1. Опять ты!?

На улице стояла духота, несмотря на то, что уже был вечер, и воздух должен был хоть немного остыть, подуть хоть небольшой ветерок, но его не было. Кевин возвращался с тренировки, и, несмотря на то, что он вышел из зала в полностью чистой одежде, пока он дошёл до дома, он успел вспотеть. Придётся ещё раз идти в ванную. Он подошёл к многоквартирному дому, выудил из кармана спортивной сумки ключи и открыл дверь в подъезд. Там он дождался лифта и отправился на седьмой этаж. Лифт поднимался слишком долго, настолько, что Кевин успел почитать комментарии под своими постами и пролистать новости, которых толком не прибавилось. Как всегда разные скандалы и разоблачения друг на друга. Ничего интересного. Лифт остановился на нужном этаже, и Кевин покинул его, подходя к входной двери и спокойно открывая её, ведь она не была заперта. Конечно, отец никогда не запирается. Не успел он толком закрыть дверь, как послышался женский голос из дальней части квартиры: — Как позанимался? — Хорошо, — отозвался Кевин. Проходя по коридору, он повернул голову в сторону гостиной. Там находился тренер Ваймак команды первого дивизиона и по совместительству отец. Тот стоял у открытого окна спиной к нему, одной рукой держа сигарету, а второй — телефон у уха. Он даже не обернулся, когда Кевин прошёл мимо, на ходу бросая: «Привет, пап». Он остановился между ванной и кухней. Из второй комнаты был слышен стук ложки о посуду и тянулся вкусный запах. Заглянув на кухню, там была сама Кейли Дэй, тренировавшая детские команды по экси, а также его мать, готовящая что-то вкусное. Она его заметила и улыбнулась, Кевин улыбнулся в ответ и повернулся на сто восемьдесят градусов, направляясь в ванную. Там он добавил в небольшую корзину к остальному грязному белью своё из сумки, а после и то, которое было на нём. Стоя под душем, Кевин сначала включил почти обжигающую воду, давая уставшим мышцам расслабиться под горячими струями. Ванная быстро наполнилась густым, обволакивающим паром, скрывшим стены и зеркало за молочно-белой пеленой. Он зажмурился, на несколько секунд позволив теплу окутать его. А затем, резко выдохнув, одним точным движением переключил кран до упора в синюю зону. Тело в один миг покрылось мурашками, кожа натянулась от ледяного шока, но через мгновение наступило то самое, долгожданное расслабление. Холодные струи били по затылку, по плечам, смывая остаточное напряжение после тренировки. Он запрокинул голову, закрыл глаза. Вытеревшись насухо полотенцем, он обернул его вокруг бедер и провел рукой по зеркалу, висевшему над раковиной, по которому медленно сползал конденсат. В небольшом окне, в котором он мог теперь разглядеть своё отражение, он начал рассматривать своё лицо с разных сторон. Да, он спортсмен, и разные синяки и шрамы были нормой, но он не хотел, чтобы они были на его лице, по крайней мере на данный момент, когда он часто появляется в медиапространстве. Чёткие линии скул, ещё влажные от воды тёмные волосы и пронзительный взгляд зелёных глаз. Одним словом, идеал. Он прекратил вращать головой и уже просто оперся руками об раковину, опустив голову. После тяжелой интенсивной тренировки надо будет восполнить энергию, нужно посмотреть, что же там приготовила Кейли, и, возможно, покопаться в холодильнике. Пока он мысленно выстраивал план действий, он резко ощутил вибрацию в руках. Это была раковина. А точнее, его телефон на краю раковины, который он всегда здесь ложил, когда принимал душ. «Неизвестный номер». Кевин нахмурился. Телемаркетинг? Или пресса, раздобывшая его личный номер? Он собирался проигнорировать, но звонок оборвался и начался снова. Тот же номер. Настойчиво. Раздражающе. Со вздохом он взял трубку и поднял голову, встречаясь с уставшими глазами в зеркале. — Слушаю. — Кевин. Голос ударил, как ток. Он узнал его мгновенно. Кевин выпрямился и отпустил раковину. — Ошиблись номером, — сказал он ровно и положил трубку. Уже через секунду телефон в его руке вновь ожил. Тот же «Неизвестный номер». Кевин стиснул зубы, чувствуя, как в висках застучало. Он знал её. Она не отстанет, пока не выскажет всё, что задумала. А если он просто выключит телефон… она может набрать кому-то из родителей. А они уже точно заставят его говорить. Они не были любителями избегать проблем, они их встречали с решительным взглядом и разбивали вдребезги, как клюшки на матчах. Он сдался и принял вызов. — Кевин, выслушай, — тут же начала она. Возможно, формально это была просьба, но её тон превращал её в приказ. — Мои родители решили устроить банкет в честь моего дня рождения. — Кевин закатил глаза. Каждый год одно и то же. Банкетный зал, вредная еда и ходячие купюры. — И они приглашают тебя. И твоих родителей. — А я-то тут при чём? Мы расстались. Или ты забыла? — Не забыла. Но они не в курсе. — Не мои проблемы, — выплюнул он и снова отключился. Ну всё. Она сказала, что хотела. Он дал ответ. Идёт она со своими банкетами и остально этой хернёй на все четыре стороны. Он потянулся к полке за дезодорантом, пытаясь вернуть себе ощущение нормальности. Телефон завибрировал. Снова. Он посмотрел на него с раздражением, а затем на унитаз. В голове мелькнула дикая мысль — утопить эту чертову штуку? Нет, нельзя. Он глубоко вздохнул, а затем выдохнул. Хорошо. Сейчас он ответит на звонок, выслушает её полностью, окончательно пошлёт и забудет это всё как страшный сон. Он нажал ответить, поднося аппарат к уху со смертельным спокойствием. — Кевин Дэй, клянусь всем своим наследством, если ты ещё хоть раз посмеешь скинуть звонок, когда я с тобой разговариваю… — она сделала небольшую паузу, а затем продолжила только уже спокойно, но с той же злостью — я приеду к тебе и запихаю твой же телефон тебе в глотку. — Сил не хватит, — невозмутимо бросил он, представляя, как она сжимает кулаки где-то в своём пентхаусе. — Не волнуйся, у меня хватит денег, чтобы нанять людей. — Я тебе сказал, мы не придём на этот банкет. — Придёшь, — её голос стал стальным, лишённым и тени сомнения. — И приведёшь своих родителей. Ты будешь одет в смокинг, и весь вечер будешь улыбаться этим богатым придуркам. И ни слова не скажешь моим родителям про расставание. — Стоп. Ты им… не говорила?! — в его голосе впервые зазвучало неподдельное изумление, граничащее с ужасом. Это было плохо. Ужасно. Ху… — Доброе утро, — яд так и сквозил сквозь холодную вежливость. Настоящая гадюка. — Я сказала тебе это минуту назад. — До твоего дня рождения ещё неделя. — Шесть дней. — Неважно! — он сказал это слишком громко, поэтому на секунду заткнулся, чтобы продолжить уже тише — Расскажи им правду и не втягивай меня в это. — Если ты думаешь, что всё так просто, то мне тебя искренне жаль. Родители уже всем сказали, что ты там будешь. Гости, партнёры, пресса из светской хроники. Так что будь добр, не выставляй моих родителей идиотами. — Нет. Буквально секунда, и её голос стал мягким и сладким: — Хорошо, — от этого по спине Кевина пробежали мурашки. — Тогда завтра я надену своё самое дорогое платье, пойду в Центральный парк и буду там трогательно плакать на скамейке. А когда меня окружат папарацци — а они окружат, я позабочусь — я им скажу, что мы были вместе тайно весь этот год, и что сегодня ты изменил мне в нашей общей квартире, прям на нашей кровати. Кевин дёрнулся, будто его ударили током. Они действительно встречались тайно почти весь год, скрываясь от лишнего внимания. Но они оба были на виду: он — восходящая звезда экси, она — наследница империи. Их несколько раз видели вместе, слухи уже гуляли. Если она сейчас разыграет эту карту… Даже если он потом выложит все их переписки и криками будет доказывать правду, медиа-пространство уже расколется на два лагеря. А образ «брошенной, страдающей наследницы» даст ей волну симпатии и, что важнее, контроля над нарративом. Он будет оправдываться. Она — страдать. И все будут на её стороне. — Стерва. – Придумай что-нибудь новенькое. Это уже было. Он тяжело дышал в трубку, мозг лихорадочно проигрывая варианты. Блокировать все номера? Она найдет способ выйти с ним на связь. Объявить все сам? Ему это было нахрен не нужно. И ей, по сути, тоже. Вот только она преподносила это всё так… Так, чтобы в любом раскладе остаться в выигрышной позиции. Об их отношениях знали только родители с обеих сторон. И если его родители были на его стороне, принимая их решение не выносить отношения на публику, — то ее родители, кажется, только и делали, что усложняли ей жизнь. И вместе с ней — его жизнь. Теперь он должен был разгребать последствия. Играть роль счастливого парня в их идеальной семейной сказке. В трубке воцарилась тишина, но он слышал ее уверенное, ровное дыхание. – Я слышу, у тебя появились умные мысли, – наконец произнесла Элисон, и в ее голосе была слышна улыбка. – Ладно. Твоя взяла, – выдавил Кевин, ненавидя каждое слово. – Банкет будет в Северной Каролине. В нашем доме в Стони-Хилл. Если помнишь. Как он мог забыть. Тот самый «скромный» особняк на тридцать комнат. – Начало в шесть. Но все придут раньше. Это он знал. Мантра светской жизни: опоздать – моветон, прийти вовремя – провал. Нужно было явиться за полчаса «для своих». – Поэтому ты должен приехать к четырем. Мы будем встречать гостей вместе. А вот это уже была явно ее личная прихоть. Или семейная. Неважно. Он уже сдался, так что – хорошо. Пусть командует парадом. Рейнольдс еще бросила, что за ним приедет машина. За ее счет, раз уж это «ее проблема». Четыре часа в пути. Отлично (нет). Ну ему это не впервой, переживет. Еще добавила про внешний вид. А то он не знает, как надо одеваться на такие мероприятия. – На этом вроде все, – сказала она, закончив ему рассказывать. – Ага, – сухо произнес Кевин и отключился. Не тратя время на какие-либо раздумья, он схватил свою спортивную сумку, собираясь выходить. Открыв дверь, он наткнулся взглядом на отца. Тот уже сидел за кухонным столом, уплетая пасту. Не теряя ни секунды, Кевин прошел по коридору в свою комнату, швырнул сумку под стол, натянул висевшие на стуле старые спортивные штаны и футболку и побрел назад, на кухню. Родители ели в тишине, прерываемой лишь стуком вилок. Кевин достал тарелку, наложил еды и сел напротив отца. Рядом с Ваймаком лежал телефон. Обычно он так делал, когда ждал какого-то звонка. Поэтому, пока он не ушел отсюда, надо было им сообщить "хорошую" новость. Кевин перестал монотонно отпускать и поднимать руку с вилкой, накладывая еду себе в рот, и начал: – Нас пригласили на банкет в честь дня рождения Элисон. Ваймак лишь поднял бровь. – Разве вы не разошлись? – Да. Но она не сказала родителям. И теперь… – Кевин махнул рукой, договаривать не было смысла. – Ты уверен, что хочешь туда ехать? – осторожно спросила Кейли, откладывая вилку. В ее голосе была тревога, но не удивление. – Нет. Но выбора нет. Иначе она грозит рассказать всем о наших отношениях и добавить, что я ей «изменил», – Кевин поднял руки, изобразив в воздухе кавычки. Жест вышел резким, почти яростным. Этого было достаточно. Ваймаку не нужны были длинные объяснения. Он видел людей насквозь — видел их слабости, страхи, главную мотивацию. К сожалению, этот дар как-то обошел Кевина стороной. Сейчас, впрочем, это не имело значения. Важно было другое. Как бы Рейнольдсы ни пытались показать себя только с лучшей стороны, это все никак не обмануло его. А увидеть саму представительницу этого рода — только подтвердило его догадки. Да, у нее были чувства к Кевину. Но как долго? И были ли они хоть немного глубже поверхности земли. Он понимал, почему Кевин согласился. Потому что иного выхода сейчас не было. Но в голове уже билась одна тревожная мысль, которую он пока оставил при себе: мало вероятно, что Рейнольдс на этом остановится. Одно дело — дать их отношениям второй шанс. А другое — манипулировать. А манипуляции, когда в них замешаны такие семьи, редко заканчиваются одним банкетом. Молчание за столом затянулось. Кевин переводил взгляд то с одного лица на другое, пытаясь понять, о чем они думают. Если о том, что он идиот, – то, наверное, они будут правы. — Когда состоится это мероприятие? — спросила Кейли, отодвигая тарелку. — Шестнадцатого июля, — выпалил Кевин. Их лица не дрогнули, но он почувствовал напряжение. Он добавил, пытаясь его ослабить: — Начало в шесть вечера. Не помогло. — Я не могу, — сухо сказал Дэвид. — Я улетаю вербовать игрока. Плохо, он знает, что это просто невозможно перенести, отложить и все такое. Может, мама сможет! — Я буду судьей на детских соревнованиях, — произнесла Кейли. Возможно, она почувствовала в его взгляде разочарование или панику, потому что тут же добавила: — Но... если это так важно, могу попросить меня заменить. Кевин мрачно хмыкнул, проткнув вилкой кусок мяса. Просто попросить ее заменить не получится. — Я скажу ей, что вы не можете, — пробурчал он. — И буду надеяться, что её родители не обидятся. Остальная часть ужина прошла в гнетущей тишине, пока Ваймаку не позвонили. Он взглянул на экран, пробормотал что-то, что явно не было добрым пожеланием в адрес звонившего, и вышел из-за стола, оставляя Кевина и Кейли одних. Она уже доела свою еду и, поставив локти на стол, уперлась подбородком в сложенные ладони, наблюдая, как Кевин ест, не поднимая головы. Они оба понимали, что это не может продолжаться вечно. Сдавшись, он все же поднял на нее взгляд. Кейли лишь слегка наклонила голову и улыбнулась. Это его успокоило. Но улыбку он выдавить не смог. – Я повелся на какую-то ерунду? – спросил он. Может, она знает то, чего не знает он. Типа, женская магия — и она уже видит подвох, о котором он даже не догадывается? Кейли лишь пожала плечами в ответ. Может, она так пытается его успокоить? Ну, у нее получилось. Может, не на все сто, но он уже чувствовал себя чуть легче. Еще минуту они просто смотрели друг на друга, пока Кевин не вспомнил их разговор в начале лета. Отводя взгляд, он сказал: – Я поговорю с ней. На этот раз она усмехнулась и, кивнув, забрала свою тарелку, тарелку мужа и унесла их к раковине. Включила воду и принялась за мытье. Кевин остался сидеть в своем мире, не слыша уже ничего. «Надо с ней поговорить» — это он понял еще сегодня в ванной. Но тогда он думал поговорить, чтобы она призналась родителям и отстала от него. А в начале лета «Надо с ней поговорить» вылетело из уст матери, которая настаивала: несмотря на весь скандал, с которым они расстались, лучше все обсудить. Вот только он не стал этого делать.