемой между желанием сохранить гармонию в наших отношениях и собственной потребностью в независимости и свободе принятия решений. Винный магазин оказался настоящим убежищем от моих тревог. Света, как всегда, оказалась поддержкой, и я чувствовала, что могу расслабиться хотя бы на некоторое время. Приятный аромат вина и уютная обстановка помогли мне отвлечься от забот и невзгод дня. Когда мы вышли из магазина, легкий вечерний ветер приятно освежил мое лицо, и я не могла удержаться от улыбки. Я сосредоточенно прижала пробку бутылки, чувствуя каждый свой мускул, который напрягался от усилий. Пальцы надавливали на нее с настойчивостью, словно они были обучены этому искусству. Зажигалка в моей руке дрожала немного от ожидания. Когда я приложила ее к пробке, пламя стало теплым, почти ласковым, словно поддерживая меня в этом сложном деле. И вот, через мгновение, я услышала тот знакомый звук, щелчок, который означал, что пробка наконец уступила. Этот момент принес мне невероятное облегчение, словно с этим щелчком ушли все мои заботы, а бутылка вина стала символом спокойствия и удовлетворения. Света взглянула на меня с любопытством, поднимая брови. -Ты тут будешь пить что-ли? - Ну да,- я отмахнулась, отпивая первый глоток алкоголя. -Что-то случилось?- Света заглянула мне в глаза, ярко освещенные уличными фонарями. Я грустно вздохнула, делая еще один глоток вина, которое казалось с каждым разом становилось все более горьким. -Я сама не понимаю... Мой голос дрожал, а слова выбивались из меня, как из раны. -Расскажи, что случилось,- Света мягко поддержала меня, и я почувствовала, что могу открыться. И тогда я начала. Я рассказала ей о том, как каждый раз, когда Кислов вступает в ссору, он словно терзает меня, словно камень, который тяжело лежит на груди, медленно подавляя весь воздух из моих легких. Он развязывает скандалы, словно бушующий океан, бросающий меня то на волны, то на скалы, не оставляя ни малейшего шанса на покой. Иногда он меняется, становится каким-то чужим, отдаляющимся, напивается и вдруг, будто вихрь времени, вспоминает прошлое, будто все моменты вновь оживают перед моими глазами. Я рассказала ей о том, как Даня, мой милый Даня, начинает ревновать его, и каждый раз это приводит меня в еще большее смятение. Моя связь с Даней была моим островком спокойствия в этом бурном море, но сейчас я чувствую, как под натиском его ревности мои устремления разбиваются о скалы неопределенности. Каждое его слово, каждый взгляд напоминают о том, что даже на самом близком острове могут проклятые волны разрушить все на своем пути. Мы продолжали идти по улице, окутанные пленительной темнотой и сверкающими огнями фонарей, словно волшебный путь сквозь лабиринт моих мыслей и эмоций. Я продолжала говорить, мои слова вырывались наружу, словно последние капли воды из высохшего колодца, пытаясь оживить мертвый ландшафт моего внутреннего мира. Но чем больше я говорила, тем больше ощущала, что на моей груди лежит тяжелый груз невысказанных эмоций, который я все более затягиваю к себе, как мешок камней, тянущий меня ко дну. -Мне кажется, что я просто не могу больше...-Я призналась это вслух, слова словно выплескивались из меня, несмотря на мою попытку сдержать их. -Я стараюсь делать вид, что все нормально, но чувствую, что теряю контроль... Я продолжала раскрывать перед Светой все, что происходило в моей жизни, словно открывая перед ней мою душу. Мои слова текли, словно водопад, неся с собой бремя моих чувств и размышлений. Света слушала меня внимательно, ее глаза были полны сочувствия. -Ты знаешь, это нормально чувствовать так. Но не пытайся справиться с этим в одиночку. У меня всегда есть для тебя плечо, на котором можно оплакать все проблемы. Эти слова заставили меня почувствовать себя немного легче, но вскоре они смешались с потоком моих собственных мыслей и чувств. Я понимала, что эта борьба с самой собой только начинается, и каждый день становится все труднее и труднее притворяться, что все в порядке. Я обняла Свету, чувала, как слёзы начинают подступать к глазам. Она обняла меня в ответ, и я почувствовала тепло её тела, которое успокаивало меня в этот трудный момент. Мы стояли так несколько секунд, прежде чем я наконец смогла отстраниться и попытаться взять себя в руки. -Ты такая хорошая подруга, Света,- пробормотала я, слегка покачиваясь. -Ты всегда рядом, несмотря ни на что. Света улыбнулась, её глаза блестели от выпитого вина. -Ты знаешь, что я всегда буду здесь для тебя, Женя. С самого детдома и до сих пор. Я крепче обняла её, чувствуя, как слёзы начинают струиться по моим щекам. Только при Свете я могла позволить себе плакать, показывать свою слабость. Мы обе уже были довольно пьяны, и это только усиливало мои эмоции. В этот момент к нам подъехала полицейская машина, и из неё вышел Хэнк. Моё сердце сжалось от гнева и разочарования. Хэнк, с его вечно серьезным выражением лица, подходил к нам, и я сразу же ощутила прилив негодования. -Что вы здесь делаете в таком состоянии?- спросил он, его голос был резким и командным. Я не могла сдержаться. -Что, опять пришёл арестовать нас?-бросила я, почти не справляясь с языком из-за выпитого вина. Хэнк нахмурился. -Женя, я здесь не для того, чтобы ссориться. Воспоминание вспыхнуло в моем сознании, словно яркая вспышка света в темноте. Я вновь оказалась в тот жаркий летний вечер, когда наша компания собралась в заброшенном парке. Мы смеялись, шутили и наслаждались теплом ночи. Но потом всё изменилось. Я помню, как неожиданно появились полицейские. Они начали разгонять нас, а я сразу ощутила, как страх охватил меня. В суматохе я увидела Хэнка. Он был с ними. Он подошёл ко мне, и я почувствовала, как сердце сжалось от разочарования и предательства. -Женя, нам нужно поговорить,- сказал он, его голос был спокойным, но глаза выдавали напряжение. -Ты что, серьезно?- я не могла поверить своим ушам. -Ты пришёл сюда как мент? -Это моя работа,- ответил он, и в его голосе прозвучала нотка извинения. -Пожалуйста, не делай это труднее. -Труднее? Ты предал меня, Хэнк!- я чувствовала, как гнев захлестывает меня. -Ты был моим другом, а теперь ты пришёл арестовать меня? Он сделал шаг ко мне, его лицо было серьёзным. -Я пытаюсь помочь тебе. Пожалуйста, доверься мне. -Доверься тебе?- я фыркнула. -Как я могу доверять тебе после всего этого? Тут двое его коллег подступили ко мне сзади. Один из них схватил меня за руки и закрутил их за спиной. Я начала бороться, но мои усилия были напрасны. Хэнк стоял рядом и смотрел на меня, его лицо было маской холодного профессионализма. -Женя, пожалуйста, не сопротивляйся,- сказал он тихо. -Ты думаешь, что я просто сдамся?- я кричала, борясь с их хваткой. -Ты предал меня! Ты предал нашу дружбу! Ментёныш! Хэнк вздохнул, его глаза стали печальными. -Мне жаль, Женя. Но я не могу позволить тебе продолжать так. Они затащили меня к машине, и я почувствовала, как гнев вспихивает во мне. Хэнк закрыл дверь, и я оказалась в холодной металлической клетке, отрезанной от мира и от людей, которых я когда-то считала друзьями. Это воспоминание снова ожило во мне, и я почувствовала, как прежняя боль и ярость вновь накрывают меня волной. Хэнк, стоявший передо мной в реальности, был лишь тенью того друга, которого я когда-то знала. -Ты тогда тащил меня к машине, помнишь?- я снова почувствовала, как злость поднимается внутри меня. -Ты предал меня, когда бросил нашу дружбу. Думаешь, я забыла? Хэнк тяжело вздохнул, его лицо стало ещё более усталым. -Я делаю свою работу. И сейчас моя работа – убедиться, что вы обе в безопасности. Света, видя моё состояние, попыталась вмешаться. -Женя, может, нам действительно стоит пойти домой? Мы поговорим об этом завтра. Но я не могла остановиться. -Ты понимаешь, как мне тяжело? Всё вокруг рушится, и ты здесь, как вишенка на этом испорченном торте. Хэнк сделал шаг вперёд, его голос стал мягче. -Женя, я не враг тебе. Я просто хочу помочь. -Помочь- я фыркнула.- Ты только себе и своему папаше помогаешь. Ты уже однажды меня предал. Почему я должна верить тебе теперь? Света крепче сжала мою руку, её голос был полон сочувствия. -Женя, давай просто уйдём отсюда. Нам нужно отдохнуть. Я глубоко вздохнула, пытаясь справиться с эмоциями. -Ладно, Света. Пойдём. Мы начали уходить, но Хэнк не сдавался. -Женя, подожди. Ты не можешь просто уйти. -Что, опять арестуешь меня?- я бросила ему вызов, чувствуя, как пьяный гнев наполняет меня. -Ты уже один раз сделал это. Давай, сделай это снова. Хэнк шагнул ближе, его лицо было напряжённым. -Не доводи до этого, Женя. Я схватила бутылку и бросила её ему под ноги. -Давай, Света, бежим! Мы побежали, оставляя Хэнка позади. Света держала меня за руку, и мы мчались по улице, чувствуя, как адреналин пульсирует в наших венах. -Ты в порядке?- крикнула Света, оглядываясь через плечо. -Да,- задыхаясь, ответила я. -Просто бежим! Мы мчались вперёд, оставляя позади тьму и воспоминания. Может быть, однажды я смогу разобраться со своими чувствами, но сейчас единственное, что имело значение – это вырваться из этой ночи и найти путь к свету.