Аэродинамика случайных встреч

Тренировка в субботу утром была похожа на добровольную пытку. Туман, о котором ты предупреждала Оливера ночью, не просто не рассеялся — он сгустился до состояния серого киселя, который забивался в легкие и оседал тяжелыми каплями на прутьях метел. — Вуд, я не вижу даже собственных пальцев, не то что кольца! — прокричала Анджелина Джонсон, пролетая мимо капитанской позиции. Оливер висел в воздухе, вцепившись в рукоять своей «Чистометной-7». Его лицо застыло в маске суровой сосредоточенности, но внутри него бушевал шторм. Слова о «пяти процентах» и «влажности», сказанные тобой ночью, крутились в голове на репите. Он замечал, как Квоффл, напитавшись влагой, летит тяжелее, как движения охотников стали более вязкими. Он видел всё это. Но еще он видел тебя. Ты сидела на самой верхней трибуне, едва заметная в этом тумане. Ты была единственным ярким пятном — твой алый шарф Гриффиндора казался маяком в этом сером океане. Оливер ловил себя на том, что каждые две минуты его взгляд непроизвольно соскальзывает с игры Гарри на твой силуэт. Это было опасно. Это было непрофессионально. — Перерыв! — рявкнул он наконец, со свистом спускаясь вниз. Команда приземлилась, тяжело дыша и стряхивая воду с мантий. Фред и Джордж тут же начали громко обсуждать, не превратится ли туман в дождь из лягушек, а Гарри просто стоял, протирая очки краем футболки. Оливер не подошел к ним. Вместо этого он направился к трибунам. — Я же просил тебя прийти на завтрак, а не морозить нос здесь, — сказал он, останавливаясь у подножия деревянной лестницы. Ты спустилась к нему, захлопнув книгу. — Я была на завтраке, Оливер. И принесла тебе сэндвичи, потому что ты, как я и предсказывала, пропустил его. Ты протянула ему сверток в пергаменте. Оливер посмотрел на него так, словно это была опасная магическая реликвия. В его мире люди приносили ему записи игр или новые полироли, но не еду. Его пальцы, онемевшие от холода, коснулись твоих теплых рук, когда он забирал сверток. В этот момент туман между вами словно стал тоньше. — Почему ты так смотришь на меня? — спросила ты, склонив голову набок. — У меня на лице сажа от камина? — Нет, — быстро ответил он, чувствуя, как внутри снова ворочается то странное, неопознанное чувство. — Просто... ты права насчет влажности. Я скорректировал упражнения. Спасибо. Ты улыбнулась. Это была не та дежурная улыбка, которую ты дарила однокурсникам, а нечто более интимное. — Капитан Вуд признал свою неправоту дважды за двенадцать часов? Кажется, мир действительно меняется. — Не привыкай к этому, — буркнул он, разворачивая сэндвич. Он ел быстро, не сводя глаз с поля, но на самом деле он осознавал каждый сантиметр пространства между вами. Когда ты стояла рядом, холодный октябрьский ветер казался не таким уж резким. Он вдруг подумал о том, что было бы, если бы ты не была просто «константой». Что, если бы ты была кем-то, ради кого стоило бы отменить тренировку? Мысль была настолько кощунственной, что Оливер чуть не поперхнулся ветчиной. — Эй, Вуд! — крикнул Джордж с поля. — Мы будем дорабатывать тактику или ты решил уйти в монастырь и питаться подношениями? Оливер резко обернулся, его лицо мгновенно приняло привычное суровое выражение. — Уизли! Десять кругов вокруг поля на максимальной скорости. Живо! Когда он снова посмотрел на тебя, в его взгляде была странная смесь раздражения и... благодарности? — Тебе пора в замок, Т/И. Здесь становится холоднее. — Увидимся за ужином, Оливер, — ты легонько похлопала его по плечу и пошла прочь. Он стоял и смотрел тебе в след, пока твоя фигура не растворилась в тумане. Место на плече, где лежала твоя рука, казалось, продолжало гореть сквозь плотную ткань формы. «Это просто статическое электричество», — подумал он, взлетая в небо. — «В такую влажность это обычное дело». Но когда он поднялся на высоту тридцати футов и снова занял позицию у колец, он понял, что его расчеты снова дали сбой. В его идеальной схеме мира, где существовали только мячи и победы, появилось неизвестное «Т/И». И самое пугающее было в том, что он больше не хотел исключать это неизвестное из своего уравнения. Он не понимал, что это. Он не верил в любовь — он верил в результат. Но в этот вечер, занося записи в свой дневник капитана, он поймал себя на том, что вместо схемы атаки он нарисовал на полях крошечный, едва заметный контур алого шарфа. Оливер Вуд, лучший вратарь Хогвартса, пропустил самый главный удар — удар прямо в сердце. И он об этом еще даже не догадывался.