Часть 1. Глава 4. Возвращение домой.

“Дом - там, где сердце” Плиний Старший. Лили открыла глаза. Над головой раскинулось чёрное небо, усыпанное звёздами. Луна висела высоко, холодная и равнодушная. Лес вокруг погрузился в темноту — только силуэты деревьев угадывались на фоне ночного неба. — Что... случилось? — прошептала Лили, с трудом садясь. Голова гудела, тело ломило, будто её пропустили через отжим в маггловской стиральной машине. Она огляделась. То же место? Кажется, да. Вот тот дуб, вот коряга, на которую она чуть не наступила... — Я уснула здесь? — спросила она вслух, но голос прозвучал глухо, неестественно. Никого. Тишина. Только ветер шуршит листвой. — Надо бы вернуться в замок, — решила Лили, поднимаясь на ноги. Она пошла сквозь лес, ориентируясь на смутное чувство направления. Хогвартс где-то там, за деревьями. Она столько раз ходила этой дорогой — не заблудится. Но с каждым шагом её пробирал холод. Не обычный ночной холод, а какой-то другой. Глубокий, пронизывающий, будто кто-то дышал ледяным воздухом прямо в затылок. Лили ускорила шаг. Потом побежала. Деревья расступались, пропуская её к замку. Вот показалась кромка леса, вот пустырь, вот каменные ступени. Она летела вперёд, не чувствуя ног, пока не влетела под сводчатый каменный вход. Хогвартс. Она дома. Лили остановилась, тяжело дыша, и оглянулась на чёрную стену леса за спиной. Что это было? Кто была та женщина? И почему внутри поселилось странное чувство, будто она больше не... одна? Она зашла в замок и тихо поплелась через залы. Шаги гулко отдавались от каменных стен, эхом улетая в темноту коридоров. Лили старалась ступать как можно тише, вжимая голову в плечи и оглядываясь на каждом шагу. Факелы давно погасли — только лунный свет пробивался сквозь высокие окна, рисуя на полу бледные дорожки. — Только бы не попасться профессорам, — прошептала она. — А то негоже старосте разгуливать так поздно... — Это что такое? Голос резанул по тишине, как нож. Лили подпрыгнула на месте, резко обернулась и вжалась спиной в холодный камень стены. Из темноты выступила фигура. Парень. Её возраста. С такими рыжими волосами, что они, казалось, светились в лунном свете сами по себе, без всякого солнца. На носу поблёскивали очки в роговой оправе, а на груди красовался значок — староста. Он стоял, уперев руки в бока, и смотрел на неё с выражением крайнего неодобрения. — Почему не в постели? — спросил он тоном, не терпящим возражений. — Вы что, забыли правила? Ещё и в такой ситуации... Он чуть отвернулся и пробормотал себе под нос: — Как хорошо, что решил обойти Хогвартс после отбоя... — Боже, — выдохнула Лили, прижимая руку к бешено колотящемуся сердцу. — Я думала, ты профессор! Парень приподнял бровь. — А что бы это изменило? — хмыкнул он и вдруг присмотрелся внимательнее. — Так ты к тому же из Гриффиндора. И почему у тебя значок старосты? Он кивнул на вышитого льва у неё на груди. — Ты с какого курса? — Эм... с пятого, — ответила Лили, всё ещё не до конца придя в себя. Она тряхнула головой, прогоняя остатки страха, и вдруг осознала абсурдность ситуации. — А чего это ты так раскомандовался? — Лили шагнула вперёд, в полосу лунного света. — Скорее у меня к тебе вопрос: почему это ты разгуливаешь по Хогвартсу ночью? Парень усмехнулся. Усмешка вышла снисходительной, даже слегка напыщенной — так мог бы усмехаться профессор, поймавший провинившегося студента. — В смысле «почему»? — переспросил он и ткнул пальцем в значок на груди. — Я староста Гриффиндора. Мне положено обходить коридоры. Лили моргнула. Потом моргнула ещё раз. Посмотрела на его значок. Потом на свою мантию, где красовался такой же значок. Потом снова на него. — Очень смешно, — сказала она медленно, растягивая слова и тыкая в свой значок. — Это я староста Гриффиндора. Повисла пауза. Парень смотрел на неё так, будто у неё выросла вторая голова. Лили смотрела на него с не меньшим недоумением. Где-то в глубине замка часы пробили половину двенадцатого. — Ха-ха, — выдавил он наконец, но в голосе не было и намёка на смех. Только нарастающее раздражение. — Очень остроумно. Только я, знаешь ли, всех старост своего факультета знаю в лицо. И тебя среди них нет. — Да как это нет?! — всплеснула руками Лили. — А это по твоему что? - В недоумении она снова показывала на значок. Он смотрел на неё в упор, и в этом взгляде не было узнавания. Совсем. Будто она пустое место. — Слушай, не знаю откуда у тебя значок, но ты явно не староста — парень поправил очки и окинул её оценивающим взглядом. — Ты новенькая? Переводом? Я просто обязан знать всех студентов Гриффиндора, а тебя... — Я не новенькая! — отрезала Лили, чувствуя, как внутри закипает глухое раздражение. — Я тут учусь с первого курса! — Это невозможно, — отрезал парень тоном, не допускающим возражений. — Я Перси Уизли и я тебя никогда раньше не видел. Лили открыла рот. И закрыла. Перси Уизли. Она не знала никакого Перси Уизли. На её курсе не было Уизли вообще. А этот стоял перед ней — рыжий, в очках, с наглой уверенностью старосты, и смотрел так, будто это она тут ненормальная. — Ладно, — Лили подняла руки, показывая, что сдаётся. — Допустим. Я просто... заблудилась. Можно мне пройти в гостиную? Перси прищурился. — Имя? — Что? — Имя, — повторил он. — Назови своё имя, и я проверю по спискам. Если ты правда учишься в Гриффиндоре то можешь идти. Назвать имя? А нужно ли? Что-то подсказывало ей, что если она скажет «Лили Эванс», этот дотошный староста либо поднимёт её на смех, либо... Она не знала, что будет «либо». Но отчётливо чувствовала: что-то не так. — Я... — начала она. — Если не назовёшь своё имя, придётся отвести тебя к МакГонагалл. — МакГонагалл? — переспросила она, и в голосе против воли проскользнуло что-то странное. Перси насторожился. Его и без того прямая спина вытянулась ещё сильнее, а взгляд за стёклами очков стал колючим, как у разбуженного ежа. — Верно, — отчеканил он. — Откуда мне знать, кто ты? Ходишь по коридорам ночью. Притворяешься старостой. Пытаешься попасть в гостиную Гриффиндора, хотя я тебя знать не знаю. Ты вызываешь подозрения. — Я? — Лили ткнула себя в грудь, и где-то в глубине души всколыхнулось привычное, упрямое, гриффиндорское. — Подозрения? Ну это уже ни в какие ворота... Она шагнула вперёд, оказавшись с ним почти нос к носу. Перси, надо отдать ему должное, даже не дрогнул. Только сжал губы в тонкую линию. — А знаешь что? Пошли! У меня к тебе ровно те же обвинения. Ходит тут, понимаешь, командует. Тоже мне, староста нашёлся. — Вперёд, — коротко бросил Перси и, развернувшись на каблуках, зашагал по коридору. Они шли молча. Шаги гулко отдавались от стен, эхом улетая в тёмные пролёты лестниц. Лили смотрела по сторонам, и с каждым шагом внутри нарастало странное, тягучее чувство. Всё было знакомо. До последнего камня. До последнего портрета на стене. И всё было не так. Вот здесь должен висеть гобелен с танцующими троллями — его повесили после той истории с четвёртым курсом, когда Флитвик... Стоп. А где он? А вот эта лестница ведёт к башне Когтеврана. Но она всегда вела. Только перила... перила были другими. — Шевелись, — бросил Перси, не оборачиваясь. Лили ускорила шаг, но взгляд продолжал цепляться за детали. Картины. На них были люди, которых она не знала. Исчез куда-то портрет той дамы в зелёном, что висел вечно у четвёртой ниши... Они свернули в главный коридор, тот, что вёл к Большому залу. Здесь было светлее — луна заглядывала в огромные окна, заливая пол серебристыми дорожками. Лили шла, опустив голову, пытаясь уложить в голове хоть что-то, как вдруг... Она остановилась. Ноги приросли к полу. Перед ней, в застеклённой нише, на отдельной полке, освещённый тонким лунным светом, стоял кубок. Большой, золотой, с гравировкой, которая поблёскивала даже в темноте. Лили подошла ближе. На кубке было выгравировано имя. «Джеймс Поттер.» Ниже — мелким шрифтом: «Лучший ловец Хогвартса. Финал 1976–1978.» И чуть ниже, приписка, от которой у Лили перехватило дыхание: «За самую зрелищную ловлю снитча за всю историю школы.» — Чего? — выдохнула она вслух, не заметив, как сказала это. Рука сама потянулась к стеклу. Пальцы коснулись холодной поверхности. Джеймс Поттер. Тот самый придурок, который только что подвешивал Снейпа вверх ногами и ржал над его дневником? Тот, кто вечно ходит с этой своей самодовольной ухмылкой и кучей прихвостней? У него — кубок? — Эй, — раздалось сзади. — Ты чего застыла? — Почему здесь написано 1976–1978? — выдохнула Лили, не оборачиваясь. Перси, который уже открыл рот, чтобы снова спросить, не больна ли она, замер. — Что? — Год, — Лили ткнула пальцем в стекло, за которым поблёскивала гравировка. — Тут написано «Финал 1976–1978». Какой финал? Это же... этого же ещё не было! Ещё только... Она резко развернулась. В глазах плескалось что-то, очень похожее на панику. Перси нахмурился, поправил очки и посмотрел на неё как на умалишённую. Потом перевёл взгляд на кубок, потом снова на неё. — Ты... — начал он, но остановился, видимо, решая, стоит ли тратить время на объяснения с явно неадекватной особой. — В смысле «не было»? В этих годах всё произошло. Финал, рекорд, кубок. Чего тут непонятного? — В этих годах? — Ну да, — Перси пожал плечами. — В 1978 году Поттер поймал снитч за семь минут. Все обсуждали. Ты что, под камнем жила? — Это смешно, но сейчас же не 1978 год. — Ну да.. Сейчас 1993... — Что? — Слушай, ты серьезно такая или прикидываешься? Тянешь время чтобы не идти к Макгонагалл — Я поняла… Это всё ещё шутка этого идиота? — выпалила она, сжимая кулаки. Голос дрогнул. — Вы издеваетесь надо мной! Поттер тебя подослал? Думаете, это смешно? — Что ты нес... Но Лили уже сорвалась с места. Она рванула по коридору, не разбирая дороги, не думая, куда бежит. Ноги сами несли её — старым, привычным маршрутом, которым она ходила сотни раз. К башне Гриффиндора. К портрету Полной Дамы. — Стой! — крикнул Перси за спиной, но Лили уже завернула за угол. Она летела вперёд, сшибая плечом стены на поворотах, пока не выскочила к знакомому портрету. — Пароль? — Полная Дама взглянула на неё с привычным высокомерием. — Капуста! — выпалила Лили первое, что пришло в голову. — Нет, подожди, «Котелок»... «Драконья кровь»! Да открывай же! Дама даже бровью не повела. — Неверно, — отрезала она. — И не ори. — Да что за бред! — Лили ударила кулаком по стене рядом с портретом. — Я тут живу! Я староста! Открой! — В первый раз слышу, — равнодушно ответила Полная Дама и отвернулась, демонстративно разглядывая собственную юбку. Где-то в конце коридора уже слышались шаги Перси. Лили заметалась, вжалась в тень у каменной стены и замерла, стараясь дышать как можно тише. Перси вылетел из-за угла, запыхавшийся, со съехавшими набок очками. Остановился прямо перед портретом. — Капитуляция, — выдохнул он, и Полная Дама тут же открылась, пропуская его внутрь. Лили выждала несколько минут, прислушиваясь. Сердце колотилось где-то в горле. Потом, убедившись, что коридор пуст, она подошла к портрету вновь. — Опять ты? — подняла бровь Полная дама. — Капитуляция, — выдохнула Лили, глотая воздух. — Пароль «Капитуляция». Дама моргнула. Потом, ни слова не говоря, открыла портрет. Она влетела в гостиную и замерла у входа, прислушиваясь. Тишина. В камине догорали угли, отбрасывая тёплые блики на кресла и столы. Перси уже скрылся где-то в глубине — наверное, пошёл к мальчикам. Лили на цыпочках пересекла гостиную, поднялась по лестнице и толкнула дверь в спальню девочек. И замерла на пороге. В комнате было темно, но лунного света хватало, чтобы разглядеть: на её кровати кто-то лежал. Спал, укрывшись одеялом с головой. А возле кровати стояли чужие вещи. Не её сумка. Не её мантия. Чьи-то. Лили подошла ближе. Протянула руку. Тронула спящую за плечо. — Эй... ты спишь на моей кровати — шепнула она и слегка потрясла за плечо. Девушка под одеялом дёрнулась, что-то пробормотала и отмахнулась, как от надоедливой мухи. — Я всё время здесь сплю, — буркнула она, не открывая глаз. — Отстань. И перевернулась на другой бок. Лили отшатнулась. Всё время здесь спит. А где же... где спит она? Лили вышла из спальни девочек на ватных ногах. В гостиной было тихо. Только угли потрескивали в камине, отбрасывая тёплые блики на пустые кресла и столы. Она дошла до дивана, стоявшего у самого огня, и тяжело опустилась на него, обхватив голову руками. — Да что же вокруг творится? — прошептала она в пустоту. Чужая кровать. Чужая комната. Чужой год. Поттер на кубке. Сириус, который только сегодня ржал над Снейпом... Всё смешалось в голове в какой-то безумный клубок. Она подняла глаза и замерла. На столике рядом с диваном, придавленная пустой чашкой, лежала газета. «Ежедневный пророк». Вчерашний выпуск, судя по виду. Лили нахмурилась и потянулась к ней. Первое, что бросилось в глаза — дата в верхнем углу. «4 сентября 1993 года.» — Нет, — выдохнула она. — Не может быть... Пальцы дрогнули, но она заставила себя развернуть газету. И заголовок ударил в лицо, как пощёчина. «СИРИУС БЛЭК СБЕЖАЛ ИЗ АЗКАБАНА. УБИЙЦА В БЕГАХ». Лили уставилась в чёрные буквы, не в силах моргнуть. — Убийца? — голос сорвался на хрип. — Сириус Блэк? Она впилась глазами в текст, лихорадочно пробегая строчки. «Главная сенсация! Сириус Блэк сбежал из Азкабана! Министерство магии подтверждает: в ночь на 2 июня из неприступной тюрьмы Азкабан совершён первый в истории побег. Сириус Блэк, осуждённый за массовое убийство двенадцати магглов и одного волшебника, объявлен в розыск! По имеющимся данным, Блэк много лет считался лучшим другом Джеймса Поттера и его семьи. Однако спустя годы истинная суть Блэка открылась: именно он, по сведениям министерства, передал Тому-Кого-Нельзя-Называть местонахождение Поттеров, что привело к трагической гибели Джеймса и Лили Поттер. После их смерти он устроил ужасный взрыв на маггловской улице, погубив 12 человек! Министерство предупреждает: Блэк крайне опасен, находится в нестабильном психическом состоянии. Всем жителям магического сообщества настоятельно рекомендуется проявлять бдительность. Любая информация о местонахождении Сириуса Блэка должна быть немедленно передана в Министерство магии!» Руки с газетой бездыханно упали на колени. В камине догорел последний уголёк и гостиная погрузилась в полумрак, укрывая рыжую девушку на диване своим молчанием. — Это всё сон? — прошептала Лили в темноту. — Я сплю? Она обвела взглядом пустые кресла, тени на стенах, догорающие угли. — Просто... это звучит как полный бред. И вдруг её губы дрогнули. Смех вырвался неожиданно — нервный, истерический. Она захохотала, зажимая рот ладонями, чтобы не разбудить кого-нибудь в спальнях. Плечи тряслись, глаза защипало. — Это же надо такое придумать! — выдохнула она сквозь смех. — Сириус — убийца? Поттер — мёртв? А я... я... Смех оборвался так же резко, как начался. Лили снова посмотрела на газету. Буквы не исчезли. Строчки не расплылись. Всё было на месте — чёрное по белому, настоящее, невыдуманное. — Но как такое может быть? Кубок Поттера стоит в Хогвартсе, а самого его убил его же лучший друг? И моё имя... Она впилась взглядом в строчку: «Джеймса и Лили Поттер». — Это же не могу быть я, — замотала она головой. — Это какая-то другая Лили. Я бы ни за что... я бы ни в жизнь… — Это просто дурной сон, — убеждённо прошептала Лили, словно пытаясь загипнотизировать саму себя. — Да. Точно. Наверное, от переживаний я заснула в лесу. Лежу сейчас там, под деревом, и вижу этот бред. Она ущипнула себя за руку. — Ай. Больно. — А если не сон? — прошептала Лили в тишину гостиной. — Если всё это... правда? Она снова уставилась на газету. — Я тогда сейчас... в другом времени? Но как? Мысли заметались, натыкаясь друг на друга. Женщина. Та, похожая на неё. Прозрачная, зелёная, с глазами, полными такой тоски, что до сих пор мороз по коже. — Это она виновата? Она меня переместила? Лили попыталась вспомнить детали. Водоворот. Ощущение, что её сжимает, растягивает, скручивает в тугой узел. А потом — темнота, и она очнулась в лесу, но уже ночью. — Нет... — Лили покачала головой, кусая губу. — Не может быть. Я никогда не слышала о таких больших скачках во времени. Она знала теорию. На уроках истории магии упоминали маховики времени — редкие, сложные артефакты, которые хранятся в Отделе Тайн. Но даже они позволяют перемещаться только на несколько часов назад. Максимум — на день. А тут — четырнадцать лет. — Это невозможно, — выдохнула она. — Просто... невозможно. Но факты упрямо лезли в глаза. Кубок с датой «1976–1978». Газета с сегодняшним числом. Чужая спальня. Чужой староста по имени Перси Уизли, которого она никогда в жизни не видела. — Но если вдруг, есть способ… — прошептала Лили, чувствуя, как внутри разрастается холод. — Есть магия, о которой я не знаю. И эта женщина... она... Она замолчала, не в силах договорить. Та женщина — это была она. Лили не могла объяснить, откуда знает, но чувствовала каждой клеткой. Те же глаза. Те же волосы. Только старше. И мёртвая. Прозрачная, как призрак. — То есть... я умерла? — выдохнула она, и слова упали в тишину тяжёлыми камнями. — Нет, — замотала она головой, вскакивая с дивана. — Нет, это не так! Я не могу умереть! Мне всего шестнадцать! Я ещё даже толком пожить не успела! Она заметалась по гостиной, сжимая виски ладонями. — Надо вернуться, — шептала она в исступлении. — Надо вернуться обратно. Я не могу здесь остаться. Это не моё время. Это не моя жизнь. Я не хочу умирать, черт возьми! Мысли метались, натыкались друг на друга, разбивались в хаосе. И вдруг одна из них вспыхнула ярче остальных, пробиваясь сквозь панику. — Может, то место работает как портал? Лили замерла, и мысль показалась ей единственно верной. — Точно! — выпалила она, вскакивая с дивана, будто её ударило током. — То место, откуда я пришла! Лес! Та поляна! Она бросилась к выходу, уже не думая о том, что на улице ночь, что в лесу опасно, а Полная Дама не всегда бывает приветлива и может не впустить снова обратно. — Наверное, всё дело в том месте… — бормотала Лили, почти бегом минуя портрет. — Вернусь туда — и всё станет на свои места… Обязательно должно! Дальше — лестницы, переходы, холодные коридоры Хогвартса. Лили неслась, не разбирая дороги, чувствуя только, как сердце грохочет где-то в горле, а в ушах гудит кровь. Она не заметила даже фигуру, вышедшую из бокового прохода. Не услышала оклика. — Мисс? — новый профессор Защиты от Темных искусств, назначенный в этом году, Римус Люпин, провожал её внимательным взглядом. Он нахмурился, поправил потертую мантию и, недолго думая, пошёл следом. Когда она вылетела за пределы замка, ночь встретила её холодом и тишиной. В лесу только сова ухнула вдали, а длинные тени гуляли между деревьями. Она бежала, спотыкаясь о корни, цепляясь мантией за ветки, но не останавливалась. Лёгкие горели, бок кололо, но страх гнал вперёд сильнее любой боли. Луна то выныривала из-за туч, заливая лес призрачным светом, то пряталась, и тогда приходилось пробираться почти на ощупь. Наконец деревья расступились. Та самая поляна. Лили вылетела на открытое пространство и упала на колени прямо в мох. Руки зашарили по земле, ощупывая каждую кочку, каждую травинку. — Ну же… — шептала она, трогая ладонями влажную землю, — Здесь… должно быть хоть что-то… Но под пальцами были только сырой мох, корни, обыкновенная дремучая лесная грязь. Никакой магии. Никакого портала. Лили легла на землю — точно так же, как лежала тогда, когда впервые оказалась здесь после встречи с той странной женщиной. Прижалась щекой к мху, закрыла глаза. «Так, так я лежала. Нужно просто закрыть глаза. И оно вернётся». Тишина. Ветви деревьев, лунный свет, чернильное небо — всё на своих местах. Никакого чуда. Никакой дороги домой. — Чёрт… — выдохнула Лили. Её пальцы снова заскользили по земле, ища хоть малейший след магии. Но — ничего. И тут где-то рядом в темноте зашелестели листья. Лили вздрогнула и резко поднялась. — Кто там? — одними губами прошептала она. Шелест повторился — теперь сбоку, ближе. Кто-то большой двигался в темноте, ломая ветки и тяжело дыша. Лили медленно поднялась на ноги. Холод пробежал по спине — не обычный ночной, а какой-то другой, липкий, животный. Тот, что бывает, когда понимаешь: ты не один. И тот, кто рядом, — не человек. Из темноты, из-за кустов, проступили два глаза. Жёлтые. Светящиеся в лунном свете. «Собака? Волк?» Огромный, чёрный, с жёсткой шерстью, зверь вышел на поляну бесшумно, как тень. Морда низко опущена, а из пасти вырывалось тихое, угрожающее рычание. Лили выхватила палочку дрожащей рукой и направила в отблески глаз. — Ну... привет, — выдохнула она, пятясь спиной к дереву. — Я тут просто... я уже ухожу, хорошо? Зверь гавкнул коротко, злобно. Огромная, чёрная, лохматая тень шагнула ближе, рыча так, что вся поляна содрогнулась от звука. Лили упёрлась спиной в шершавый ствол. Палочка дрожала в руке, но она не могла произнести заклинание. Не могла даже вспомнить ни одного — мозг отключился от ужаса. — Я тебя не трону… если ты… — прошептала она. Но зверь не собирался уходить. Он был нацелен только на нее. Яркий свет вдруг ударил сбоку. Зверь дёрнулся, зарычал уже в сторону источника света — и вдруг, поджав хвост, метнулся в темноту, исчез так же бесшумно, как появился. Лили обогнув дерево, в котором сейчас она чуть ли не утонула от испуга, присела стараясь спрятаться. На поляну вышел мужчина. Высокий, в потёртой мантии, с усталым лицом и ранней сединой в волосах, хотя на вид ему было не больше тридцати. В руке он сжимал палочку — свет шёл от неё, разгоняя тьму. Римус Люпин медленно обвёл взглядом поляну, всматриваясь в темноту и прислушиваясь. — Есть тут кто? — негромко спросил Римус. Лили, затаив дыхание, прижимала ладонь ко рту, стараясь затеряться в тени. Люпин постоял немного, внимательно вслушиваясь, обвёл взглядом поляну, покачал головой и двинулся прочь, туда, где растворился зверь. Только тогда Лили позволила себе выдохнуть. Она скользнула сквозь кусты, не издавая ни звука. Через коряги, через лес. Прочь от поляны. Ещё быть съеденной в эту ночь не хватало. Она влетела в замок, едва дыша. Мокрые волосы прилипли к лицу, мантия была в грязи и листьях, руки и ноги дрожали от перенапряжения. Но она не останавливалась. Лестницы, коридоры, повороты — пока перед ней снова не появилась Полная Дама. — Мы так часто видимся, — философски заметила та, — может, мне и не закрываться вовсе? — Капитуляция, — выдохнула Лили, стараясь отдышатся. Портреты отворился и гостинная встретила чёрной тишиной и тусклыми отблесками углей в камине. Она рухнула на диван — тот самый, на котором сидела час назад, — и почувствовала, что силы кончились совсем. Тело налилось свинцом. Глаза слипались сами собой, сколько она ни пыталась их удержать открытыми. Адреналин схлынул, оставив после себя только пустоту и выматывающую, всепоглощающую усталость. Последней мыслью перед тем, как провалиться в сон, было: «И что же мне делать?..» Но ответить на этот вопрос сил уже не было. Девушка уснула прямо в грязной мантии, поджав ноги и уткнувшись лицом в подушку дивана. Сон пришёл мгновенно — чёрный, глубокий, без сновидений. ____________________________________ Где-то в лесу Римус Люпин остановился на опушке, вглядываясь в темноту. Ему показалось, или там действительно была девушка? И почему от нее веяло чем-то знакомым и совершенно невозможным. А чёрная собака всё ещё бродила где-то поблизости, выискивая след.