6. Сцена после титров

Через неделю после банкета. Телефон зазвонил, когда Кевин разбирал чистое белье с сушилки. Взгляд скользнул по экрану — неизвестный номер. За эту неделю он научился их различать. Это была она. Вздохнув, он отложил майку и взял трубку, не дожидаясь второго звонка. — Слушаю, — голос был ровный, без предисловий. — Можно было бы и «привет» сказать, — донёсся из трубки голос Элисон. Спокойный. Усталый. Без привычного приказного тона. — Привет, — сухо бросил он, зажимая телефон плечом и продолжая раскладывать вещи. — Что надо? В трубке на секунду повисла тишина, в которой было слышно только её ровное дыхание. — Я поговорила с родителями, — наконец сказала она. Без эмоций. Кевин замер, сжимая в руке очередную футболку. — И? — И всё. Всё кончено. — Пауза, будто взвешивала слова. — Они знают, что мы расстались. Что это было давно. Что банкет был… последней точкой. Он опустился на край дивана, и вдруг почувствовал, как из мышц уходит напряжение, копившееся все эти дни. Пустота, что пришла на смену, была странной, но лёгкой. — Как они отреагировали? Элисон тихо фыркнула. — Как обычно. Мать сказала, что я всё порчу. Отец спросил, не передумаю ли я, когда «остыну». Я сказала, что уже остыла. И ничего не вернуть. Кевин кивнул, хотя знал, что она не видит. — А фотографы? Гости? Всё же были слухи… — Никаких слухов не будет. Это было закрытое мероприятие. Гостям дадут понять, что тема закрыта. Отец позаботится. — Голос её стал чуть твёрже. — Всё останется внутри этих стен. Он закрыл глаза. «Прессы не будет. Будут только фотографы, и то — только до того, как мы усядемся за столы». Она сдержала слово. Спасибо. — Значит, всё? — спросил он, нуждаясь в последнем подтверждении. — Всё, Кевин. — Её голос прозвучал с непривычной, лёгкостью — Цирк окончен. Актеры свободны. Ты больше не обязан притворяться и надевать смокинг. Я больше не буду тебе названивать и заставлять одевать этот смокинг. Он хотел что-то сказать. «Жаль»? Не было жаль. «Хорошо, что так вышло»? Звучало бы как плевок в их общее прошлое, каким бы трудным оно ни было. В итоге выдавил лишь: — Понял. — Да, — просто сказала она. И, кажется, на другом конце тоже кивнула. — Я… всё. На этом, наверное, всё. Ещё одно «всё». На этот раз последнее. — Ладно, — сказал Кевин. — Береги себя. Он уже почти убрал телефон от уха, когда услышал её тихий, едва уловимый ответ: — И ты. Связь прервалась. Кевин опустил руку с телефоном на колени и долго сидел так, глядя в пустоту перед собой. В комнате было тихо, только за окном шумел город. Никакой тревоги. Никакой злости. Никакой необходимости что-то решать, кому-то звонить, что-то изображать. Он поднялся, подошёл к окну и распахнул его. В квартиру ворвался прохладный вечерний воздух, убирая всю духоту. Где-то там, за сотни миль, в своём идеальном особняке, Элисон, наверное, делала то же самое. Или нет. Это было уже не его дело. Все кончено. Этот ужасный фильм был окончен. Теперь точно.

КОНЕЦ.