Часть 23

Наши губы встретились в стремительном порыве, словно мы оба слишком долго сдерживали это желание. Утренний бриз с моря обвивал нас, не давая остыть, и его руки уверенно легли на мою талию, притягивая меня ближе. Я почувствовала, как его тепло окутывает меня, и лёгкие волны, омывающие берег, создавали вокруг нас атмосферу интимности. В этот момент время словно остановилось — мы были одни на пляже, только шум моря и звуки начинабщегося утра окружают нас, поглощённые своими чувствами. Я запустила пальцы в его волосы, которые были тёплыми и немного влажными от морского воздуха, и он отозвался на каждое моё прикосновение, как будто чувствовал каждый мой порыв. Поцелуй был горячим и настойчивым, с нотками спешки, будто мы пытались наверстать упущенное время, скрытые за маской дружбы и равнодушия. Тела тесно прижаты друг к другу, его дыхание смешивалось с моим, создавая ощущение неотвратимости и страсти. Но вдруг, прямо посреди этого бурного обмена чувств, меня охватил внезапный страх. Я резко отстранилась, тяжело дыша сделала пару шагов назад, и посмотрела на него широко раскрытыми глазами. Его лицо, прежде полное уверенности и желания, теперь выражало смятение. Казалось, он тоже был потрясён внезапным наплывом эмоций. — Черт... Я... это всё алкоголь, — быстро пробормотала я, стараясь найти хоть какое-то рациональное объяснение. Мой голос дрожал, выдавая внутреннюю борьбу. — Наверное, я переборщила. Он замер, его дыхание было ещё сбивчивым, а грудь тяжело вздымалась. Но в его глазах мелькнула усмешка, как будто он знал, что на самом деле происходило. — Алкоголь? — переспросил он, приподняв одну бровь и пристально глядя на меня, как будто пытаясь разгадать, что происходило в моей голове. Его голос был низким и равнодушным, скрывающим настоящие эмоции. — Ты серьёзно думаешь, что я куплюсь на это? Эти жалкие пару шотов, что ты выпила, уже давно выветрились. Ты давно хотела этого, и я тоже. Я сделала ещё шаг назад, но попыталась сохранить уверенность в голосе, несмотря на лёгкий страх. — Может быть, и так, но это всё равно была ошибка, и... — Ошибка? — перебил он, делая шаг ко мне ближе. Его глаза полыхали решимостью, и я почувствовала, как его близость начинает лишать меня ясности. — Не будь такой дурой хоть иногда. Это далеко не было ошибкой. И, знаешь, я тоже не трезв, — его голос стал ещё тише, почти шёпотом, а в его губах играла усмешка, которую я могла ощущать. — Так что, если твоё оправдание - алкоголь, то моё тоже. Его слова проникли в меня глубоко, и прежде чем я успела что-то сказать, он снова поцеловал меня. На этот раз поцелуй был ещё более страстным, как будто он хотел стереть все мои сомнения. Лёгкий запах морской соли и свежести был у нас на губах, и я почувствовала, как моё сердце ускоряет ритм, и все оправдания и страхи растворяются в этом поцелуе, как снег под солнечными лучами. Я ответила ему с такой же силой, осознавая, что больше не имеет значения, что было до этого. В этот момент мы были только двумя людьми, которые нашли друг друга на пустынном пляже , и ничего больше не имело значения. Спустя время я вновь отстранилась, ощутив, как Кислов замирает в ожидании. Мы оба тяжело дышали, и утренний воздух был напоен солёным запахом моря. Солнце только начинало вставать над горизонтом, окрашивая небо в мягкие розовые и золотистые оттенки. В этот тихий момент, когда мир вокруг нас начинал просыпаться, тишина и спокойствие контрастировали с теми бурными эмоциями, которые мы только что пережили. — И что теперь? — спросила я, глядя на него с вызовом. — Поцеловались и всё? Или ты сначала планируешь переспать со мной, а потом сбежать к другой? Кислов нахмурился, и его взгляд стал более серьёзным. Он на мгновение замер, а затем попытался разрядить напряжение с сарказмом. — А чего так? Может, не заканчивая с тобой, начну с другой? Тройничок здесь устроим? — Ты сейчас серьёзно? — ответила я, не скрывая недоумения и раздражения. — Да нет, конечно. Ты какого обо мне мнения вообще? Я не скрываю, я ещё тот бабник, но ты думаешь, что я так с тобой поступлю? — его голос стал более резким, но в глазах всё ещё читалась искренняя обида. — А разве нет? — резанула я, чувствуя, как злость сжимает грудь. — Однажды я тебе поверила, и ты знаешь, как это всё закончилось. Я помню, как ты унизил меня с этой чёртовой Лизой. Как мне было чертовски больно. Он отвёл взгляд, явно стараясь скрыть раздражение и отрывок воспоминаний о том времени. — Это было давно, и я сказал, что этого не повторится. Это была огромная ошибка. Я понимаю твоё недоверие, но если мы будем снова ковыряться в прошлом, то что мы здесь делаем? — Что мы здесь делаем? — парировала я, чувствуя, как нарастает внутреннее напряжение. — Мы здесь потому, что ты не можешь определиться. Вечно возвращаешься и устраиваешь эту чёртову драму. То меня обвинял во всём, теперь извиняешься, говоря, что это была ошибка. Но эта ошибка была и её никак не забыть. Кислов нервно провёл рукой по волосам, словно пытаясь справиться с собственным раздражением. — И что мне делать? Давай разберёмся, что будет дальше. Я не хочу снова угодить в ту же хреновину с обманами и оправданиями. Если ты не хочешь со мной быть, скажи прямо, а не мели всякую чушь. Я почувствовала, как комок эмоций в груди становится всё плотнее. — Я мелю чушь? Мне просто нужно понять, на что я могу рассчитывать. Если ты действительно готов что-то изменить, то покажи это делом, а не словами. Или ты думаешь я хочу повторения всей этой истории? Кислов посмотрел на меня с выражением, в котором смешались раздражение и решимость. — Хорошо, я понял. Если ты хочешь, чтобы я доказал тебе всё дейсвиями, я докажу. У нас есть шанс, и я готов попробовать, но если ты продолжишь эту игру кто больше пострадал от той ситуации, мы снова окажемся в том же болоте. В воздухе повисло напряжение, и первые солнечные лучи рассеивали утренний туман. Мы стояли на пляже, словно два корабля, которые снова сталкиваются в бурном море, готовые решать, как двигаться дальше в этом сложном и непредсказуемом пути. Кислов стоял передо мной, и в его глазах был виден внутренний конфликт, который постепенно превращался в решимость. Он глубоко вздохнул и начал говорить, его голос был полон искренности. — Я понимаю, что ты устала от моих обещаний, — сказал он, его голос был тихим, но уверенным. — И я понимаю, что одно моё слово уже не сможет исправить то, что я сделал однажды. Но я не могу просто молчать. Я должен сказать тебе то, что чувствую. Он шагнул ближе, его взгляд был сосредоточен на моём лице. — Я был идиотом. — Кретином, — добавила я. — Кретином, — согласился он. — Придурком, — вновь добавила я. — Придурком, — согласился он. Я хотела ещё что-то добавить, но Кислов меня перебил. — Я понял, — сказал он похмурнев. — Я был большим долбоебом. Я думал только о себе, игнорировал твои чувства и твою боль. Я был так занят собственными желаниями, что не заметил, как разрушал то, что могло быть между нами. И теперь, когда я смотрю на тебя, я вижу, что потерял не просто возможность быть с тобой. Я потерял часть себя. Кислов замедлил речь, словно подбирая слова, которые могли бы передать его истинные чувства. — Я знаю, что сделал ужасные вещи. Я понимаю, как я тебя обидел. И я искренне жалею об этом. Если бы я мог повернуть время вспять и сделать всё по-другому, я бы это сделал. Но я не могу. Я могу только предложить тебе правду — я ошибся, и я хочу исправиться. Он сделал паузу, и я заметила, как его глаза искрятся от напряжения. — Я больше никогда не хочу терять тебя. Я знаю, что могу творить хуйню, очень много хуйни, но теперь я осознал, что у меня есть шанс что-то изменить. Я не хочу быть тем человеком, который делает тебя несчастной. Я не хочу повторять свои ошибки и заставлять тебя страдать. Кислов встал ещё ближе, и я увидела, как его руки дрожат. — Я не прошу тебя поверить мне сразу. Я не прошу тебя забыть всё, что было. Я просто прошу дать мне шанс показать, что я могу быть другим. Я не знаю, получится ли у меня это сделать, но я готов попробовать. Я готов работать над собой и изменить то, что во мне неправильно, чтобы быть тем человеком, которого ты заслуживаешь. Он смотрел на меня с такой настойчивостью, что я почувствовала, как мои собственные защитные барьеры начинают ослабевать. — Я готов сделать всё, чтобы доказать, что могу быть лучше. Я знаю, что это будет сложно, и я не могу обещать, что всё будет идеально, ведь я далек от идеала. Но я обещаю, что сделаю всё возможное, чтобы стать тем человеком, который никогда не причинит тебе боли. И не позволю какому-то Дане забрать тебя у меня. Кислов закончил свою речь, и на его лице появилась смешанная эмоция решимости и усталости. Мы стояли на пляже, и я почувствовала, что его слова начали прорастать в моей душе, несмотря на все предыдущее разочарование. Я стояла перед Кисловым, чувствуя, как эмоции переполняют меня. Его слова о переменах звучали искренне, но мне нужно было больше, чем просто обещания. Я потянулась и осторожно положила руку на его щеку, ощущая тепло его кожи под своей ладонью. Его глаза встретились с моими, и в них мелькнуло удивление, смешанное с надеждой. — Я дам тебе шанс, — произнесла я тихо, но твёрдо. — Но это не просто слова. Мне нужно увидеть, что ты действительно готов действовать, а не просто говорить. Кислов замер, ошеломлённый моими словами. Несколько долгих секунд он просто смотрел на меня, словно не веря, что я всерьёз это сказала. Затем его лицо озарила широкая улыбка, и в его глазах блеснули слёзы радости. — Ты серьёзно? — выдохнул он, его голос дрожал от волнения. Прежде чем я успела ответить, он резко подхватил меня на руки, его объятия стали крепкими и горячими, как будто он боялся снова меня потерять. Его губы жадно искали мои, и он начал меня зацеловывать, оставляя страстные поцелуи на щеках, губах, лбу, везде. Каждый поцелуй был наполнен благодарностью и нежностью, заставляя меня чувствовать, как все мои сомнения растворяются. — Спасибо! Спасибо! — шептал он между поцелуями, его голос был полон искреннего счастья. Не отпуская меня, Кислов вдруг развернулся и направился к воде, его шаги были быстрыми и уверенными. Я вскрикнула от неожиданности, когда он внезапно бросился в сторону моря. Его смех, полный радости и облегчения, смешался с шумом волн. — Кислов! Что ты делаешь? — закричала я, смеясь и пытаясь освободиться из его объятий, но он держал меня крепко, его руки уверенно обнимали меня, не давая вырваться. Море быстро подступало, обвивая наши ноги прохладными волнами. Вода поднималась выше, окутывая нас прохладой, но его поцелуи продолжали согревать меня, пока он не остановился, стоя по колени в воде. Я чувствовала, как холодная морская вода ласково бьётся о наши тела, проникая в каждую пору, но его прикосновения и поцелуи всё ещё согревали меня. — Вода холодная! — закричала я снова, но он лишь усмехнулся и начал засыпать меня поцелуями ещё усерднее, как будто не мог остановиться. — Мне плевать! — прошептал он с улыбкой, его губы прижались к моей шее, затем к ушку, вызывая у меня мурашки по всему телу. — Я не могу перестать. Ты теперь моя, и я больше никогда не позволю тебе уйти. Смех и радость наполнили утренний воздух, и я снова ощутила, как его крепкие руки поднимают меня, увлекая в воду ещё глубже. Вода плескалась вокруг нас, и вместе с ней тонули все наши страхи и сомнения. В этот момент, под первыми лучами солнца и в холодных морских волнах, я поняла, что наконец-то готова дать этому ещё один шанс. Кислов продолжал держать меня в своих руках, его глаза светились радостью и облегчением, как будто весь мир внезапно стал правильным местом. Вода уже обнимала нас почти до пояса, и я ощущала, как прохлада моря постепенно завоевывает моё тело, но тепло его объятий, его нежных поцелуев, никак не давало мне замерзнуть. — Ты понимаешь, что теперь я не отпущу тебя? — его голос был полон решимости, но в нём также звучала детская радость. Он вновь потянулся к моим губам, нежно и настойчиво целуя меня, и я чувствовала, как его счастье передаётся мне. — Никогда, слышишь? Я улыбнулась сквозь поцелуй, ощущая, как в груди растекается тепло. В этот момент я почувствовала, что, возможно, впервые за долгое время, я действительно в безопасности рядом с ним. — И как ты планируешь не отпускать? — задорно спросила я, чуть отстранившись, чтобы посмотреть ему в глаза. — Навечно держать меня в воде? — Если понадобится, — усмехнулся он, притягивая меня ещё ближе. Его глаза смотрели на меня с такой нежностью, что я невольно затаила дыхание. — А как насчёт того, чтобы вытащить меня отсюда? — предложила я с лёгкой усмешкой. — Хотя бы для начала. — Только если ты обещаешь, что снова не убежишь, — сказал он, чуть прищурив глаза, его голос был одновременно серьёзным и шутливым. — Я обещаю, — сказала я, гладя его по щеке. — Я больше не убегу. Кислов не медлил ни секунды. Подняв меня на руки, он уверенно вышел из воды, стараясь, чтобы я как можно меньше намокла, и аккуратно поставил на песок. Я ощущала, как мои волосы и одежда липнут к телу от влаги, но всё это не имело значения в этот момент. — Ты правда веришь мне? — спросил он, глядя мне прямо в глаза, как будто ища в них подтверждение. — Я хочу верить, — призналась я, взяв его лицо в свои ладони. — Я действительно хочу верить, что ты изменился. Его ответом стал новый поцелуй — долгий, тёплый и такой, от которого у меня внутри всё замирало. Казалось, что с каждым новым прикосновением его губ к моим, он старался передать мне всю свою решимость, всё своё обещание, которое он теперь готов был выполнить любой ценой. — Я докажу тебе, — прошептал он, когда наши губы наконец разомкнулись. — Я больше никогда не сделаю такой ошибки. Ты для меня важнее всего на свете. Я кивнула, чувствуя, как в сердце зарождается уверенность, которую я не позволяла себе ощущать уже очень давно. Кислов нежно провёл рукой по моим волосам, отбрасывая мокрые пряди с лица, его глаза блестели от эмоций, которые он не мог сдержать. — А теперь, — продолжил он, вдруг подхватив меня на руки с игривой улыбкой, — пошли греться. Я тут знаю одно местечко... — Кислов! — закричала я, смеясь и брыкаясь, но он уже уверенно шагал вдоль берега, как будто весь мир был у его ног. Наши смех и радость смешались с шумом прибоя, наполняя утренний воздух, и в этот момент я поняла, что, возможно, всё действительно получится. Мы оба знали, что впереди будет непросто, но сейчас, в эту минуту, когда солнце только начинало подниматься над горизонтом, мы были вместе.

***

Я сидела на кухне у Светы, чувствуя себя уютно и спокойно, словно этот уголок её дома был моим собственным убежищем от всего мира. На столе передо мной стояла тарелка с аппетитными оладьями, аромат которых смешивался с запахом свежесваренного кофе, наполняя воздух теплом и умиротворением. Я машинально протянула руку к чашке, наслаждаясь каждым глотком горячего напитка. Света, как всегда, проявила заботу, одолжив мне сухую одежду и заботливо приготовив завтрак. Света стояла у плиты, её лицо было хмурым, а движения резкими. Я видела, как она негодующе сжимала губы, бросая на меня короткие, но красноречивые взгляды. Казалось, её возмущение сейчас закипит и выйдет из-под контроля, как молоко, которое она забыла бы на огне. — Я просто не понимаю, как ты могла дать ему шанс, — её голос был полон искреннего непонимания и даже обиды, словно я лично предала её доверие. Её можно понять, мы вчера собирались потусить вдоем, давно не гуляди, а я пригламила Кислова, а затем сбежала с ним, нечего ец не сказав, и ещё в придачу ко всему начала с ним встречаться. Не совсем красиво с моей стороны. Она повернулась ко мне, упрямо скрестив руки на груди, явно ожидая объяснений. — Нет, я помню , вчера я сказала, что рада за тебя, если у вас что-то получится, но я же не думала, что так быстро! Просто хочу напомнить, как ты его терпеть не могла! Постоянно рассказывала, как он тебя раздражает, как он доводит тебя до белого каления! А теперь, гляди-ка, на руках носит. Я попыталась спрятать смущённую улыбку, но она всё равно прорвалась на моё лицо, когда я вспомнила, как Кислов кружил меня на улице этим утром. Его мокрые волосы, улыбка и тот момент, когда он крепко держал меня на руках... Вспоминалось это с теплотой. — Ну, люди меняются, Свет, — тихо сказала я, делая вид, что сосредоточена на своей тарелке, хотя на самом деле все мои мысли были о том, как объяснить это подруге. — Меняются? — возмущённо повторила Света, её голос стал громче, а руки сжались в кулаки, когда она подошла ближе. — А как же то, что он однажды так больно тебе сделал? Ты ведь до сих пор вспоминаешь это, я же вижу! И вот теперь ты с ним? Как ты можешь так легко забыть? Я почувствовала, как сердце сжалось, и отложила вилку, не в силах продолжать есть. Взгляд мой упал на тарелку, и я вспомнила тот момент, когда Кислов действительно ранил меня — не физически, но эмоционально. Этот случай навсегда остался в моей памяти, как заноза, которая порой даёт о себе знать. Я помнила, как сильно я его ненавидела тогда, как он меня бесил своим безразличием и цинизмом. Но в последние недели я начала замечать в нём что-то другое, нечто, что заставило меня взглянуть на него иначе. Может, это была его неожиданная забота, которую я никак не ожидала увидеть от него. — Я знаю, — прошептала я, медленно поднимая на Свету глаза. В моём голосе звучала смесь грусти и надежды. — Но... я думаю, что он действительно изменился. Я не уверена, что это продлится, но я хочу дать ему шанс доказать это. Я хочу попробовать понять его и себя, понять, куда нас приведут эти новые чувства. Света продолжала смотреть на меня, её лицо смягчилось, но оставалась тень беспокойства в её глазах. Она вздохнула и покачала головой, словно не могла поверить в то, что слышит. — Ладно, если ты так решила... Но если он снова сделает тебе больно, я ему этого не прощу, — твёрдо сказала она, её голос был полон решимости. Затем она наконец улыбнулась чуть мягче, с каплей тепла, и добавила: — А теперь доедай свой завтрак, пока не остыл. Я почувствовала, как на душе стало чуть легче, и снова взяла вилку, чтобы продолжить есть. Света села напротив, её глаза были полны любопытства и беспокойства, но также и настоящей дружеской поддержки. Я знала, что она всегда будет рядом, несмотря ни на что. И хотя объяснять всё это было сложно, я понимала, что могу это сделать, потому что Света — тот человек, который всегда поймёт и поддержит. Мы с Светой продолжали тихо болтать, когда в тишине раздался знакомый звук: мягкое шуршание колёс по полу, и в дверном проёме появилась мама Светы. Её инвалидная коляска плавно въехала на кухню, и я сразу почувствовала, как атмосфера изменилась. Жанна всегда приносила с собой особое тепло, которое наполняло дом. — Доброе утро, девочки, — приветливо сказала она, улыбнувшись нам. Её глаза остановились на мне, и она слегка нахмурилась. — А ты что такая задумчивая сегодня, милая? — Доброе утро, Жанна Николаевна, — ответила я, стараясь скрыть своё волнение, которое, вероятно, всё ещё читалось на лице. — Да так, просто мысли в голове. Вчера день был... необычный. Она, прищурившись, взглянула на Свету, которая тут же отвернулась, делая вид, что занята приготовлением ещё одной порции кофе. — Ох, что-то я чувствую, что вчера у вас было не просто весело, — произнесла Жанна с едва заметной хитринкой в голосе. — Света, а ну-ка, расскажи, что там у вас случилось? Света только махнула рукой, усмехнувшись. — Мам, не начинай, — сказала она, но её тон выдавал, что она вовсе не против немного посплетничать. — Просто наш романтик вчера ушла с вечеринки с Кисловым и вернулась домой только утром. Жанна подняла бровь и снова повернулась ко мне, её взгляд был уже более серьёзным. — О, так это уже серьёзно, если ты утром только вернулась, — сказала она, оценивающе меня разглядывая. — И как же так получилось, что ты теперь с этим Кисловым? Я вздохнула, понимая, что придётся рассказать ещё раз то, что я уже объясняла Свете. Но Жанна всегда относилась ко мне, как к своей, поэтому я чувствовала, что могу быть с ней откровенной. — Мы просто неожиданно сблизились, — начала я, пытаясь найти правильные слова. — Всё началось с танцев, а потом мы пошли на набережную, поговорили, а потом как-то все закрутилось... Жанна молча кивнула, внимательно выслушивая. Её лицо оставалось спокойным, но я знала, что она анализирует каждое моё слово. — Главное, чтобы тебе с ним было хорошо, — наконец произнесла она мягко, но в её голосе ощущалось что-то большее, чем просто интерес. — Знаешь, жизнь — это постоянные перемены, и если ты чувствуешь, что это тот самый человек, может, стоит дать ему шанс. Но будь осторожна, милая. Всегда прислушивайся к своему сердцу, но и не забывай о разуме. Её слова тронули меня, и я кивнула, чувствуя, как волнение внутри постепенно утихает. Жанна всегда умела находить нужные слова, чтобы поддержать, и это не раз помогало мне принимать правильные решения. — Спасибо, Жанна Николаевна, — сказала я, улыбнувшись ей. — Я постараюсь быть разумной. Но пока хочу просто наслаждаться тем, что есть. Она удовлетворённо кивнула, и улыбка снова осветила её лицо. — Это правильно, — сказала она. — Главное — не спешить. Всё само придёт в своё время. Света, наконец, поставила перед нами свежий кофе и села рядом, положив руку на плечо матери. — Ну, вот и всё, — сказала она с улыбкой. — Теперь давайте просто посидим и поговорим о чём-то приятном. Хватит уже обсуждать этих мужчин. Я рассмеялась, почувствовав, как напряжение окончательно растворилось в тёплой и дружеской атмосфере, которую создала Жанна своим приходом. Мы продолжали сидеть на кухне, попивая кофе и наслаждаясь спокойным утром. Время, казалось, остановилось, и разговоры постепенно перетекали от одной темы к другой. Света рассказывала какую-то историю из детства, а Жанна подхватывала её, добавляя свои воспоминания. Я слушала их, ощущая себя частью этого уютного мира, и наслаждалась атмосферой семейного тепла. Но вдруг тишину нарушил звонок на моём телефоне. Я взглянула на экран — это был Кислов. Сердце тут же забилось быстрее, и я почувствовала, как лёгкий румянец проступает на щеках. Света, заметив это, тихо хихикнула, и Жанна тоже улыбнулась, хотя и не сказала ничего. — Ну что, отвечай, не стесняйся, — поддразнила Света, слегка толкнув меня в бок. — Может, он уже соскучился. Я улыбнулась и встала, выходя на балкон, чтобы поговорить с ним наедине. За дверью кухни я остановилась, набирая воздух в лёгкие, и наконец нажала кнопку ответа. — Привет, — сказала я, стараясь скрыть волнение в голосе. — Привет, — ответил он, и я сразу услышала лёгкую усталость в его голосе. — Как ты там? Всё в порядке? — Да, всё хорошо, — ответила я, глядя на утреннее солнце, поднимающееся над крышами домов. — Мы с Светой и её мамой сидим, завтракаем. А ты как? Уже на работе? — Да, с утра было не легко, но сейчас немного полегче, — он помолчал, а потом добавил с улыбкой в голосе: — Знаешь, я не могу перестать думать о вчерашней ночи. Моё сердце снова забилось быстрее, и я почувствовала, как внутри разливается тёплое чувство. Я тоже не могла забыть тот вечер. — Я тоже, — тихо призналась я. — Это было что-то особенное. Спасибо тебе. Он помолчал, словно подбирая слова, а потом тихо произнёс: — Это я должен тебя благодарить. Ты сделала мой вечер. Нет, ты сделала мою жизнь немного лучше. От его слов у меня перехватило дыхание, и я на мгновение потеряла дар речи. Такое признание от Кислова звучало особенно искренне, и я поняла, что он действительно изменился, или, возможно, я просто увидела в нём то, что раньше не замечала. — Я рада это слышать, — наконец ответила я, стараясь удержать голос ровным. — Давай встретимся позже? Я бы хотела продолжить наш разговор. — Конечно, — согласился он. — Как только освобожусь, я тебе напишу. — Договорились, — сказала я, улыбнувшись. — Тогда до встречи. Мы попрощались с Кисловым, и я вернулась на кухню, где Света и Жанна уже ждали меня с любопытством. Я снова села за стол, улыбаясь, и Света, не удержавшись, первым делом спросила: — Ну и что он сказал? Я потянулась за чашкой кофе, и, глядя на две заинтересованные лица, ответила: — Он просто спросил, как я. Сказал, что тоже много думает о том, что было вчера. Мы договорились встретиться позже. Жанна тихо кивнула, её лицо оставалось спокойным, и я заметила, что она одобряет моё решение. Света, с её живым характером, не могла удержаться от комментария: — Ну что ж, это уже похоже на начало чего-то интересного. Надеюсь, вы оба не натворите глупостей. Её слова вызвали лёгкий смех, но когда разговор на кухне продолжался, я почувствовала, как во мне появляется необъяснимая тяжесть . Такие моменты у меня часто случались, когда я находилась у Светы, окружённой теплом и уютом, но порой этот контраст с моим собственным одиночеством становился особенно заметным. Света и Жанна обсуждали свои планы на день, и я невольно погружалась в свои мысли. Воспоминания о детдоме, где я оказалась и позабыла о настоящем семейном тепле, вновь начали тёмным облаком висеть над моим сознанием. Хотя я была окружена заботой друзей, это не могло заменить близости и поддержки, которую я видела у других людей. Света заметила моё задумчивое выражение и остановила разговор с обеспокоенным взглядом. — Всё в порядке? Ты выглядишь немного расстроенной. Я вздохнула, стараясь собраться с мыслями и найти слова для того, чтобы выразить свои чувства. — Просто иногда я думаю о том, как мне не хватает чего-то такого, как у вас, — начала я, глядя на них. — Вы с Жанной имеете настоящую семью, которую я когда-то имела, но потеряла . Иногда это заставляет меня чувствовать себя немного одиноко. Жанна, почувствовав моё состояние, посмотрела на меня с пониманием и мягко сказала: — Знаешь, милая, семья — это не только родные по крови. Мы с Светой рады, что ты с нами. Ты всегда можешь считать нас своей семьёй. Если тебе нужно поговорить или просто провести время вместе, мы всегда здесь для тебя. Её слова были словно бальзам на душу. Я ощутила, как тяжесть в груди постепенно утихает. Мне было приятно знать, что у меня есть место, где я могу чувствовать себя частью чего-то большего, даже если это не совсем то, что я ожидала. — Спасибо, Жанна Николаевна, — сказала я, пытаясь улыбнуться. — Это очень важно для меня. Иногда я чувствую себя немного не на своём месте, но ваша поддержка помогает мне справляться. Света, увидев, что я начинаю улыбаться, предложила сменить обстановку: — Как насчёт того, чтобы провести день вместе? Погуляем в парке и потом посмотрим фильм. Это должно помочь отвлечься и развеяться. Ну может не прям целый день, а то как же твой ненаглядный без тебя, но хотя бы половину, — произнесла она с улыбкой. Её предложение было как раз тем, что мне нужно было, чтобы отвлечься и почувствовать себя лучше. Я кивнула, ощущая, как настроение постепенно улучшается. — Это звучит замечательно. Ч с радостью проведу время с вами, — ответила я, а затем добавила. — А потом пойду к своему ненаглядному. Мы продолжили завтрак в более лёгкой и дружеской атмосфере. Моменты, проведённые в окружении заботы и поддержки, помогали мне почувствовать себя менее одинокой. В такие моменты, даже несмотря на прошлое, я ощущала, что могу находить тепло и уют в неожиданных местах, что делало одиночество немного менее тяжёлым.