Часть 1. Глава 2 - Душа и тело.

«Что? Где я?» Лили Поттер лежала на холодном, чёрном полу. Она попыталась шевельнуться — и тут же в груди пронзила резкая боль. Вскрикнув, она поднялась на колени, прижимая руку к рёбрам. — Почему так больно? — её голос прозвучал неожиданно глухо. Через пару мгновений боль постепенно отпустила, оставив после себя только слабость в теле. Лили заставила себя осмотреться, но вокруг была непроглядная, абсолютная тьма — ни границы, ни света, ни даже собственных рук перед лицом. Был только ледяной, мёртвый пол под ладонями и ногами. — Боже… В голове вспыхнули последние события: дом, вспышка зелёного света — всё так ярко и отчётливо, будто происходило заново. Сердце сжалось. — Гарри! Джеймс! — закричала Лили. Голос её отозвался пустым эхом, расходясь по пространству, как по бездне. Лили крикнула ещё раз, надрывая связки — вдруг её кто-то услышит, вдруг она не одна. Но никто не ответил. Пошатнувшись, она с трудом поднялась. Боль в груди накатила снова, но теперь слабее — как далёкое напоминание о магии, что смертельно ранит. «Наверное, это заклятие Волдеморта… Но почему я ещё жива? Или, может быть, я вовсе не жива?» — подумала Лили. Она сделала несколько неуверенных шагов вслепую, вытягивая перед собой руки — боясь споткнуться или врезаться во что-то невидимое. Под ногами был всё тот же холодный пол, а вокруг пустота. Сначала она медленно брела в темноту, осторожничая при каждом шаге, иногда озираясь, иногда окликая хоть кого-то. Минуты сменялись десятками шагов и в какой-то момент Лили поняла, что уже почти бежит, словно спасаясь от удушающей тьмы и одиночества. Она продолжала бежать, пока последние силы не покинули её. — Да где же я, чёрт возьми! — выкрикнула она и упала на колени с отчаянием забив ладонями по полу, чувствуя, как слёзы горячо катятся по щекам. Когда и на это действие сил не было, она легла на спину, пытаясь восстановить дыхание. Неизвестно, сколько времени Лили пролежала так — минуты, может, часы. Но вдруг в этой пустоте она услышала звук. Тихий, почти неуловимый, как будто он был лишь игрой воображения. — Ну вот, схожу с ума… Ещё немного, и галлюцинации начнутся, — прохрипела Лили вслух. Она закрыла глаза, но тут же опомнилась: там, вдали, едва пробивалась крошечная точка света. Словно единственная звезда в мертвой вселенной. Лили с трудом поднялась, всматриваясь в этот свет. — На галлюцинацию не похоже… — проговорила она, и вдруг ощутив слабую надежду, пошла в сторону этой точки. С каждым шагом свет становился ярче, а в воздухе нарастали еле слышные голоса — сначала бессмысленный шёпот, затем едва заметная смесь интонаций. В какой-то момент ей даже показалось, что она слышит знакомые слова: — Конечно… у нас… — Джеймс? — удивление пронзило её, а сердце забилось быстрее. Голоса становились всё чище, а свет сиял сильнее. — Может выбросим её? — донёсся явственно знакомый голос. — Джеймс! — выкрикнула Лили, бросившись вперёд, всё громче и громче повторяя его имя. Но, оказавшись достаточно близко к источнику звука, она замерла. Это был не Джеймс. И даже не кто-то из дорогих ей людей. Свет струился не от человека, а от странного, мерцающего в воздухе разлома. Словно ткань пространства была разрезана невидимой рукой, и сквозь этот шов в мир Лили проникало жёлтое, тёплое, пульсирующее сияние - одновременно притягательное и пугающее. Лили невольно сделала шаг назад, ничего подобного прежде она не видела — ни в учебниках, ни в сказках, которые читала Гарри. Из разлома донесся голос: — Нет, знаешь… а в этой вазе даже что-то есть… — Это же я… — лишь вымолвила она, не в силах оторвать взгляд от сияющего нечто. — Вот смотрю на неё… и, может, она странная и совсем не должна быть здесь… Лили осторожно приблизилась к разлому. Она медленно протянула руку — как ребёнок трогающий запретное, ей захотелось прикоснуться к этому яркому свету. Но в тот миг, когда кончики пальцев уже почти коснулись сияния, пространство дрогнуло и свет сменился картинкой. Перед ней, словно за стеклом, была их гостиная. На диване сидела она — прежняя, живая Лили, на руках у нее спал маленький Гарри — а рядом, облокотившись на спинку, сидел Джеймс. — Это невозможно… — прошептала Лили, не веря своим глазам. — …отнесёшь письмо наверх… — донеслось из комнаты, и сердце Лили заколотилось, требуя, чтобы она сделала хоть что-то. — Нет! Вы не понимаете! Бегите! Уходите оттуда! Он найдёт вас! Спасите Гарри! — закричала она изо всех сил и ударила ладонями по невидимой преграде. Но ее не слышали, звук ее крика глох, не долетая до того мира. Она била и била, не останавливаясь, пока руки не онемели, а отчаянье не сковало ее движения. Наконец Лили затихла, прильнув лбом к холодному “стеклу”, и просто смотрела, обречённая стать зрителем гибели своих родных и самой себя. Громкий крик Джеймса разрушил тишину: — ЛИЛИ, БЕГИ! — Нет… — слёзы подступили к её глазам. Лили вжалась в темноту, зажмурилась и отшатнулась прочь — лишь бы не видеть того, что произойдет дальше. Крик Джеймса, плач Гарри и яркий зеленый свет, который светил так ярко, что буквально вынудил ее открыть глаза. Ядовито-зеленый, такой ослепительный, что Лили инстинктивно вскинула руку, пытаясь хотя бы немного защитится от этого сияния. Разлом начал сжиматься. Его края стягивались, а зеленый свет становился все тусклее — и тусклее. — Стой! — выкрикнула Лили и кинулась вперёд, к тому месту, где только что была комната. — Верни! Покажи мне Гарри! Дай мне увидеть! Но перед её протянутыми руками уже не было ничего. Ни вспышки, ни шёпота, ни намёка на свет, только пустота, встретившая ее снова. Лили рухнула на колени и закрыла лицо руками. Она совершенно не верила в происходящее, а в голове крутились вопросы: “Что происходит? Почему я здесь? Почему вижу то что уже произошло? Я умерла или нет?” Вопросы шли один за одним совершенно без ответов и без смысла в происходящем. Да она жила в мире магии, где возможно почти всё. Нет это… нет. Это было не просто немыслимо, это было невозможно! И все же одно Лили знала наверняка: она здесь. Она может чувствовать и думать, а это значит, возможно, есть и выход из этого места. Возможно, где-то рядом есть еще один разлом. Возможно, она сумеет прорваться через невидимую стену и спасти тех, кого потеряла. Эта мысль немного воодушевила ее и дала хотя бы тень надежды. Лили поднялась и пошла “куда глаза глядят”. Хотя в такой темноте даже и не понятно было куда они глядят. Она шла. Шла и шла. Иногда меняла направление, иногда переходила на бег, иногда останавливалась, чтобы перевести дыхание. Время тянулось, а света так и не было. Силы понемногу покидали, и вместе с ними угасала и надежда. Неужели она так и не сможет выбраться? Неужели так и останется здесь — петлять в черной пустоте? Вопросы… и снова вопросы. Разрываясь от нетерпения, Лили сорвалась в неизвестном направлении, как вдруг зацепившись обо что-то, кубарем упала на холодный пол. — Что за… хрень? — с болью выдавила она. Грудь снова разлилась болью, как и рука, которую она кажется отбила летя вперед. Лили встала на четвереньки и, морщась, поползла в сторону предмета, стараясь на ощупь найти причину падения. Немного пошарив вокруг, она наткнулась на ткань. Это был плащ. Длинный, тяжелый плащ. От него пахло и Лили поднесла ткань к носу чтобы понять чем. Запах был приятный: лес, мокрые ветви и еще что-то сладкое - шоколад. Что-то слишком знакомое, но почему-то не всплывающее в памяти. Изнеможенная и уставшая от поисков, сама даже не зная чего, она легла и накрылась плащом закрываясь от всего плохо в этом мире, как единственным безопасным уголком. Под тканью стало чуть теплее — или ей просто захотелось в это поверить. Через какое-то время Лили уснула.

***

Ее разбудили зеленый свет и крики. Лили вскочила так резко, что плащ соскользнул с плеч. Она рванула к тому месту, где вспыхнуло сияние, надеясь ухватится за него как за последнюю возможность, но свет исчез так же стремительно как и появился. — Нет! — только и успела выкрикнуть она, снова оставаясь в пустоте. Но не надолго, так как буквально через мгновение слева от нее снова послышались еле уловимые голоса и точка света, как будто маяк среди шторма. Схватив плащ она побежала в сторону этой точки, но как будто чем ближе она находилась, тем быстрее стягивались края разлома — словно сама реальность не давала ей приблизится. Как только она добежала, разлома уже не было. Лили едва успела перевести дыхание, как свет и голоса вспыхнули снова, но теперь уже справа. — Он… издевается надо мной? — прошептала Лили и побежала уже в другом направлении. Не успела. И снова — новый свет. И снова бежать. Это место как-будто играло с ней, как-будто проверяло на сколько ее хватит. — Хватит! — сорвалась Лили когда в очередной раз опоздала на мгновение. — Хватит меня мучить! Зачем я здесь? Что ты от меня хочешь?! — спрашивала она в пустоту как будто надеясь что сейчас кто-то выйдет и скажет что все это его злая шутка. И словно услышав её, свет снова начал проступать перед ней — медленно, неохотно. Будто не она гналась за ним, а он всё это время ускользал от неё, убегал — и теперь, наконец, остановился. Ткань пространства дрогнула и начала “резаться”, расходясь тонкой, мерцающей щелью. Разлом раздвигался, расширялся — и за ним вновь проступила комната. Та же гостиная. Та же Лили — живая, прежняя. Джеймс рядом. И Гарри на руках. Завороженная происходящим, Лили шагнула к разлому и положила ладонь на невидимую преграду. — Что же ты такое? — выдохнула она. Лили прижала вторую руку и навалилась силой всего тела, надеясь, что преграда поддастся и отворится словно дверь. Но стена не дрогнула. Она надавила снова, сильнее. Ничего. В отчаянии Лили ударила кулаком. По поверхности разлома тут же пошла рябь, как кругами по воде. Волна растеклась по всей его площади, но ничего не изменилось. Из разлома доносились голоса, те же фразы. Голоса прокручивались сначала: с той самой мелодии которую она напевала, с разговора о вазе… Холодный ужас сковал ее душу. “Это никогда не кончится. Я в ловушке. Обреченная вечность смотреть на ужас моего конца”. Она била по светящемуся полотну, уже не надеясь, а просто сопротивляясь, пока крик Джеймса не пронзил ее снова. Она отпрянула и закрыв лицо руками опустилась на колени, а после и вовсе легла, съежившись настолько, что плащ полностью укрывал ее изможденное тело. Она ждала, ждала когда снова разлом исчезнет, но он не исчезал, яркая вспышка зеленого света, а потом все начиналось сначала. Разлом больше не убегал и не сворачивался, он навсегда остался с ней и с ее болью. Не в силах больше это выносить она бросилась прочь оставляя лишь плащ на холодном полу. Она бежала, пока в груди не стало колоть, и остановилась, затаив дыхания в надежде на тишину. И тишина пришла. Но ненадолго. Издалека снова пробились голоса. Лили закрыла лицо руками: — Да сколько же можно! — её собственный крик отчаяния сорвался эхом. И в этом эхе она уловила разницу. Это были другие голоса. Не эхо её памяти, а... живой разговор. Чужие. Настоящие. Она пошла в сторону звука, и чем ближе она была, тем отчетливее слышала: — Нет, Гарри, не трогай, это… — Гарри? — имя пронзило Лили как разряд. Она рванулась на звук. Но разлома нигде не было видно, только сам звук витал где-то в пространстве. — Маховик… нам нужно… Второе упоминание стало приказом для всего её существа. Лили шла, почти бежала, пока не упёрлась в... ничто. В пустоте висела лишь крошечная, мерцающая точка, светлячок, затерявшийся в бесконечности. Она не звучала. Она существовала. И это существование манило сильнее любого света. Лили, не раздумывая, коснулась её. И точка взорвалась тишиной. Сначала — свет. Мягкий, рассеянный, нарастающий, будто туман расступался перед рассветом. Всё вокруг тонуло в ослепительной, идеальной белизне. Лили зажмурилась, ослеплённая, чувствуя, как её ноги больше не стоят на чёрном полу, а парят в безвоздушной, чистой пустоте. А потом миры понеслись мимо. Над её головой, под ногами, сквозь неё саму — помчались потоки. Не поезда, а нити. Сотни, тысячи серебристых, золотых, изумрудных нитей, сплетаясь в причудливые узоры, мерцая и переливаясь. Одни звенели, как хрусталь, другие пели хором голосов, третьи молча несли в себе целые жизни. Это была река времени, паутина судеб, сердцевина самой магии. Голоса из нитей слагались в величественную, непостижимую симфонию. Лили застыла, и её душа, разбитая и маленькая, расширилась, чтобы вместить это чудо. Слёзы благоговения и невыразимой тоски потекли по её щекам. Она была ничтожной пылинкой в этом калейдоскопе вселенных и одновременно — его частью. Неспешные шаги послышались сзади и Лили обернулась. Перед ней стоял Джеймс. он как будто и не изменился вовсе, растрепанные волосы, потертый пиджак поверх футболки и джинсы, а на лице улыбка. Он как будто знал что она там будет, что появится рядом с ним. Джеймс подошел поближе и обнял ее. Лили прильнула и уткнулась в его плечо. — Мы не спасли его.. не спасли, он остался там… Джеймс отпрянул и положил свою руку на щеку Лили. Он ничего не говорил просто смотрел и улыбался. Лили прикоснулась к его руке и уткнулась лицом в его руку, а после снова посмотрела на Джеймса. — Найди его. — Как же мне его найти? — спросила Лили, но ей не ответили. Она уже летела вниз. Множество нитей судьбы окутывали ее тело, словно водопад. Он скинул ее, толкнул. Картинки сменялись, а вокруг была неразбериха, ее то сжимало, то растягивало, то сужало, то сплющивало. Пока ее тело не рухнуло на свежую траву. Перед глазами Лили предстало дерево, и небо, слегка пасмурное. И лес, потихоньку начали доходить звуки, пение птиц, шум ветра. Лес был знаком. Она собиралась встать как вдруг заметила свои руки, прозрачно зеленые. Да и не только руки, все тело было прозрачным. — Боже, Джеймс, что ты сделал? Лили встала разглядывая себя как вдруг сзади нее донеслись шаги. Кто-то приближался. Повернувшись она увидела что из за деревьев идет девушка. Девушка смотрела под ноги и как будто не замечала что происходит вокруг. У нее были рыжие слегка растрепанные волосы, мантия с гербом льва на груди и боже, у нее было ее же лицо. Подойдя ближе девушка остановилась, теперь она уже не смотрела под ноги, а прямо перед собой. Она смотрела на себя. Лили смотрела на Лили, но девушка в мантии была явно младше. — Что… — девушка оглянулась. — Кто вы?