Часть 19

Я проснулась в крепких объятиях, сначала не совсем понимая, что происходит. Тепло его тела и рука, обвивающая мою талию, были слишком реальными, чтобы быть сном. Голова болела, словно кто-то стучал по ней молотком. Я попыталась пошевелиться, но его рука удерживала меня на месте. Неприятное ощущение удушья накатывало с новой силой. Постепенно, сквозь пелену сна и боли, пришло осознание. Я приподняла голову и увидела его лицо. Рядом со мной лежал Кислов, спокойно дыша, будто это самое естественное место для него. Его ресницы чуть подрагивали во сне, а губы были расслаблены. Моё сердце замерло, а затем забилось быстрее. Какого дьявола произошло? Я не могла вспомнить. — Чёрт возьми... — прошептала я, стараясь не разбудить его. Медленно, стараясь не разбудить его, я выскользнула из его объятий. Рука его безжизненно упала на постель, вызвав у меня мгновенный испуг, но парень продолжал спать крепким сном. Каждый мой шаг был осторожен, чтобы не производить ни звука. Я осмотрелась. Комната казалась чужой и враждебной. Постепенно гнев начал брать верх над замешательством. Как я могла так напиться, чтобы оказаться здесь, с ним, из всех людей? Этот человек, которого я ненавидела всем сердцем, теперь лежал рядом со мной, будто ничего не произошло. Я что, не могла найти кого-нибудь получше? С усилием я откинула одеяло и встала с кровати. Ступни мягко касались холодного пола, и каждый шаг казался громом в тишине комнаты. Внутри всё клокотало, гнев смешивался со стыдом. Руки дрожали, но я заставила себя действовать спокойно и методично. Стараясь не поддаться панике, я быстрыми, но аккуратными движениями открыла дверцу шкафа, и быстро переоделась в чистую одежду. Перед выходом оглянулась на него в последний раз. Он всё ещё спал, не подозревая о буре эмоций, кипящих внутри меня. Его спокойное лицо казалось олицетворением всего, что я ненавидела в этот момент. — Дерьмо, — прошептала я снова, сжимая зубы и чувствуя, как внутри всё сжимается от злости на саму себя за глупость. Внутренний голос обвинял меня в каждом шаге, который привёл к этой ситуации. Я направилась на кухню, чувствуя, как сердце гулко стучит в груди. Голова трещала после похмелья, и каждый шаг отдавался эхом боли. Руки дрожали, но я старалась не замечать этого, сосредотачиваясь на одном — добраться до кухни и заварить кофе. Дойдя до кухонной стойки, я нашла турку и начала насыпать кофе, движения были машинальными. Вода закипела, и я, стараясь не думать о происходящем, наблюдала за тем, как темная жидкость медленно поднималась, наполняя воздух знакомым ароматом. Голову словно стягивало обручем, и я чувствовала, как всплывают обрывки воспоминаний. Пальцы искали пачку сигарет, и я быстро закурила, глубоко затянувшись. Дым обжег горло, но это было приятное отвлечение от хаоса в голове. Я попыталась вспомнить прошлую ночь, но все было в тумане. Лишь какие-то обрывки... Слёзы. Кто-то плакал. Я? Кто-то еще? Вспышки расставания, горькие слова, крики. Бутылка вина, каждая капля которой будто стирала реальность, унося меня все дальше от здравого смысла. Как я могла оказаться в одной кровати с ним? Что произошло? Горечь и отчаяние смешивались внутри меня. Воспоминания были слишком размытыми, чтобы сложиться в единое целое. Я пыталась цепляться за каждую деталь, но они ускользали, как песок сквозь пальцы. Только обрывки... и эти проклятые объятия, от которых хотелось избавиться как можно скорее. Кофе был готов. Я налила его в чашку и сделала первый глоток, чувствуя, как горячая жидкость проникает внутрь, наполняя меня теплом. Но это не успокаивало. Внутри все еще бурлила буря. Я закрыла глаза, пытаясь найти хоть какую-то опору в этом хаосе. Кофе помогал, но не так, как хотелось бы. Я сидела на табурете, обхватив чашку обеими руками, и смотрела в окно на медленно просыпающийся город. Дым от сигареты тонкими струйками поднимался вверх, смешиваясь с воздухом. Внутри все еще кипел хаос, но я пыталась сосредоточиться на настоящем моменте. Снова и снова я пыталась восстановить прошлую ночь. Слёзы, крики, обрывки фраз, боль и гнев. Казалось, всё это было в параллельной реальности. Моя реальность сейчас заключалась в том, что я сидела на кухне, сжимая чашку кофе, и боролась с ощущением, что мир вот-вот рухнет. Я затянулась сигаретой и выдохнула дым, который кружился перед глазами, скрывая от меня мир. Воспоминания о расставании снова нахлынули. Его слова, мои слова. Всё было перепутано и искажено. Вина — вот что сопровождало каждую мысль. Но в этом тумане была лишь одна ясная деталь: я хотела забыться, но одновременно не могла. За окном просыпался город, но внутри меня был мрак. Я вспомнила, как вчера, поздно вечером, мы встретились. Слова, которые не должны были быть сказаны. Эмоции, которые вышли из-под контроля. Бутылка вина, которую я выпила почти в одиночку, надеясь заглушить боль. И вот, я здесь, на этой кухне, с чашкой кофе и сигаретой, пытаясь собрать осколки воспоминаний. Он ещё спит, не подозревая, что я уже встала. Что я уже переживаю эту бурю. Я не знаю, что скажу ему, когда он проснется. Может быть, ничего. Может быть, просто уйду, не сказав ни слова. Я сделала ещё один глоток кофе, чувствуя, как горячая жидкость согревает меня изнутри. Это был единственный источник тепла в этом холодном утре. Воспоминания всё ещё были размытыми, но одно я знала точно — я больше не хочу переживать это снова. Никогда. Дверь кухни приоткрылась, и на пороге появился Кислов. Он выглядел так же усталым, как и я, но в его глазах будто был отблеск понимания. — Честно, я бы удивился, если бы ты не сбежала, — произнёс он с лёгкой улыбкой. — Я настолько предсказуема? — Настолько, что я могу уже сейчас с уверенностью сказать, что будет происходить дальше — сказал он, присаживаясь напротив меня, и беря кружку чая, что я сделала на автомате, даже не поняв этого. Я уставила взгляд в свою чашку кофе, отрывисто мешая ложкой содержимое, словно пытаясь найти ответы в каплях жидкости. Тишина нависла между нами, тяжёлая и напряжённая, будто предвещая что-то большее, чем просто слова. — И что же будет? — спросила я, поднимая глаза на него. — Ты вновь пошлёшь меня куда подальше, мы посремся как всегда, не будем разговаривать, а когда ты вновь будешь вся в соплях, прибежишь ко мне. — Как ты угадал? — ахнула я, пытаясь скрыть разрушающие меня эмоции под маской равнодушия. — Я просто ванга, — ответил он с лёгкой усмешкой, будто укрываясь за приятной банальностью. — Никогда не наблюдала за тобой магических способностей. — Так кто ж всю кантору палит, накроют ведь, — усмехнулся он. Я вздохнула, отводя глаза от его, пытаясь уйти в мир своих мыслей. Но он всё равно был рядом, словно неотъемлемая часть моего существования, которую я не могла выбросить. — Верно, — прошептала я, снова погружаясь в свой кофе, словно в надежде найти там какое-то решение, какой-то ответ. — Так что, не сбежишь? — А? — спросила я, поднимая на него глаза, ведь была погружена в свои мысли. Он усмехнулся, повторяя: — Так что, не сбежишь? Молчание повисает в воздухе, и я ощущаю, как мысли роятся в голове. Сомнения одолевают меня, и я никак не могу решиться на ответ. Минуты тянутся бесконечно, пока я пытаюсь подобрать правильные слова. — Не знаю, — наконец произношу я, разрывая тишину. — Наверное, сбегу. Он медленно кивает, как будто ожидал такого ответа. Его глаза на мгновение опускаются, и в этом движении я вижу понимание и принятие, словно он уже давно смирился с моей непостоянностью. Его лицо остаётся спокойным, но в уголках губ мелькает едва заметная грусть. Он подносит чашку к губам, делая глоток чая, словно этот простой жест помогает ему сохранять самообладание. — Но спасибо тебе, — произношу неожиданно даже для себя. Кислов резко поднимает на меня свои глаза, хмурясь. В них мелькает искра недоумения. — Спасибо? — повторяет он, не веря своим ушам. — Да, спасибо, — смотрю на него без улыбки, давая понять, что я не шучу. — Ты вчера был со мной... Мог плюнуть на меня и пойти спать, или уйти куда-то, но ты остался со мной. Я тогда не сильно соображала, и только богу известно, что я могла натворить. А могла я натворить много, — на моём лице появляется усмешка. — Что же, например? — Не знаю... — я задумалась, думая, что я действительно могла бы сделать по пьяни. — Пойти к Дане и закатить скандал, а если бы не вышел из дому, разбила бы окно. — С тобой опасно ссориться, — усмехнулся Кислов. — В копеечку влететь можно. — Не представляешь, ещё в какую, — я сверкнула глазами, но тут же смягчилась в лице. — Так что действительно спасибо. Он снова кивает, но на этот раз его лицо озаряется тёплой улыбкой. Словно мои слова развеяли часть его сомнений. — Ты всегда такая непредсказуемая, — говорит он тихо. — Но именно за это я с тобой и дружил. Сердце сжимается от его слов, и я понимаю, что, возможно, впервые за долгое время, я действительно хочу остаться. — Ладно... — протягиваю я, глядя в пустую кружку. — Мне пора собираться на работу. — Разве сегодня твоя смена? — спрашивает он с ноткой удивления в голосе. — Нет, но наш дорогой Владимир Павлович вновь приказал выходить на работу. — Так отказалась бы. — Ага, потом Павлович от меня откажется, — хмыкнула я. — Я же не любимица, как некоторые. Хотя я до сих пор не пойму, как тебе удалось стать любимчиком. — Я слишком обаятелен, — лучезарно улыбнулся Кислов. — Ну-ну, — отвечаю я, словно не слишком убеждена в его обаянии. Он смотрит на меня с небольшой ухмылкой, словно зная, что его слова вызвали сомнения. — Сомневаешься во мне? — спрашивает он, проникая вглубь моих мыслей своим взглядом. — Возможно — отвечаю, пожимая плечами. Я исчезаю из кухни прежде, чем Кислов успевает сказать что-то ещё. Закрываю за собой дверь, опираясь на неё, и откидывая голову назад. На лице играет лёгкая улыбка, а в глазах светится неподдельная радость. Оставшись наедине с своими мыслями, я медленно оборачиваюсь на закрытую дверь, за которой остался парень. Мой взгляд удивленно скользит по двери, и внутри меня пробуждается надежда на то, что, возможно, у нас остался шанс на нормальное общение. Сердце моё бьётся сильнее от мысли о том, что мы, быть может, можем начать всё с чистого листа.

***

Я медленно подхожу к ресторану, каждый шаг сопровождается тревогой, которая вновь возвращает меня к ощущению недавней неопределенности. С каждым приближающимся моментом моя тревога усиливается, особенно когда всплывает мысль о встрече с Даней, с которым у меня "пауза" , и я не знаю, что мне делать с этим. Как только я вижу здание работы, сердце начинает биться сильнее, и я чувствую, что дыхание становится неровным. Внутри меня бурлит мешанина чувств – тревога, страх, сомнения. Я не уверена, как встретится с Даней после нашей последней встречи, и каждая минута приближения к входу напоминает мне об этом. Подходя к дверям, я стараюсь собрать свои мысли и найти внутреннюю силу, чтобы справиться с этой неудобной ситуацией. Но даже в этом моменте мои руки дрожат, а сердце бьется с такой силой, будто готово выскочить из груди. В голове крутится множество вопросов, на которые я пока не нашла ответов, но я решаю войти и столкнуться с этой ситуацией лицом к лицу. Проходя через входную дверь, я ощущаю, как внутренняя напряженность лишь усиливается. Каждый момент, проведенный в коридоре, напоминает мне о том, что в любую минуту я могу столкнуться с Даней. Моя мысль кружится, пытаясь найти способ справиться с этим, но пока я не нахожу ничего, кроме нерешительности и неопределенности. Я медленно направляюсь к кухне, пытаясь подавить тревогу, которая продолжает трепетать внутри меня. Как только я вхожу в кулинарное пространство, меня встречает атмосфера тепла и запахи вкусной еды. Мой взгляд обращается к главному повару, дяде Толе. Увидев меня, дядя Толя нахмуривает брови и смотрит на меня с беспокойством в глазах. Его доброе лицо выражает беспокойство и заботу, и я чувствую, как его теплое присутствие успокаивает меня. В последнее время наши смены не совпадают, и мы видимся редко, поэтому он, вероятно, так же переживает за меня, как и я за себя. — Жень , ты как-то бледная, ты в порядке? — спрашивает он, подходя ко мне с опаской в голосе. Я улыбаюсь и махну рукой, пытаясь успокоить его. —Да, всё хорошо. Просто не выспалась - отвечаю я, стараясь подавить волнение, которое накатывает на меня волнами. — Ну, смотри. Если что, я здесь, Женька. Просто скажи мне, если тебе нужна помощь или поддержка, и я быстро проучу Кислова, — говорит он, кладя руку мне на плечо с нежным взглядом. — Спасибо, дядя Толя. Я это помню и очень ценю, — отвечаю я, но тут же хмурюсь, осознавая полностью его слова. — А при чём тут Кислов? Я не говорила, что он причастен к моему настроению. — А разве это не так? — его взгляд становится чуть более серьёзным, но всё ещё тёплым и заботливым. — Как ни странно, но нет... — прошептала я, опуская глаза — Ладно, спасибо вам за заботу, но я правда в порядке. А сейчас простите, но мне пора работать. Дядя Толя кивает, его беспокойство не исчезает полностью. Он знает меня слишком хорошо, чтобы просто поверить в мои слова. Однако он уважает моё желание не обсуждать это сейчас и не продолжает допытываться. Я направляюсь к своим обязанностям, проверяя заказы и убирая со столов. С каждым шагом беспокойство растет, словно тяжесть на плечах. Мысли о Дане не отпускают меня: что я скажу, когда увижу его? Как он отреагирует? Сможем ли мы поговорить нормально, без напряжения и недопонимания? Я стараюсь сосредоточиться на работе, но тревога прочно держит меня в своих тисках. Каждое движение становится механическим, а улыбка на лице — натянутой. Время словно замедляется, и я понимаю, что скоро придётся столкнуться с тем, от чего я так долго убегала. Проходя мимо столов, я замечаю, как свет играет на стеклянных бокалах, как звучит смех посетителей. Но эти мелочи не могут отвлечь меня от ожидания встречи с Даней. Внутри меня бушует буря эмоций, и каждое мгновение кажется вечностью. И вот, в какой-то момент, убирая со стола пустые тарелки, я краем глаза замечаю знакомый силуэт. Даня входит в зал. Сердце мгновенно сжимается, и я стараюсь скрыть своё волнение. Наши взгляды встречаются на мгновение, наполненное смесью чувств: от страха до надежды. Но вместо того чтобы подойти или хотя бы кивнуть, он лишь бросает на меня короткий взгляд и проходит мимо, не сказав ни слова. Я ощущаю, как холодная волна прокатывается по телу. Все те слова и мысли, которые я так тщательно готовила, оказываются ненужными. — Он это серьезно? — прошептала я, глядя ему в спину. Я ощущаю, как холодная волна прокатывается по телу. Все те слова и мысли, которые я так тщательно готовила, оказываются ненужными. Этот неожиданный поворот событий добавляет новой тревоги и оставляет ощущение пустоты. Пытаясь справиться с нахлынувшими эмоциями, я продолжаю собирать посуду со столов. Но каждое движение теперь отдаётся глухой болью в груди. Стараясь не обращать внимания на его присутствие, я всё же не могу подавить нарастающее возмущение. Как он мог просто пройти мимо? Да, у нас сейчас пауза, но это не значит, что он может делать вид, будто мы не знакомы. Мои мысли крутятся вокруг его поступка. Возмущение и гнев постепенно захлёстывают меня. Внутри нарастает обида: неужели ему настолько всё равно? Я злюсь на него за это холодное безразличие, за то, что он лишил меня возможности высказать всё, что накопилось. Я бросаю взгляд на зал и вижу, как Даня спокойно принимает заказы у другого стола, как будто ничего не произошло. Его спокойствие лишь подливает масла в огонь моего негодования. Я больше не могу сдерживаться. Внутренний диалог достиг своей кульминации, и я решаю, что нужно поставить все точки над "i". Собрав всю свою смелость, я направляюсь к нему. Гнев и разочарование придают мне решимости. Подходя к нему, я практически не сдерживаю свой раздражённый тон: — Даня, что за поведение? Мы же не чужие друг другу! Он медленно поднимает глаза и встречает мой взгляд с лёгким удивлением, будто не ожидал такой реакции, но я не давала ему вставить ни слова. — Мы на паузе, но это не значит, что нужно делать вид, будто мы не знакомы! Ты просто прошёл мимо, как будто ничего не было! В его глазах промелькнула тень осознания, но он быстро спрятал свои чувства за маской равнодушия. — Я просто не хотел создавать сцену, — спокойно отвечает он, стараясь не поддаваться моему тону. — Создать сцену? — мои слова зазвучали громче, чем я планировала. — Игнорировать меня — это лучшее решение, по-твоему? Даня тяжело вздохнул, его брови нахмурились, и он встретил мой взгляд, словно пытаясь передать мне свои мысли через силу воли. — Я думал, что это будет проще для нас обоих. — Проще? — моя злость превратилась в горечь, голос стал тихим, но насыщенным эмоциями. — Может, для тебя и проще, но не для меня. Если у нас проблемы, нужно их решать, а не притворяться, что их нет. Он молчал, и в этот момент я почувствовала, как вся обида и злость начинают отпускать, оставляя за собой лишь усталость. Мне нужно было выговориться, и теперь я понимала, что это не приблизило нас к решению, но хотя бы принесло мне немного облегчения. — Даня, я ненавижу недоговорки, и я не могу понять, что происходит. Мне нужно понять, почему ты, мой парень, вдруг избегаешь меня. — Даня попытался вставить слово, но я не дала ему этого сделать. — Ты избегаешь меня, не отрицай этого. Он снова тяжело вздохнул и наконец нашёл слова: — Мне трудно, Женя. Не потому, что я не хочу разговаривать. Я просто не знаю, как объяснить... — Так попробуй хотя бы — с раздражением произнесла я. — Я не знаю, как объяснить, Женя, — произнёс Даня наконец, его голос звучал искренне, хотя и наполненный беспокойством. Он отвёл взгляд в сторону, словно ища поддержки в молчании комнаты. Я почувствовала, как раздражение начинает сменяться озадаченностью. Внезапно мне стало жаль его, и я поняла, что мои эмоции не могут просто исчезнуть. — Даня, я не хочу тебя давить. Просто скажи мне правду, пожалуйста. Он опустил глаза, словно с трудом сдерживаясь. — Женя, я... я не уверен, что мы находимся на одной волне в последнее время. И мне кажется, что я должен разобраться в этом сам. Моё сердце замерло на мгновение от неожиданности его откровения. Я понимала, что не всегда можно контролировать, что происходит в отношениях, но слышать это от него было больно. — Ты что, считаешь, что я не понимаю? — спросила я, голос уже не такой громкий, но пронизанный горечью. Даня поднял глаза и встретил мой взгляд. В его глазах не было ответа, только немая просьба о понимании. — Я... Я думаю, нам действительно нужно время, — произнёс он наконец и медленно поднялся. — Пауза была хорошей идеей. Мы поговорим, когда я буду готов говорить. Он молча направился к двери кухни, а я осталась стоять у столика, чувствуя себя потерянной и без ответов. — Пауза была хорошей идеей — повторила я, с силой сжимая ложку, что быда у меня в руке. — Ох уж эти подростковые драмы, — прозвучал ехидный голос сзади. Я вздрогнула от неожиданности и медленно повернулась. Передо мной стоял Сергей с выразительными чертами лица и глазами, которые казались всегда чем-то загадочными. Он был одет в стильный пиджак, который смотрелся на нем словно вторая кожа. Ткань точно стоила уйму денег, и была сшита на заказ, подчёркивая его безупречный вкус и стремление к идеальному образу. Это была его отличительная черта — всегда выглядеть, как с иголочки, чтобы в любой обстановке было ясно, что он одет дорого и стильно. — Опять ты, — произнесла я, сузив глаза. — Опять я, золотце моё, — широко улыбнулся он, его глаза играли неподдельным удовольствием. — Не называй меня так, — произнесла я хмуро, чувствуя, как напряжение между нами нарастает. Сергей лишь усмехнулся в ответ и небрежно сунул руки в карманы своих дорогих брюк. — Хорошо, — легко сказал он, — И долго вы уже? Я сделала глубокий вдох, пытаясь удержать накатившую на меня волну эмоций. Он всегда умел ставить в тупик своими неожиданными вопросами. — Что долго? — не поняла я. — С братцем моим давно вместе? Сергей прищурил глаза, словно размышляя о следующих словах. — Просто интересно, — сказал он невозмутимо. — И что тебе так интересно ? — спросила я, сохраняя при этом некоторую дистанцию. Сергей ненадолго задумался, словно взвешивая свои слова. Его выразительные черты лица выделялись на фоне общего роскошного облика: уверенный взгляд и лёгкая улыбка создавали впечатление человека, привыкшего получать желаемое. — Да просто хочу понять, что происходит в жизни моего братца. И в твоей тоже, раз уж мы здесь встретились, — ответил он, наконец поднимая взгляд. Я почувствовала, как его слова будто осыпали меня вопросами, на которые я сама ещё не знала ответов. — С каких пор ты стал заботливым братиком? — спросила я, скрестив руки на груди. Мой взгляд стал более сосредоточенным, пытаясь прочитать его настроение. Сергей лишь усмехнулся в ответ. — С этих. Так скажешь? — Мы... находимся в сложной ситуации. Но это наша личная жизнь, Сергей. Тебя она не касается, — ответила я, сохраняя спокойный тон, несмотря на накал обсуждаемой темы. Он кивнул, понимающе и без лишних комментариев. Сергей казался несколько расслабленным, но в его глазах мелькнуло что-то, словно он придерживался своей стратегии. — Я понимаю, — сказал он наконец, — это ваше дело. Просто я не могу не интересоваться семейными делами, особенно если они касаются Дани. Я чувствовала, что его взгляд взвешивает каждое моё слово, словно он пытался раскрыть мои мысли. — Ты же знаешь, как он может быть упрямым, — добавил Сергей после небольшой паузы. — Не хочешь ли поделиться, что происходит? Может быть, я смогу помочь. Я ощутила, как напряжение в комнате возрастает, словно вопросы Сергея открыли боковой канал для всего, что я стремился скрыть. — Нет, — ответила я, сдерживая внутреннюю тревогу. — Это между нами. Сергей кивнул, уважительно признавая моё решение. — Ясно — сказал он, коротко кивнув. — Ты серьезно думаешь, что я поверю, что ты вдруг стал хорошим братом? — спросила я вдруг — Не переживай, Даня многое мне рассказал о тебе, чтобы у меня не было и малейшего доверия к тебе. — Вот мелкий гад — прошептал Сергей, но с широкой улыбкой на лице — И что же он тебе рассказал обо мне? — К примеру то, что ты пытался его убить. Достаточно весомый аргумент, чтобы не доверять тебе, ты так не считаешь? — Вот фантазер, — резко бросил Сергей, его голос звучал с ноткой раздражения. — Такой же, как ты честный человек, — сказала я настойчиво, встречая его взгляд. — Не стоит принимать всё, что говорит Даня, как истину, — возразил Сергей, улыбаясь с намёком на иронию. — И всё же я склонна верить ему, нежели тебе. — Зря, очень зря, — отметил Сергей с тоном упрека, его глаза выражали сложную смесь чувств. — Что ты хочешь, Сергей? — спросила я прямо — В жизни не поверю, что ты пришёл интересоваться жизнью брата. — Тебя не обманешь. Мне нужен Кислов. — Не надоело тайные свидания здесь устраивать? — спросила я с лёгкой иронией, чувствуя, как напряжение между нами возрастает. — С чувством юмора у тебя плоховато, — отметил Сергей, улыбаясь немного напряжённо. — Как уж есть, — ответила я невозмутимо. — И всё-таки, позови мне Кислова, — настаивал Сергей. — Нет его, — сказала я твердо. — А если найду? — продолжил он. — Не найдёшь, — завершила я, сохраняя решимость в своих словах — Если это всё, дверь там, — сказала я твердо, указывая на дверь. Сергей молча посмотрел на меня, словно взвешивая мои слова, затем медленно кивнул. — Хорошо, как скажешь, — проговорил он наконец и медленно направился к двери. Я почувствовала смесь облегчения и некоторой тревоги, когда он вышел из комнаты, захлопнув за собой дверь.