Часть 1. ГЛАВА 6 - Бежать, нельзя остановится.

— Как вас зовут? Лили сглотнула. Вопрос повис в воздухе и как только Люпин склонил голову, Лили выпалила. — Лия… Лия Курт, — выдохнула она, выбирая простое имя, которое легко произнести без запинки. Люпин вежливо кивнул, словно принимал правила игры, в которую они оба только что вступили. — Мисс Курт. Пятый курс, верно? — Да. Он помолчал секунду, всего секунду, но этого хватило, чтобы Лили начала нервничать. Он узнал? Он узнал ее? А если узнал, то она сейчас же исчезнет? Растворится в воздухе или станет призраком, как те, о ком писали в книгах? — Хорошо. Пойдёмте. Я провожу вас до гостиной. Лили вздрогнула, словно ожидала чего-то другого. Но заставила себя выдохнуть и двинулась следом за профессором. Они миновали первый коридор. Луна светила в высокие окна, выкладывая на каменном полу холодные серебряные дорожки. Где-то вдали часы пробили половину первого. — Мисс Курт. — начал Люпин, не оборачиваясь. — А почему вы не вернулись в гостиную? Потеряли дорогу? — Забыла пароль, — быстро сказала Лили. Люпин тихо хмыкнул. — Понимаю. Когда я учился, мои… друзья забывали пароли с завидной регулярностью. Приходилось их выручать. Хогвартс меняется слишком быстро, чтобы всё помнить. Лили шла рядом и слушала, как его голос ровно ложится на камень коридора, смешиваясь с эхом их шагов. «Вроде не узнал. Не дрогнул. Не посмотрел вторым взглядом, который говорит: “Лили?”» Она позволила себе вдохнуть глубже, получилось даже как-то шумно. Может, всё правда проще, чем ей кажется? Может, она просто похожая девушка? Очередная рыжеволосая ученица, каких в Хогвартсе явно не мало. И стоит так переживать, что ее узнают? «Столько лет прошло…» — тихо, почти неслышно вела подсчёт Лили в голове, глядя куда-то под ноги. — «Сейчас здесь 1993, я с 1976… получается… семнадцать. Семнадцать — это много. Достаточно, чтобы забыть внешность своих однокурсников.» Она почти поверила в это. Почти. Но после подсчетов подняла глаза — и внутри всё оборвалось. Они шли не туда. За мыслями она даже и не заметила, что коридор уходил к лестницам, ведущим к кабинетам, а не к башне. Лили остановилась так резко, что подол её мантии качнулся, как маятник. — Профессор… — голос вышел тише, чем она хотела. — Гостиная в другой стороне. Люпин остановился тоже — не сразу, будто дал ей секунду самой догнать мысль до конца. Потом обернулся. В полумраке коридора его лицо казалось высеченным из камня — и в то же время живым, внимательным, слишком внимательным для случайного преподавателя, который просто решил помочь заблудившейся студентке. — Да, верно, — спокойно подтвердил он. — Но если вы не знаете пароль, лучше зайти к профессору Макгонагалл. Не волнуйтесь. Это займёт пару минут. Лили не сдвинулась с места. По позвоночнику прошёл холод, будто кто-то провёл палочкой по коже. МакГонагалл. Она точно узнает. Она не “не заметит”. Декан должен знать всех студентов. А если даже каким то чудом не узнает, то как перед ней оправдаться? «Извините, я потерялась и, кажется, учусь на вашем факультете?» Начнутся вопросы, либо самозванка,, либо.. А что «либо»? В любом случае, тогда у Лили не останется ни времени, ни права на ошибку. — Но… профессор, я думала… — Лили заставила себя говорить ровно. — Вы сможете впустить меня. Вы же… преподаватель. Люпин чуть развёл руками — жест усталый, почти извиняющийся. — Боюсь, я тоже не знаю пароль от Гриффиндора. Пароли знают только старосты и… некоторые другие люди. Я — нет. Он снова двинулся вперёд — спокойно, уверенно, будто не сомневался, что она последует за ним. Но Лили осталась стоять. Мысли в голове зашевелились, как стая птиц в клетке. «Нельзя. Нельзя. Нельзя.» «Если узнают — я исчезну. Или меня запрут. Или отправят в Министерство, в Отдел Тайн.. Они назовут это “аномалией”, “уникальным случаем”, “в интересах безопасности” И тогда всё кончится. Даже не начавшись.» — Вы идёте, мисс Курт? — спросил Люпин, не повышая голоса, снова останавливаясь и оборачиваясь к девушке. Лили не ответила. Её рука сама потянулась к карману мантии. Пальцы нащупали знакомую деревянную рукоять палочки, и от этого контакта стало немного легче. Люпин посмотрел на движение. Заметил. Конечно, заметил. Он вообще, кажется, замечал всё — каждую её заминку, каждый вздох, каждую дрожащую ресницу. Но не дёрнулся. — Что-то не так? — спросил он. — Мисс Курт. Лили медленно вытащила палочку. Не направила — просто держала внизу, вдоль бедра. Но это уже было признанием. — Мне нельзя к профессору Макгонагалл, — сказала она. — Почему же? — Я… не могу вам сказать. Люпин чуть наклонил голову. — Это секрет? — Что-то вроде того. Он вздохнул. — Хорошо, — произнёс он. — Тогда, возможно, лучше к директору. — Нет, — слишком быстро сказала Лили. И тут же добавила тише: — Туда тоже нельзя. Люпин помолчал секунду, всматриваясь в неё с той спокойной внимательностью, от которой у Лили мурашки бежали по коже. — И к директору нельзя… по той же причине? Лили кивнула, не доверяя голосу. В коридоре повисла пауза. Даже портреты, казалось, притихли: несколько пар глаз следили за ними из золоченых рам, но никто не вмешивался. — Так что же мы с вами будем делать? — наконец спросил Люпин. Лили подняла подбородок. Сердце колотилось так, что казалось — слышно на весь замок. — Вы дадите мне уйти. — Это исключено, — спокойно сказал Люпин. И это его спокойствие было страшнее крика. Лили подняла палочку чуть выше. Теперь уже нельзя было притворяться. — Тогда вы не оставляете мне другого выбора. — Вы собираетесь напасть на учителя? — спросил он всё тем же ровным тоном. Лили на секунду сжала губы. Почти вырвалось: “Для меня ты не учитель”. Почти — имя. Почти — прошлое. Она проглотила это, как яд. — Я не хочу, — хрипло сказала она. — Но я… не могу иначе. Люпин медленно опустил руку в карман мантии — так, чтобы Лили видела движение. Как предупреждение: он тоже вооружен. — Тогда давайте договоримся, — произнёс он. — Я не делаю резких движений. Вы тоже. И вы объясняете мне одну вещь. — Какую? — Лили не сводила с него глаз. — Чего именно вы боитесь? Лили не ответила. Да и что она могла ответить? «Я боюсь исчезнуть»? «Я боюсь, что время раздавит меня, как жука»? Слова застревали где-то в горле, превращаясь в колючий ком. — Мисс Курт… — тихо сказал он. — Вы ведь понимаете, что чем дольше вы молчите, тем хуже становится. Для вас же. Лили сделала шаг назад. Каблук глухо стукнулся о камень. — Не подходите. Люпин не двинулся. — Хорошо, — сказал он. — Я не подойду. Но и вы не уйдёте одна, пока я не буду уверен, что вам не угрожает опасность. И что вы сами… не опасность. — Я не опасность, — выдохнула Лили. — Тогда докажите, — мягко ответил он. — Скажите хотя бы, почему нельзя к Макгонагалл. Лили почти рассмеялась — сухо, беззвучно. Потому что она увидит. Потому что если кто-то в этом времени произнесёт моё настоящее имя, если кто то поймет что я девушка из прошлого — мир может решить, что меня здесь быть не должно. — Потому что… — Лили стиснула палочку так, что побелели пальцы. — Потому что она вспомнит кто я. Люпин замер. Его глаза округлились — не от испуга, нет. От чего-то другого, гораздо более глубокого. Лицо, ещё секунду назад хранившее маску вежливого участия, вдруг дрогнуло, будто под ней что-то треснуло. Он смотрел на неё так, словно только сейчас, в одно мгновение, сложил все разрозненные кусочки мозаики в единую картину — и испугался того, что увидел. — Вы… Он не договорил. Лили уже шепнула первое что всплыло в голове. — Fumos! Дым рванул вверх серым столбом, мгновенно заполняя узкий коридор. Он был не густой, не “боевой” — школьный, неумелый, но достаточно, чтобы на миг ослепить и сбить дыхание. Лили сорвалась с места. За спиной, сквозь дымную пелену, прозвучал голос Люпина — спокойный, ровный, но уже без прежней мягкости. — Finite. Дым распался быстрее, чем ей хотелось. Конечно. Что она могла противопоставить годам опыта? Сердце стучало так громко, что заглушало собственные шаги. Лили метнулась к ближайшему повороту, врезалась плечом в стену, не чувствуя боли, на ходу надела капюшон, пряча волосы. Дальше вниз, к лестницам. Ступени под ногами дрогнули. Одна из движущихся лестниц, как назло, решила сменить направление — и Лили едва не улетела вниз, ухватившись за перила. — Чёрт! — выдохнула она сквозь зубы. Она прокляла Хогвартс про себя, но в следующую секунду поняла: это шанс. Лили прыгнула на пролёт, который уводил в сторону от кабинетов — туда, где меньше портретов. Где меньше света. Где можно быть тенью. Сверху послышались быстрые шаги. Люпин не кричал. Не поднимал тревогу. Это было хуже: он догонял молча, как охотник, который не хочет вспугнуть дичь раньше времени. Его шаги были ровными, уверенными — он знал этот замок не по картам, а по годам жизни здесь. Лили свернула в коридор с витражами. Лунный свет резал тьму цветными полосами — синий, красный, золотой — и дробил тени на сотни осколков, устилая пол призрачной мозаикой. Там, в нише, стоял портрет в золочёной раме — пухлый волшебник, который уже открыл рот, чтобы возмутиться. — Эй! Ты! После отбоя… — Silencio, — бросила Лили на бегу, почти не целясь. Картина моргнула — и рот волшебника захлопнулся. Он остался живой и возмущённый, но беззвучный, как рыба. Глаза его вращались, бакенбарды тряслись, но изо рта не вылетало ни звука. “Прости”, — мелькнуло. Но она не остановилась. Впереди была дверь. Старая, тяжёлая, ведущая к боковой лестнице. Лили с силой толкнула её плечом и одновременно выбросила палочку: — Colloportus! Замок щёлкнул. Почти приятный звук. Секунда. Две. Она слышала, как Люпин произнес, быстро, будто на ходу. — Alohomora. Щелчок в ответ — и дверь подалась. Он даже не тратил на это время. Он просто снимал препятствия, будто они не стоили усилий. Лили сбежала вниз по боковой лестнице, перепрыгивая через ступеньки. Воздух становился холоднее: ниже — ближе к выходу, к вестибюлю, где ночью всегда тянуло камнем и сквозняком. В конце лестницы мелькнул фонарь. Это был смотритель Филч. Сгорбленная фигура, неровный свет, который выхватывал из темноты половину коридора. Рядом, как тень, скользила миссис Норрис — кошка с глазами-фонариками, которая видела все и это все докладывала хозяину. — Кто там?! — хрипло выкрикнул он. — Стой! Я знаю, что это вы! Кошачьи глаза блеснули в темноте, уставившись прямо на Лили. Она замерла на полсекунды уставившись на кошку. Филч повернул фонарь и луч света ударил прямо в нее. — Вот вы где! Он двинулся к ней, шлёпая башмаками. Миссис Норрис уже шла наперерез. Лили почувствовала, как паника поднимается к горлу. Сейчас он заорёт. Сейчас проснётся весь замок. Сейчас она услышит “Макгонагалл!”, “директор!”, “держите её!” Нельзя. Лили вытянула палочку и шепнула: — Impedimenta. Не в Филча — в пол перед ним. Камень словно стал вязким. Филч сделал шаг — и нога поехала, как по льду. Он взмахнул руками, пытаясь удержать равновесие, чуть не уронив фонарь. — Ах ты…! — выдохнул он и с глухим стуком рухнул прямо перед ней, выронив и фонарь и связку ключей, которые были в его руке. Лили проскользнула мимо — и услышала за спиной другое дыхание. Совсем близко. Это был Люпин, он уже появился в конце коридора, будто вырос из воздуха. — Лея! — позвал он, выбрав имя, которое она сама ему дала. — Не… “Не беги”. “Не делай глупостей”. “Я помогу”. Слишком поздно. Лили уже свернула к вестибюлю. Большие двери на двор были закрыты на ночь. Огромные, тяжёлые, как ворота крепости. Она знала: если начнёт возиться с замками, Люпин будет рядом через секунду. И все кончено.. Лили подняла палочку обеими руками, сжимая ее так, как будто от этого заклинание станет сильнее. — Alohomora! Замок щёлкнул — один. Второй. Двери подались, и в лицо ударил ночной холод. Луна висела низко, небо было чистое, а двор — пустой, как сцена после спектакля. Она выбежала наружу. Плащ хлопнул за спиной, будто крыло. Камень под ногами сменился влажной землёй, примятой травой, гравием, которым была посыпана дорожка. Лили бежала, не разбирая дороги, только чувствуя: дальше, дальше от стен, от портретов, от взглядов, которые узнают. Возможно снова в лес, вдруг теперь получится. Она услышала шаги позади — Люпин тоже вышел. Он не кричал “СТОЙ”. Он не звал охрану. Он просто догонял. “Почему?” — мелькнуло у Лили. И тут же — ответ: «Потому что он уже понял.» Она свернула влево — к темнеющей линии деревьев. Запретный лес. Там не было портретов. Не было Макгонагалл. Не было кабинетов и вопросов. Там была только темнота, которая не требовала имени и принимала всех: и беглецов, и чудовищ, и тем кому некуда больше было идти. Лили почти улыбнулась от отчаяния — и в тот же миг почувствовала, как температура вокруг упала. Не просто холод. Пустота. Будто кто-то выдернул из мира звук. Она замедлилась, сама не понимая почему. В груди стало тяжело, как от камня. А тишина стала плотной, вязкой, давящей на уши. Люпин позади резко остановился. Впервые за весь бег он сказал что-то жёстко и громко. — Нет! Лили подняла голову. У кромки леса, между двумя деревьями, стояла фигура в плаще. Она не шла — она скользила. И в этом скольжении было что-то неестественно спокойное. Дементор. Лили никогда не видела его раньше. Слышала — да. Как слух. Как страшилку. Но реальность была хуже. Хуже потому, что он не пугал. Он вынимал из неё способность бояться — и вместе с ней всё остальное. Холод забрал пальцы. Колени. Её дыхание стало коротким, рваным. Воздух пах влажной гнилой листвой и чем-то… старым. Безнадёжным. В голове вспыхнуло не мыслью — картинкой. Камин. Огонь. Тепло. Дом. И следом — треск, зелёная вспышка, крик, который не успел стать словом. Озеро. Лес. Смех мальчишек. «Грязнокровка». Дементор приблизился. Он был уже совсем рядом, нависал над ней, высасывая последние крошки тепла. Лили почувствовала, как что-то внутри неё начинает расслаиваться — будто мир, в котором она стоит, и мир, в котором она должна быть, тянут её в разные стороны. В глазах на секунду двоилось: двор, деревья… и ещё — тёмный коридор без стен, пустота, которая смотрит на неё изнутри. — Expecto Patronum! — раздалось справа. В ту же секунду воздух взорвался светом — серебряным, чистым, как вдох после долгого удушья. Патронус вылетел вперёд, разрезая холод, и дементор отпрянул, словно его ударили. Лили не успела увидеть, каким был патронус. Не успела даже осмыслить что произошло. Тепло вернулось — не в мир, а в неё. Она сделала вдох… и силы закончились. Ноги подломились. Последнее, что она почувствовала, прежде чем провалиться в темноту, — как чья-то рука подхватила её за плечи, не давая удариться о землю. И очень тихий голос рядом, почти на ухо — не как к ученице, а как к призраку прошлого: — Лили?.. Но она уже не могла ответить.Сознание угасло, оставив только одно — ощущение тепла на плече и запах старой мантии: лес, мокрые ветви… и кажется еще шоколад.