Глава 1: Пролог

***

Токио 2018

      Неоновое безумие Токио мгновенно сменяется гнетущей тьмой переулка. Тяжёлые капли дождя, словно слёзы небес, заглушают мои шаги, пропитывая одежду ледяным холодом до самой кожи. Поднимаю взгляд и вижу силуэт мужчины, укрытого чёрным зонтом. Безмолвно следую за ним. Его обрывки фраз, едва слышные сквозь яростный ливень, теряют смысл. Да и какая теперь разница? Ускоряю шаг.       — Извините! — кричу я, — Извините!       Он поворачивается. В мутном, пьяном взгляде нет души.       — Чего тебе, коротышка? Денег нет, — цедит он, сплёвывая на землю отвратительную, вязкую слюну. Мерзость… Ненависть… Он отворачивается, намереваясь уйти. Моя рука, движимая неумолимой яростью, ныряет в карман толстовки, сжимая обжигающий холодом металл.       — Эй! — бросаю я ему вслед.       — Ну чего, блять, тебе нужно, слушай, мелкий… — он разворачивается и застывает в немом ужасе. Рука судорожно тянется к внутреннему карману чёрного пальто. Но я опережаю его. Нажимаю на курок. Мгновение — и пуля разрывает тишину переулка, оставляя зияющую дыру меж бровей. Тёплая струйка крови моментально окрашивает его лицо багровым цветом. Он падает в грязную лужу, расплескивая вокруг себя грязь и смерть.       Я не чувствую ни раскаяния… ни страха… ни того, что должен чувствовать человек, отнявший чужую жизнь. Хотя, разве можно было назвать жизнью существование этого отвратительного подобия человека? Ублюдок… насильник… убийца… Подхожу к трупу, наблюдая, как лужа под ним становится всё темнее и глубже, окрашиваясь кровью. Дождь пытается смыть следы моего преступления. Достаю телефон и делаю снимок, снимаю короткое видео — доказательство моей работы. Пистолет с глушителем возвращается в карман толстовки. Капли дождя барабанят по экрану телефона, мешая отправить сообщение. Закрываю его рукой.       «Цель мертва».       Прикрепляю видео и фото. Прячу телефон и иду навстречу свету, к оживлённой улице, покидая проклятый переулок, где только что оборвалась жизнь. Ярость пылает внутри, плавя кости. Он заслужил. Они все заслужили.       Сажусь в машину, припаркованную у кафе. Делаю глубокий вдох. Холод улицы обжигает кожу, но тепло салона успокаивает. Приходит уведомление.       Аноним: «Хорошая работа. Деньги переведены».       Сумма, обещанная за смерть этого… не человека… насильника… убийцы… ублюдка… мгновенно поступает на счёт. Внушительная сумма. Хватит, чтобы купить новое оружие и патроны. Открываю телефонную книгу и нажимаю на имя «Стрекоза». Гудки кажутся бесконечными.       — Быстро ты управилась, — раздаётся голос друга.       — Деньги уже на счёте. Закупи всё необходимое. Ты вычислил, где найти Кобаяши?       — Работаю над этим. Его не так-то просто поймать. Этот ублюдок всегда прячется за спинами других.       — Неудивительно, — завожу машину.       — Зато я нашёл Ито, — говорит он. — Точнее, знаю, что завтра в полночь у него встреча с группировкой «Воронов» в клубе.       — С каких это пор якудза начали якшаться с группировками?       — Не знаю. Надо выяснить, — говорит Стрекоза. Телефон в моей руке непривычно вибрирует. — Я отправил тебе всю инфу.       — Поняла. До связи, — останавливаюсь на парковке у отеля и кидаю взгляд на высотку здания.       — До связи.       Стрекоза отключается первым. На экране тут же всплывает новое уведомление смотрю сообщение:       «Встреча Ито Асакура в полночь в клубе «Rave» в Синдзюку с главой синдиката «Воронов», Сёго Сугихара». Приложены две фотографии.       Ито Асакура… Его образ врезался в память, слишком глубоко. Вакагасира, под чьим командованием два отряда новобранцев, погрязших в грязной работе — запугивании, устранении неугодных, тех, кто мешал планам Якудза. Зачем им понадобилось пересекаться с жалкой группировкой? На фотографии — Ито, мужчина в районе сорока, с крашеными, кричаще-алыми волосами, коротко стриженными, словно ощетинившийся ёж. Его глаза, глаза убийцы, буравили меня сквозь снимок, ядовито-зелёные. На следующем фото — юноша с иссиня-чёрными волосами, подстриженными под каре, и огромными, трогательно-карими глазами. Глава «Воронов».       Выбравшись из машины, сжимая лямку рюкзака, я направилась к взметнувшейся ввысь высотке, мерцающей холодными огнями — пятидесять этажей равнодушия. В белоснежном, пугающе огромном холле, сразу выделила стойку регистрации и подошла к девушке за ней.       — Добрый день.       — Здравствуйте, номер на одну ночь, — пробормотала я, протягивая наличные, и вдруг осознала, какой нелепой, словно тень, выгляжу в этом стерильном пространстве: вся в чёрном, словно преступник, кепка надвинута на глаза, скрывая лицо, волосы спрятаны под мешковатой толстовкой. Девушка за стойкой растерянно изучала меня, пытаясь понять, кто перед ней — мужчина или женщина.       — Можно документы? — тихо спросила она.       Я протянула ей фальшивые документы, чуть приподнимая кепку, чтобы хоть немного показать лицо, стараясь остаться в слепой зоне камер. Сомневалась, что им удалось меня заснять. Девушка вбила что-то в компьютер и вернула документы.       — Приятного отдыха. Ваш номер на 31 этаже, 167, — она протянула мне карточку-ключ.       Я, не мешкая, спрятала документы в карман джинсов и направилась к лифту, кроссовки предательски хлюпали по безупречно чистому полу, добавляя работы уборщикам. Возле лифта стояла дама. Высокий каблук, короткое блестящее платье, вызывающий макияж — все кричало о её профессии.       — Что-то долго он, — недовольно произнесла она, глядя на табло и сменяющиеся цифры.       За спиной послышались едва уловимые шаги, словно кто-то подкрадывался. Холодок пробежал по коже. Враги? Обычно мое шестое чувство так реагировало на опасность. Неужели клан Инагава-кай меня вычислил? Рука машинально потянулась к карману толстовки, коснулась обжигающего холода металла. Ощущение пистолета давало хоть какую-то уверенность. Не оборачиваюсь. Здесь, в этом месте, эти ублюдки не посмеют затеять перестрелку, слишком много свидетелей. Лифт, наконец, прибыл на первый этаж и выпустил высокую девушку. Сжимая сталь в руке, я сделала шаг вперед, заходя в кабину, тут же развернулась к дверям. Кепка скрывала лицо, но я старалась внимательно осмотреть двоих людей, стоявших позади. Низкий парень с пепельными волосами вошёл в лифт первым. Свободная чёрная толстовка, широкие штаны, руки в карманах. Он выглядел слишком расслабленным для врага. Второй был высоким и заметным, прежде всего, благодаря своим розовым волосам и маске, скрывающей половину лица. Наши взгляды встретились, и меня словно пронзило разрядом. Опасный. В этих голубых глазах не было ни капли доброты, волосы на затылке встали дыбом. Новые лица Инагава-кай? Вряд ли, я почти всех знаю в лицо. Если, конечно, они не обычные пешки в их грязной игре, или наёмники из другого отряда. Они прошли мимо меня и встали позади нас с девушкой.       — Вам на какой? — спросила девушка, оглядывая всех нас. Но мы молчали, словно воды в рот набрали. Страх липкими щупальцами сдавливал горло. Понимала, что в лифте перестрелка станет смертельной ловушкой — слишком мало места для маневра. Ночная бабочка пожала плечами и нажала кнопку 18 этажа. Лифт медленно пополз вверх. Она громко постукивала ногтями по экрану телефона, словно терзая мои измученные нервы, а звук капель, падающих с моей одежды на пол, казался оглушительным. Жуткая атмосфера, но, казалось, дама этого не ощущала. Я проглотила ком в горле и вскинула взгляд на табло. 10, 11, 12… Черт, девушка выйдет первой. Парни так и не нажали на свой этаж. Значит, они едут либо на тот же этаж, что и я. Чистое совпадение? Я давно не верила в совпадения. За свои двадцать четыре года жизни я поняла, что это все бредни для слабых. Либо, черт побери, они якудза, и пришли по мою душу. Дама громко выдохнула и как-то странно причмокнула, выходя из лифта, оставляя нас наедине. Створки медленно закрылись, и я до боли сжала пистолет в руке, но в кабине по-прежнему царила гробовая тишина. Ни шороха, ни движения. Эти двое находились в моей слепой зоне, я постаралась встать так, чтобы видеть их хотя бы краем глаза, следя за их руками. Но они не двигались, стояли словно мумии. Значит, они не охотятся за мной? Совпадение? Какая ирония. Лифт звякнул, и створки открылись. 31 этаж. Я вышла из кабины, но, судя по звукам, парни не последовали за мной. Когда двери лифта закрылись, я, наконец, обернулась и взглянула на табло. 45 этаж… Черт, чуть сердце не оставила там. От них так и веяло чем-то нехорошим.       Сейчас все вокруг казались мне подозрительными из-за того, что Инагава-кай объявили на меня охоту. Я шла по светлому коридору, перед глазами мелькали цифры номеров. Найдя свой, приложила карточку. Послышался одобрительный писк. Я вошла внутрь и наконец выдохнула с облечением, словно закончила тяжелейший забег. Осмотрела тёмную комнату. Обычный гостиничный номер, самый простой. Ванная комната, кровать с прикроватной тумбочкой и светильником, напротив — диван, журнальный столик и висящий на стене телевизор. В углу — небольшой круглый столик с двумя стульями и двумя бокалами и мини-холодильник. Я вошла, бросила рюкзак на диван, положила оружие на журнальный столик. Огляделась по углам, на всякий случай, по привычке, проверяя, нет ли камер слежения. Это уже стало частью меня. Я достала телефон и посмотрела на время. Что ж, в моем распоряжении всего пять часов сна. Нужно немного отдохнуть перед тем, как ехать дальше. Механически завела будильник и достала сменную одежду из рюкзака. Но сначала — душ.

***

Flashback

      В комнате обжигающе-стерильный холод, словно здесь выморозили все живое. Сижу на стуле, ноги болтаются в пустоте, тщетно пытаясь дотянуться до пола. Интересно, когда я уже вырасту? Напротив — пустой стул. Недавно здесь сидел дяденька в строгой форме, выспрашивал что-то… Но в памяти — сплошная каша, как будто все важное затянуто туманом. Да и как иначе? Я ведь забилась в шкаф, едва услышала эти страшные хлопки. Страх ледяными пальцами сжал сердце, и я спряталась — как учили мама и папа. А братик… Кай, мой братик был в соседней комнате. Надеюсь, он тоже успел спрятаться. Он всегда говорил, что шкаф — лучшая защита от чудовищ… А я… Я почему-то решила, что эти хлопки — дело лап чудищ. Надеюсь, с мамочкой, папочкой и Каем все в порядке. Они тоже успели спрятаться? Как и я… За дверью кабинета доносятся обрывки голосов, но я не могу разобрать ни слова. Все говорят так быстро… И никто не обращает на меня внимания. Мне страшно! До дрожи в коленках. Я хочу к маме, к папе, к Каю…       — Ну, привет, — в комнату входит высокий дядя, похожий на папу. Теплые, карие глаза глаза смотрят с участием. Папа всегда говорил, что самое главное — смотреть человеку в глаза. По глазам сразу видно, добрый он или нет.       — Здравствуйте… — Я тереблю свою пижамку с зайчиками, сжимаю ткань в кулачках. Сейчас опять начнут спрашивать, а я… Я просто не знаю ответов.       — Меня зовут Рёхэй Савада… — Мужчина снимает черную шляпу, так же у него черное пальто, черные ботинки словно он соткан из тьмы. Не люблю черный цвет. Люблю розовый. Он присаживается на корточки передо мной, и я пристально изучаю его взгляд. Теплый… — А тебя как зовут, малышка?       — Лия… Лия Миура… — Замечаю шрам на его щеке. Точь-в-точь как у Кая! Только у него шрам пересекает бровь. Хмурюсь. Мужчина улыбается.       — Лия Миура… Какое красивое имя! Знаешь, что оно означает? — У дяди красивые карие глаза, но… Они какие-то темные, словно грязные. Как болото… Да, точно! Как болотистая тина. Я отрицательно качаю головой. Мама с папой никогда не говорили, что значит мое имя. — Оно означает «умная» и «способная». Ты ведь способная девочка, правда? — Он протягивает свою большую ладонь. Его теплая улыбка согревает душу. И моя рука тянется к нему…       — Пойдем со мной, малышка… — Дядя помогает слезть с высокого стула. Его рука такая большая, такая теплая. Немного шершавая от мозолей, но такая родная. Он греет мои окоченевшие пальчики.       — Куда мы идем?       — На опознание, — спокойно отвечает мужчина. Позади нас идут полицейские и какие-то люди в черных строгих костюмах.       — Что это такое?       — Просто ты должна сказать… Это твой брат или нет. Это все, что от тебя требуется. — Мой брат или нет? Что это значит? Они не знают, как выглядит Кай?       — Я хочу к маме и папе… — Тихо шепчу я. Но дядя крепче сжимает мою руку. Мы заходим в белую дверь, и он останавливается. Берет меня на руки, и я чувствую себя… Словно принцесса.       — Смотри туда, через стекло. И скажи… Это ведь твой брат, да? — Я поворачиваю голову и вижу большую комнату. За огромным зеркальным стеклом стоят три железные кушетки. Наверное, холодные. Совсем не похожи на кровати… Ближе всего ко мне — первая. И на ней… Лежит Кай? Да, точно! Мой Кай. Почему у него закрыты глаза? Он спит?       — Почему он такой бледный? Я могу с ним поговорить? Почему он спит?       — Это твой брат?       — Да… — Дядя что-то кивает. И зеркало вдруг мутнеет, а потом становится черным…       — Я хочу увидеть Кая! Я хочу к братику! А где мама с папой?!       — Лия, ты умная девочка? — спрашивает дядя. Я киваю. Мама с папой всегда говорили, что я смышленая.       — Мне очень жаль тебе говорить это, но… Твои родители и брат… Они умерли. Понимаешь, что это значит?       — Умерли… Это значит, что их больше нет с нами? — В глазах тут же все расплывается. И я начинаю всхлипывать. Что-то остро колет в сердце, словно тысячи иголочек вонзились в него. Точно так же, как мама втыкала иголочки в подушечку, когда зашивала мой порванный носочек…       — Да, малышка… Они мертвы. Мне очень жаль. Ты больше никогда их не увидишь… — В глазах становится мутно-мутно, и все расплывается. Слезы льются рекой и никак не могут остановиться. Я издаю, наверное, очень громкий плач, и нос тут же забивается. Больно… Как же больно… Я хочу увидеть Кая, маму и папу… — Ну не плачь, малышка… Я заберу тебя в свою семью. У меня есть сын и дочка твоего возраста. Уверен, вы подружитесь. Он станет тебе как брат.       — Нет! Я хочу к своему братику! Я хочу Кая!       — Тише, тише… — Его ласковые поглаживания по спине и волосам… — Боль уйдет. Она всегда уходит. Поплачь, поплачь… Теперь у тебя будет новая фамилия. Лия Савада…

***

      Меня словно подбросило взрывом с кровати, ледяной пот облепил тело, руки била дрожь лихорадки. Затаив дыхание, я услышала этот до боли знакомый щелчок — снят предохранитель. Инстинкты, выкованные годами, сорвали меня с постели. Я метнулась к столу, выхватила пистолет и прильнула к стене, ища защиты. Дверь противно скрипнула, отворяясь, в комнату ворвался узкий луч света, выхватив из тьмы тонкий силуэт с пистолетом в руке. Медленно, крадучись, фигура скользила в коридор. Сердце бешено заколотилось, отбивая в висках оглушительный ритм адреналина. Первое, что я увидела из своего укрытия, — это зловещее дуло пистолета. Присев на корточки, я замерла. Молодая девушка резко повернулась в угол, где я затаилась. Секунда — и наши взгляды встретились. Пинком ноги я выбила оружие из её рук, но она успела выстрелить в стену позади меня. Глушитель приглушил звук выстрела, но не смог скрыть его полностью. Девушку отбросило к стене. Я вскинула пистолет, целясь ей в голову. В этот момент я узнала её — ту самую женщину из лифта. Ночная бабочка оказалась совсем не тем, кем казалась.       — Кто тебя подослал? — тихо прошептала я.       — А ты как думаешь? — прорычала женщина, на вид лет тридцати. — За твою головку неплохо платят, а если живой притащить — вдвое больше отвалят.       Всё стало ясно — обычная наёмница. Не из Инагава-кай.       С нечеловеческой яростью женщина бросилась на меня, нанося удар в область рёбер. Я не ждала нападения, пока она стояла под прицелом пистолета. Сумасшедшая! Дикая боль пронзила тело, заставив отступить. Я попыталась блокировать удар кулаком в лицо, но она выбила пистолет из моих рук. Он с грохотом упал на пол. Чёрт, какая же она быстрая! Я едва успела заметить, как её следующий удар обрушился на мою скулу. От злости стиснув зубы, я почувствовала, как перед глазами заплясали мутные точки. Она сбила меня с ног, выбивая последний воздух из лёгких, и навалилась сверху, словно обезумевшая хищница. Её длинные красные когти впились мне в шею. Нащупав под собой пистолет, я со всей силы ударила её прикладом по голове. Женщина рухнула рядом, попыталась подняться, но я была быстрее. Нажав на курок, я отправила пулю в её голову. Тело тут же обмякло и безжизненно повалилось на пол, словно сломанная кукла. Голова раскалывалась, я пыталась восстановить дыхание. Чёрт, эта сука пыталась меня придушить. Отшатнувшись, я рухнула на кровать, чувствуя острую боль в боку. Скула пульсировала, напоминая о себе глухой болью. Я почувствовала привкус металла на губах и, слизнув кровь, поняла, что ранка снова открылась. Хорошо врезала, ничего не скажешь. Хоть она и не из клана, но наёмники тоже чего-то стоят.       Видимо, взяла заказ у якудза, не понимая, во что ввязывается. Трель телефона вывела меня из раздумий, и я подняла трубку.       — За тебя неплохая награда висит, — хмыкнул Стрекоза в трубку.       — Уже знаю. Наёмница уже наведалась, — я бросила взгляд на тело девушки. Когда-то серый ковёр жадно впитывал алую кровь, словно губка.       — Как тебя нашли?       — Я ехала с ней в лифте. Видимо, увидела моё лицо в заказах и решила, что неплохо было бы срубить бабла, — я резко вскочила с кровати и начала собирать вещи. Комната заливалась ярко-оранжевым светом — солнце уже всходило. Не время расслабляться, боль рано или поздно пройдёт. Но неизвестно, успела ли она сдать моё местоположение другим.       — Ты не ранена?       — Я в порядке.       — Убирайся оттуда.       — Тц, я не идиотка, этим и занимаюсь, — повесив на спину рюкзак, я осторожно выглянула в коридор. Чисто…       — На тачке не едь. Оставь её. Я дам тебе другую, — привычное щёлканье по клавишам с той стороны. — Будь осторожна. Геолокацию я выслал на телефон. Я попробую взломать базу и убрать тебя из заказа, но не могу обещать. В прошлый раз меня чуть не поймали с поличным. Они засели в кодах и шифровках, займёт какое-то время. Но ничего не обещаю.       — Хорошо, на связи, — я бросила трубку и стала ждать, пока лифт спустится с пятидесятого этажа. Блин, сейчас бы льда к синяку приложить. Натянув кепку, я заправила волосы под капюшон чёрной толстовки и зашла в кабину лифта. Нужно убраться отсюда быстрее, чем обнаружат труп. Проходя мимо ресепшена, я небрежно кинула ключ-карту на стол.       — Эмм, извините, вам нужно отметиться… — сказала молодая девушка на ресепшене, но я не отреагировала, выбегая из отеля. Тут же я столкнулась с оживлёнными толпами людей, которые ни свет ни заря спешили по улицам сырого Токио на работу. Легонько коснувшись кепки, я вошла в ритм и старалась слиться с толпой. Первым делом — достать машину.

***

      Черт бы побрал этого идиота! Отправил на край света за машиной, а теперь требует, чтобы я в эту канарейку влезла? Никакой конспирации, просто ноль! Ярко-желтый Nissan, да еще и малолитражка какая-то — еле втиснусь. Стрекоза проклятый. Присев на корточки, нашарила ключи, изолентой примотанные под сиденьем. Закинула сумку в салон. Что, решил поиздеваться над моим ростом? Усмехнулась сквозь зубы и выдохнула, отрывая упаковку с онигири, купленными по дороге. Желудок требовательно урчал уже час, особенно в такси. Водитель будто сговорился — чуть ли не силой пытался скормить мне конфету. Достав из сумки блокнот, я уставилась на шесть имен и фамилий.       Кобаяши. Гребанный насильник. Сутенер, хозяин борделей, салонов, ввозит женщин как скот на убой. Бессердечный ублюдок, для которого изнасиловать ребенка — раз плюнуть. Единственный из шестерых, от которого до сих пор бросает в дрожь. Мастер пыток. Он заставлял меня смотреть, как он пытает. Учил, куда лучше всадить нож, чтобы жертва выложила все до последнего слова. Учил вырывать ногти, ломать психику, пока человек не расскажет все, начиная с первого дня жизни и заканчивая тем, сколько раз он ходил в туалет. А я стояла, как вкопанная, в этом прогнившем подвале, пропахшем потом, страхом, мочой и кровью, и ничего не могла сделать. Особенно он любил мучить женщин. Я стиснула зубы до скрипа и поморщилась от отвращения. Я убью его. Медленно и мучительно, как он убивал своих жертв.       Рё Симада — наркоторговец. Героин, кокаин, амфетамины, марихуана — весь джентльменский набор для молодежи и отъявленных торчков. Не думаю, что с ним будут проблемы. Обычный нарик, хотя свое дело знает и гребет деньги лопатой. В прошлом году на наркоте они подняли почти 500 миллиардов йен.       Хаято Нагаи — торговец оружием и патронами. Вот с ним будет сложно. Вооружен до зубов и поставляет оружие чуть ли не всем группировкам, даже мне, и на черный рынок. Может, оставить его напоследок? Хотя другие кланы Якудза с радостью подхватят его бизнес. Возможно, стоит убрать его первым. И да, знаю одно. Этот ублюдок никогда не промахивается.       Ишимото Галлус — угонщик и контрабандист. С этим возиться не придется. Ленивый увалень, любит тусоваться в клубах. Легкая добыча, если его не прикрывают шестерки. Хотя, зная этого урода, он любит отсиживаться за спинами своих людей.       Араки — Вакагасира, Старый хрыч, как и сам босс. Правая рука отца. Если и браться за него, то действовать нужно на два шага вперед и избегать открытого столкновения. Иначе живой не уйду. Хоть ему и за пятьдесят, это не значит, что он не опасен. Я видела его в деле. Однажды, когда из нашего клана сбежал один парень, решив зажить спокойной жизнью. Не помогла даже другая страна.       И наконец…       Рёхэй Савада — Оябун, Мало того, что он главный в Якудзе, он еще и ведет строительный бизнес для прикрытия. Я уничтожу его, чего бы мне это ни стоило. Отомщу за родителей. Убью его пасынка на его глазах, того, кто надругался надо мной. Клянусь, моя рука не дрогнет, и я спокойно спущу курок, глядя в его отвратительные карие глаза.       Итак, список обреченных завершен. Они сами вынесли себе приговор в тот миг, когда отец забрал меня. И он сам подписал его себе и всем своим приспешникам, когда отправил нас, детей, учиться бою, словно скот на убой. Он мечтал создать идеальное потомство, послушных марионеток, безропотно исполняющих каждый его каприз. Идеальных солдат, физически крепких, натренированных и готовых ко всему. Нас было семнадцать, и только пятеро выжили в этом аду боли, пыток и насилия… лишь пятеро. Я откидываюсь на спинку сиденья, закрывая глаза, и в голове пульсирует одна мысль: всего пятеро детей, чьи сердца жаждали нормальной жизни, детей, чье детство было украдено безжалостной рукой. Детей, которые так и не узнали, что такое счастье и беззаботность.