Часть 28

Я наконец вошла в дом, закрыв за собой дверь настолько тихо, насколько могла. Снаружи уже брезжил первый свет рассвета, небо медленно светлело, но было ещё серым, как будто не решалось окончательно прогнать ночь. В воздухе стояла тишина, прерываемая только пением ранних птиц. Всё казалось застывшим, как будто мир затаил дыхание. Я почувствовала, как мои пальцы, ледяные и слабые, всё ещё сжимают две пустые пачки сигарет — они были мятыми, с крошками табака, выкуренные до последней сигареты. Ночь прошла словно в тумане: одно за другим выдыхались мысли, чувства, и вместе с ними сигареты. Я медленно разжала руку, и пачки с шорохом упали на пол. Мне было всё равно. Холод окутывал меня, пробираясь под кожу. Одежда, кажется, тоже впитала этот ночной холод, словно я носила его с собой, как второй слой. Я машинально обхватила себя руками, пытаясь согреться, но тщетно. Дрожь стала такой привычной, что я даже не сразу заметила, как мелко трясутся плечи и пальцы. Кожа на лице стянулась, и дыхание было таким неглубоким, что казалось, лёгкие работают через силу. Я осторожно прошла в кухню, стараясь не шуметь. Ване нужно было спать, и я не хотела его будить. Казалось, каждый скрип пола мог прозвучать как громкий удар, но я двигалась так тихо, словно меня здесь вовсе не было. На кухне царил полумрак, и лишь слабый свет от окна придавал предметам смутные очертания. Застыв на мгновение, я перевела дух. Голове нужно было хоть немного проясниться, но в ней по-прежнему стоял туман, наполненный пустыми мыслями. Я открыла шкаф и достала банку с кофе, механически насыпала ложку за ложкой в кружку, которая казалась вдруг слишком тяжёлой. Пальцы почти не слушались, но я знала, что это единственное, что сейчас может вернуть меня к жизни — горячий, крепкий кофе, обжигающий горло и заставляющий сердце биться чуть быстрее. Вода закипела, и я медленно залила кофе, вдыхая его горький, насыщенный аромат. Этот запах на мгновение пробудил что-то внутри, согрел хотя бы на уровне ощущений. В руке кружка слегка подрагивала — от холода, от усталости или от того, что ночь отняла у меня слишком много сил. Я сделала глоток, горячая жидкость обожгла язык, но я не остановилась. Когда кружка опустела, и я поставила её на стол, в дверях кухни появился Ваня. Он был сонный, в одних штанах, с растрёпанными волосами и слегка прищуренными глазами, словно ещё не до конца проснулся. Он остановился на секунду, удивлённо посмотрев на меня. Видимо, не ожидал увидеть меня в такое время, да и мой вид наверняка вызвал вопросы. — Ты чего не спишь? — сонным голосом спросил он, зевнув и потерев глаза. Я почувствовала, как взгляд упал на его лицо, но тут же отвернулась, посмотрев на пустую кружку. Лгать было легче, когда не нужно было встречаться с ним глазами. — Выспалась уже, — соврала я спокойно, небрежно пожав плечами, будто это было правдой. Я не хотела объяснять, не хотела показывать, насколько устала. Пусть лучше он думает, что всё в порядке. Я услышала, как он тихо подошёл ближе, но не подняла головы. Боковым зрением я заметила, как его взгляд скользнул к полу, где валялись пустые пачки сигарет. Он нахмурился, и на его лице отразилось лёгкое замешательство. — А это что? — спросил он, приподняв бровь и кивнув на сигареты. — Они же ещё вчера были полными. Я чувствовала, как холод внутри снова сжимает меня, словно комок подступает к горлу. Не хотелось объяснять, почему эти пачки пустые, не хотелось обсуждать ночь, которая длилась будто вечность. Я вздохнула, опустив взгляд. — Да так… Просто ушли, — ответила я, пытаясь сделать вид, что это не имеет значения. Но мой голос звучал глухо, и даже я слышала, как в нём проскальзывает усталость. Ваня молчал, его глаза на мгновение задержались на мне, как будто он пытался прочитать по моему лицу то, что я не хотела говорить. Я знала, что он не поверил моему равнодушному тону, но, кажется, не стал давить. — Ушли, значит... — он пробормотал это скорее себе, чем мне, и на кухне снова повисла напряжённая тишина. Я услышала, как он подошёл к столу, его движения были осторожными, будто он не был уверен, как правильно себя вести. Может, он хотел спросить, что произошло, но не знал как. Я чувствовала, как моё тело снова начинает мелко дрожать, и крепче обхватила себя руками, чтобы не показывать этого. Ваня тяжело вздохнул, как будто собираясь с мыслями, и присел рядом со мной на стул. — Может, кофе хочешь ещё? — спросил он тихо, словно надеясь, что простой вопрос отвлечёт от разговора, который явно повис в воздухе. Я посмотрела на него краем глаза, пытаясь натянуть на лицо что-то похожее на улыбку, но вместо этого просто покачала головой. — Нет, спасибо. Уже достаточно. — Мой голос прозвучал устало, и я снова опустила взгляд на пустую кружку. Мы оба знали, что дело было не в кофе. Ваня ненадолго замолчал, явно чувствуя, что что-то не так, но не зная, с чего начать. Я чувствовала его присутствие рядом, его тихое дыхание, и это было как напоминание о том, что я не одна, хотя всё во мне кричало об обратном. Он присел передо мной, осторожно взяв меня за руку. Его пальцы были тёплыми, и этот внезапный контраст с моими ледяными руками словно вернул меня на секунду в реальность. Он наклонился ближе, пытаясь поймать мой взгляд, но я упрямо смотрела в сторону, чувствуя, как в горле подступает горечь. — Жень… — его голос был мягким, почти шёпотом, будто он боялся нарушить этот хрупкий момент. — Ты же в курсе, что я всегда рядом, если тебе что-то нужно? Даже просто выговориться. Он не отводил глаз, и я чувствовала этот взгляд как тяжёлое, но бережное прикосновение. В его словах не было осуждения, только тёплая, терпеливая забота. Он знал, что что-то не так, и хотел помочь, но оставлял выбор за мной — говорить или молчать. Мои губы сжались в тонкую линию. Я понимала, что он прав, что мне нужно выговориться, но что-то внутри сопротивлялось. Всё, что я пережила за эту ночь, было слишком личным, слишком запутанным. Я не знала, как начать, и боялась, что слова не передадут то, что я чувствую. Или, может быть, мне было страшно признать это вслух. — Я знаю, — наконец прошептала я, стараясь, чтобы голос не задрожал. — Просто… не сейчас. Мне нужно немного побыть одной, ладно? Я украдкой взглянула на него. В его глазах было столько понимания, что на мгновение мне стало легче. Он не стал настаивать, не задавал лишних вопросов, просто кивнул и медленно поднялся. — Хорошо, — тихо сказал он, слегка сжав мою руку перед тем, как отпустить. — Но ты знаешь, где меня найти. Ваня задержался ещё на секунду, как будто хотел что-то добавить, но вместо этого просто вышел из кухни, оставив за собой мягкий шорох шагов. Как только Ваня вышел, на кухне повисла абсолютная тишина. Я осталась одна, окружённая еле слышным звуком утренней жизни за окном и слабым запахом остывшего кофе. Но тишина уже не казалась такой невыносимой, хотя холод всё ещё сидел где-то глубоко внутри. Я опустила голову, смотря на свои руки, сжимающие край стола, словно тот мог дать мне хоть какую-то опору. Внутри был такой странный хаос — мысли метались, но ни одна из них не могла найти логическое завершение. Что-то не давало мне покоя, сжимало сердце, но я не могла до конца это осознать. Возможно, всё накопившееся за последние дни вылилось в ту бессонную ночь, а теперь просто не осталось сил скрывать это дальше. Я почувствовала, как мои плечи немного опускаются, и вдруг, совершенно неожиданно для самой себя, я выдохнула, почти всхлипнув. Этот слабый звук вырвался прежде, чем я успела его подавить. И в ту же секунду слёзы подступили к глазам, хотя я отчаянно старалась сдержаться. Грудь сжалась от напряжения, а руки задрожали сильнее. Слёзы уже было не остановить. Они медленно стекали по щекам, беззвучно капая на мои колени. Я не знала, откуда взялась эта слабость, этот внезапный приступ эмоций. Может, это было накопившееся напряжение, страхи, бессонные ночи и дым, которым я пыталась скрыться от собственных мыслей. Но сейчас всё рухнуло разом. Тишина больше не давила — она обволакивала, и в этой тишине, наконец, было безопасно дать волю слезам. Я наклонилась вперёд, прижав руки к лицу, и позволила себе расплакаться. Внутри всё выкручивало, но с каждой слезой становилось легче дышать. Слёзы текли сами по себе, без конкретной причины, но они приносили хоть какое-то облегчение, как будто с ними уходит часть той тяжести, что я носила в себе. Я пыталась собрать себя, вытереть слёзы, как вдруг услышала, как дверь кухни снова скрипнула. Ваня вернулся, явно услышав мой плач. Он шагнул внутрь быстро, но осторожно, словно не хотел напугать меня своим присутствием. В его глазах сразу отразилось беспокойство, и я заметила, как он на секунду замер, увидев мои покрасневшие глаза и мокрые щеки. — Женечка... — тихо произнёс он, и в его голосе была такая тёплая забота, что я почувствовала, как волна новых слёз снова подкатила к горлу. Я хотела отвернуться, спрятать лицо, но уже было поздно — он всё видел. Ваня быстро подошёл ближе и, не говоря ни слова, присел рядом со мной, снова взяв мои руки в свои. Я попыталась что-то сказать, может, отмахнуться или успокоить его, но вместо этого лишь всхлипнула, не в силах сдержать себя. Он ни на секунду не разжал рук, его прикосновение было таким уверенным, тёплым, словно через него он хотел передать мне часть своей силы. Ваня ничего не спрашивал, не торопил меня, просто был рядом — его присутствие было как якорь, удерживающий меня на плаву в этом море эмоций. Я наконец позволила себе расслабиться, почувствовав, как мои руки перестают дрожать. Слёзы снова текли, но теперь в них не было той острой боли, а только тихая усталость. Ваня сжал мою руку чуть крепче, и я поняла, что больше не нужно ничего скрывать. — Прости, — прошептала я едва слышно, опуская голову. — Я просто... не знала, как иначе. — Не извиняйся, — мягко ответил он, и я почувствовала, как он легко погладил мою руку большим пальцем. — Ты не должна проходить через всё это одна. Он слегка наклонился, чтобы заглянуть мне в глаза, и добавил: — Я здесь, Жень. Всегда. Мы справимся, ладно? Я не смогла ответить, только кивнула, чувствуя, как внутри всё медленно начинает оттаивать. Внезапно в комнате заиграл мой телефон, пронзительный звук вибрации и мелодии разорвал тихое утро. Мой взгляд тут же метнулся к спальне, откуда доносился звук. Я нервно дёрнулась, собираясь встать, чтобы пойти за ним, но Ваня мягко положил руку мне на плечо, останавливая. — Я сам принесу, — спокойно сказал он, глядя на меня с тем же пониманием, что и минуту назад. Я на мгновение замерла, внутренне колеблясь. Хотелось схватить телефон самой, отвлечься, сделать что-то привычное, что бы хоть на секунду увести мысли подальше. Но в тот момент его уверенное присутствие словно удержало меня на месте. Я кивнула, чувствуя, как вновь сжимаются плечи, а тело отказывается полностью расслабляться. Ваня встал и направился в спальню. Я смотрела ему вслед, слыша, как звук телефона продолжает разрываться в тишине, а в груди нарастало странное беспокойство — кто мог звонить в такое время? Когда я взяла телефон из рук Вани и увидела на экране лицо Светы, моё сердце забилось быстрее. Я мгновенно подняла трубку к уху, и в тот же момент из динамика донёсся её всхлипывающий голос, полный страха и боли. — Света, что случилось? — спросила я, но её ответом стал только плач. Внутри меня всё сжалось. — Тише, тише, — произнесла я, стараясь говорить спокойно, хотя сама дрожала. — Скажи медленно, что произошло? — Мама... мама... у неё инфаркт, она сейчас в реанимации! — её слова звучали так, будто ножом резали моё сердце. Я остолбенела, охваченная волнением. Страх за подругу, страх за её маму — всё это накрыло меня волной. Я чувствовала, как холод пробегает по телу, как задыхаюсь от тревоги. — Света, послушай меня, — попыталась я говорить уверенно, хотя внутри у меня всё сотрясалось. — Ты где? Тебе нужно быть с ней! — Я с ней, в больнице, но не знаю, что делать! — её голос звучал так, что я ощутила её безысходность. Ваня подошёл ближе, его лицо выражало беспокойство. Он не отворачивался, его поддержка была ощутима. Я знала, что он здесь, готов помочь. — Мы сделаем всё, что нужно, — произнесла я, стараясь вложить в слова всю уверенность, на которую была способна. — Просто держись, я скоро буду. Я закончила разговор и, положив телефон на стол, глубоко вздохнула. В голове метались мысли, но я знала одно — мне нужно быть рядом со Светой. Я оглянулась на Ваню, и его взгляд подсказал, что он понимает, что происходит. — Нам нужно ехать в больницу, — быстро сказала я. В сердце нарастала решимость — У Светиной мамы случился инфаркт. — Да, конечно, — произнёс Ваня без возражений. Его поддержка значила для меня больше, чем я могла выразить словами. Я ринулась собираться, быстро натягивая первые попавшиеся вещи и хватая ключи. В голове всё ещё звучали слова Светы, и я знала, что у неё сейчас сложный момент. Каждая секунда казалась важной, и мне нужно было успеть.

***

Подъехав к больнице, я быстро слезла с мотоцикла и, снимая на ходу шлем, бросилась к входу. Сердце колотилось в груди, а ноги двигались быстрее, чем мысли. В голове всё крутилось: как Света, как её мама, что делать дальше. Я проскочила через двери, оказавшись в ярком, стерильном холле. Стены были холодными и белыми, а запах антисептиков резал ноздри. Я быстро огляделась, пытаясь найти информацию, но взгляд уже метнулся к стойке регистратуры. — Где реанимация? — спросила я, не дожидаясь, пока кто-то подойдёт. Женщина за стойкой удивлённо подняла бровь, но я не могла ждать. Ваня успел подойти и встал рядом, поддерживая меня своим присутствием. Его спокойствие помогало, но тревога внутри не утихала. Я чувствовала, как время тянется, и каждая секунда была на вес золота. — Реанимация на втором этаже, — наконец ответила женщина, указывая на лифт. Я поблагодарила её и тут же бросилась к лифту, нажимая кнопку, чтобы подняться как можно скорее. — Жень, успокойся, всё будет хорошо, — произнёс Ваня, обнимая меня. Его тепло немного помогло, но внутреннее напряжение не утихало. — Да, я знаю, — ответила я, стараясь глубоко вдохнуть, но слова давились в горле. — Просто Света очень близкий для меня человек, как и её мама. Света со мной с детдома, а Жанна стала мне как родная мама. Я не могу быть спокойной, когда близким людям плохо. Ваня крепче сжал меня в объятиях, и я почувствовала, как его уверенность проникает в меня. Но мысли о Свете и её маме не давали покоя. Я знала, что в такие моменты нельзя терять надежду, но страх за подругу душил. — Мы здесь для того, чтобы поддержать её, — сказал Ваня, когда лифт наконец остановился на нужном этаже. — Давай вместе. Я кивнула, и, чувствуя его поддержку, пошла вперёд. Я увидела Свету на одном из диванчиков, её лицо было залито слезами, а глаза покраснели от бессонницы и переживаний. Она выглядела такой уязвимой и потерянной, как будто сама не знала, как оказалась здесь. Моя грудь сжалась от боли при виде её страдания. Я быстро подошла к ней и, не раздумывая, обняла. Света сразу прижалась ко мне, и я чувствовала, как её тело дрожит от слёз. — Всё будет хорошо, — прошептала я, гладя её по спине. — Мы рядом. Она тихо всхлипывала, и я ощущала, как её напряжение немного ослабевает. В такие моменты слова теряют смысл, но моя поддержка была ей необходима. — Я так испугалась, — наконец произнесла она, отстранившись, чтобы взглянуть мне в глаза. — Я не знала, что делать. — Ты не одна, — ответила я, стараясь говорить уверенно. — Мы с тобой, всё будет хорошо. Мы пройдём через это вместе. Ваня стоял рядом, наблюдая за нами с пониманием. Я знала, что мы справимся, даже если сейчас всё кажется ужасным. — Сколько уже идёт операция? — спросила я, стараясь сосредоточиться на информации. — Часа два где-то, — ответила Света, вытирая слёзы. — Мне сказали, что скоро закончится. Я почувствовала, как тревога снова нарастает, но старалась не показывать этого. Два часа — это много, но я надеялась, что всё идёт по плану. — Они сделают всё возможное, — произнесла я, стараясь говорить уверенно. — Главное, что она в надёжных руках. Света кивнула, но страх всё равно блестел в её глазах. Я взяла её руку в свою, чтобы дать понять, что мы вместе в этом испытании. Мы вместе сели на диванчик и начали ждать дальнейших новостей. Света смотрела в пол, её лицо отражало смесь страха и надежды. Я могла ощущать, как её рука дрожит в моей, и это только усиливало мою тревогу. — Ты хочешь что-то выпить? — спросила я, пытаясь отвлечь её от тяжёлых мыслей. — Может, чай или кофе? — Да, кофе бы не помешало, — согласилась она, наконец поднимая глаза. — А ты будешь пить что-то? — спросила я Ваню , но он покачал головой. — Мне пора на работу, — произнёс он с сожалением в голосе. — Владимир Павлович попросил меня приехать пораньше. Внутри меня зашевелилось разочарование. Он выглядел так, будто хотел остаться, но долг звал. — Но… — начала я, но он прервал меня: — Я бы остался, честно, но не могу. Пожалуйста, заботься о себе и Свете. Я буду на связи, если что-то понадобится. В его словах была искренность, и я кивнула, осознавая, насколько важна его работа. Он улыбнулся, и я поняла, что ему не всё равно, даже если он уходит. С каждым шагом к двери я ощущала, как его поддержка уходит вместе с ним. — Ладно, тогда кофе только для нас двоих, — сказала я, стараясь скрыть разочарование. — Подожди меня здесь, пока я схожу за ним, хорошо? Света кивнула, а я встала и направилась к стойке, стараясь держать мысли в порядке. В голове крутились только обрывки: беспокойство о Жанне и желание поддержать подругу. Я подошла к баристе и быстро сделала заказ, наблюдая, как он готовит наш кофе. Когда я забрала два кофе и уже собиралась уходить, заметила знакомую фигуру — это был Сергей. Я нахмурилась, не ожидая его увидеть здесь, в больнице. Он тоже меня заметил и подошёл ближе, в его глазах читалась легкая настороженность. — Привет, — сказал он с лёгкой улыбкой, но её искренность вызывала у меня сомнения. — Привет, — ответила я, чувствуя, как внутри меня возникает смешанное чувство. — Что ты здесь делаешь? — Просто пил кофе, — пояснил он. — В больнице? — не поверила я, и голос мой чуть дрогнул. — Да, мама в последнее время себя плохо чувствует, поэтому мы приехали на обследование, — произнёс он, и в его голосе сквозила лёгкая тревога. — Да? Даня мне не рассказывал об этом, — удивилась я, внутренне осуждая его брата за молчание. Сергей усмехнулся, и в этом смехе была горечь. — Даня вообще мало что рассказывает. — Не правда, — возразила я, пытаясь защитить его. — Да ну? И что же он тебе рассказывал? — спросил он, с любопытством прищурившись. — Многое, — бросила я, хотя сама знала, что это не совсем так. — Женечка, себе-то хоть не ври. Если и рассказывал, то лишь мелочи, а так ты его вообще не знаешь, — произнёс он с легкой насмешкой. Я почувствовала, как в груди закипает раздражение, но старалась не подавать виду. Его слова резали, как нож, и я не могла понять, почему он так уверен в своих выводах. Я вспомнила о том, как много было между мной и Даней раньше. — Может, у нас просто разные взгляды на него, — наконец сказала я, пытаясь уйти от этого разговора. Сергей посмотрел на меня с интересом, его выражение лица изменилось, как будто он пытался разгадать что-то сложное. Внутри меня нарастало напряжение, и я знала, что от этого разговора мне не удастся укрыться. Сергей продолжал смотреть на меня, как будто искал в моих словах скрытый смысл. Я почувствовала, как его пристальный взгляд вызывает у меня дискомфорт. — Ты действительно думаешь, что знаешь Даню? — спросил он, наклонившись немного ближе. — Он очень закрытый человек, и, возможно, ты видишь только ту сторону, которую он хочет показать. Я расправила плечи, стараясь не выдать своей растерянности. — Я вижу в нём доброту и заботу, — ответила я, стараясь говорить уверенно. — Он всегда был рядом, когда мне это нужно. Сергей на мгновение замер, а потом улыбнулся, но это была не теплая улыбка, а скорее насмешливая. — Может быть. Но он может и скрывать много. Просто запомни: за красивыми словами может скрываться что-то иное. Я почувствовала, как слова его заставили меня насторожиться. — Это звучит как предупреждение, — произнесла я, стараясь не поддаваться эмоциям. — Не хочу, чтобы ты страдала из-за него, — сказал он, и в его голосе послышалась искренность. — Я и не страдаю, забыл? — ответила я, поднимая подбородок. — Я встречаюсь с Ваней. Сергей усмехнулся, но в его выражении лица оставалось что-то настороженное. — Ну да, он же в тысячу раз лучше и вернее, — произнёс он с лёгкой иронией. Я почувствовала, как раздражение снова нарастает, но старалась сохранять спокойствие. — Ваня действительно хороший, — сказала я. — Он поддерживает меня, и я знаю, что могу на него рассчитывать. — Как же ты глупа и наивна, — продолжал он, на его губах оставалась насмешка. — Даже Даня, хоть и дурак, но понимает, кто такой твой дорогой Ванечка. — Да что вы все заладили? — воскликнула я, не выдерживая. — Ваня действительно хороший, и я в нём уверена на все сто процентов. — Да? — спросил он, приподняв бровь. — А если порыться в его вещах, как думаешь, изменится ли твое мнение? Слова его поразили меня. Я замерла, не зная, что ответить. Мысли о том, что Ваня может скрывать что-то от меня, закрались в голову. Но я старалась не поддаваться панике. — Я не собираюсь проверять его вещи, — произнесла я сдержанно. — Я доверяю ему. Сергей, видя мою реакцию, лишь засмеялся. — Ну-ну, — произнёс он с насмешкой. — Доверие — это прекрасно, но иногда оно бывает слепым. Я почувствовала, как в груди закипает злость. — Я не слепая, — ответила я, стараясь говорить спокойно. — Я просто верю в Ваню. Он покачал головой, будто ждал от меня другого ответа. — Ладно, — сказал Сергей, отступая. — Просто помни, что мир не всегда так хорош, как нам хотелось бы. С этими словами он развернулся и ушёл, оставив меня в раздумьях. Я стояла на месте, пытаясь понять, откуда взялись его сомнения. Разве не достаточно, что я верю в свои чувства? — Да пошел ты нахуй со своими загадками, — крикнула я ему в спину.