Глава 2: Стрекоза

***

Токио район Синдзюку 21:15

      Припарковать этот желтый Nissan незаметно — целый гребаный квест, да что там, эпопея! Где он только откопал эту лилипутскую тарахтелку, чертов Стрекоза? Взгляд скользит по клубу с кислотной неоновой вывеской, по церберам-охранникам, сканирующим паспорта. Всё серьезнее, чем я ожидала. Обнимаю портфель, словно спасательный круг, и выуживаю проклятое платье. Ненавижу это… В тесной утробе авто, извиваясь ужом между сиденьями, я все же натягиваю на себя черное одеяние. Простое, как приговор: открытые плечи, длинные рукава, дерзкий вырез на груди, укрывающий шею. Из глубин сумки достаю микронаушник, вставляю в ухо, распуская волосы, словно грехи. Дважды касаюсь невидимого бутона.       — Я на связи, — шепчу я. Поворачиваю зеркальце, и реальность бьет под дых — этот синяк на скуле придется выстрадать, замазывая.       — Я тоже, — хрипит Стрекоза в ухе, — ты на месте?       — Да, пытаюсь заштопать утренний инцидент, — бормочу, шаря по карманам в поисках спасительного тональника.       — Она тебя знатно отделала?       — Синяк во всю скулу считается «знатно»?       — Ха, ну, ваши бабские штучки творят чудеса, — слышу в ушах знакомый стук клавиш.       — Слушай, Стрекоза…       — А?       — Еще раз подсунешь мне это гребаное чудо южнокорейского автопрома размером с детский самокат, я тебе пулю в лоб всажу, и глазом не моргну.       — Да ладно тебе, — его хриплый смех тепло щекочет барабанные перепонки, и на губах невольно расцветает улыбка. Мы со Стрекозой познакомились при обстоятельствах, мягко говоря, неромантичных. Отец приказал устранить всесильного хакера, который опустошал наши счета с маниакальным постоянством. Год, чертов год я потратила на поиски неуловимого «Стрекозы». Он умел прятаться от всех, даже от всемогущего отца… — Хорошая тачка, компактная. К тому же, с твоим ростом — самое то.       Тяжело выдыхаю, собирая волю в кулак.       — Еще раз пошутишь про мой рост, между ног заеду.       — О, значит, пуля в лоб отменяется. Что ж, если выбирать из двух зол, то лучше уж по шарам, хотя они мне, конечно, дороги. Ладно, выбираю пулю.       — Твоя болтовня утомляет, — цежу сквозь зубы. — Давай к делу.       — Зануда, я в процессе. Минут десять, и все камеры будут в моей власти. — Замазываю проклятый синяк, словно закрашиваю часть своей души. Достаю из сумки высокие ботфорты. И снова эта консервная банка не дает даже обуться по-человечески! Смотрюсь в зеркало, в глаза, цвета зимнего неба. Темные круги предательски выдают мой адский график. Разбитая губа запеклась коростой. Собираю длинные белые волосы в небрежный пучок, закалывая его карандашом.       — Готово, можно заходить, — объявляет Стрекоза. Открываю дверцу машины, хватаю сумочку с документами и деньгами. Пистолет пришлось оставить — охрана слишком бдительная.       — Не слышу ответа.       — Зануда, — шепчу с усмешкой. — Без пистолета я все равно никого не убью.       — Зная тебя, у тебя под платьем минимум два ножа, — слышу закатывающиеся глаза Стрекозы. Подхожу к небольшой толпе молодежи. — Итак, ты находишь Ито Асуру и главу Воронов. Скорее всего, они будут в вип-зоне.       — Их еще нет в клубе?       — Нет, камеры их не видят.       — Следующий шаг — подслушать их разговор.       — О, конечно, это же проще простого.       — Как же ты любишь перебивать! В твоем карандаше, который я тебе дал, прослушка. Ты же его взяла?       — Ага, отличный держатель для волос.       — Всё просто. Карандаш должен оказаться в комнате.       — Ито знает меня в лицо, — осматриваюсь. Сплошная молодежь, ничего подозрительного. Но расслабляться нельзя.       — Верно, но не глава Воронов. Пофлиртуй с ним, он все равно будет выходить из вип-зоны. Не знаю, соблазни его, но нужно, чтобы маленькая штучка в карандаше оказался у него. Так я смогу прослушать их разговор. — Подхожу к двум гориллам у входа, протягиваю документы. Они сканируют меня с головы до ног, словно я малолетка. Да, ростом не вышла, и лицо немного детское. Но на мне же тонна тональника! Хватит пялиться. — Я вижу тебя у входа, в общем, будь на связи и не теряйся, — говорит Стрекоза. Мужчина в строгом костюме возвращает документы и кивает на вход в клуб. — Думал, не пропустят, — хихикает Стрекоза, а я лишь рычу, заходя в «Rave».       Волна звука обрушилась на меня, едва я переступила порог клуба. Громкая музыка сплеталась с плотным запахом алкоголя и табачного дыма, образуя густой, почти физический барьер. Окинув взглядом толпу, я выхватила свободное место у бара и, прокладывая себе путь сквозь танцующих, направилась туда.       — Ну что? Видишь их? — прокричала я сквозь грохот, хотя и знала, что Стрекоза услышит меня.       — Нет.       — Может, это ложная информация? Или мы не в том клубе?       — Нет, у них точно встреча здесь. Этот клуб принадлежит Воронам, и он пользуется большой популярностью.       — И Ито согласился на встречу на их территории? Хм, странно… — мои размышления прервал бармен.       — Что будете, миледи?       — Голубую лагуну, безалкогольную, — бросила я в ответ, и бармен удивленно нахмурился. Не каждый день сюда заходят, чтобы не пить, верно?       — Ты что, совсем не пьешь? — возмутился голос Стрекозы.       — Редко. Только когда не на задании. Да и вообще, у меня непереносимость, я быстро пьянею.       — Задумываюсь о том, чтобы напоить тебя при встрече, — хмыкнул он. Я закатила глаза.       — Не дождешься.       — Вижу, Ито Асакура вошел в клуб, — тут же сообщил Стрекоза. Я перевела взгляд на вход и заметила того самого мужчину. По обе стороны от него стояли высокие громилы, одетые в безупречные официальные костюмы, которые почему-то резали глаз. Слишком много я их видела, когда жила в Инагава-кай. Асакура скользнул взглядом по толпе, и мне пришлось отвернуться, чтобы не выдать себя.       — Осталось дождаться Сёго Сугихара, — мне подали выпивку, и я сделала глоток из трубочки. — Ну потанцуй хотя бы, развейся. А то ты как белая ворона среди этой толпы.       — Я бывала в клубах только по одной причине: чтобы кого-то устранить, и только.       — Грустненько, однако, — ответил Стрекоза. Я перевела взгляд на молодежь за барной стойкой. Оттуда доносились крики «С Днем Рождения!», и какая-то девушка залпом выпила рюмку чего-то крепкого. Я никогда не отмечала свой день рождения после того, как Рёхэй забрал меня в свой дом. Единственным подарком для нас, детей, было освобождение от тренировки. В памяти мутно проступали моменты. Я вспомнила, как мама и папа всегда готовили на день рождения шоколадный торт, мой любимый. Они зажигали свечи и просили загадать желание, а потом я задувала их. С каждым годом свечей становилось больше, а дух, увы, меньше. Кай всегда помогал мне. Я кусала губу и поддела зубами корочку еле зажившей ранки. Ай! Она никогда не заживет такими темпами. Молодежь побежала в центр танцпола и начала танцевать. Высокая девушка с черными волосами плавно двигалась под биты, сексуально виляя бедрами, приковывая к себе внимание.       — Слушай, может, сходим как-нибудь потусить? Ну, после того как уберем твой список смертников, — предложил Стрекоза. — Честно, жалко на тебя смотреть.       — Катись к черту в котелок, — буркнула я. С его стороны раздался смешок. Я перевела взгляд на вход.       — Он здесь, — тут же сказал Стрекоза, но я уже его заметила. Свободная толстовка, довольно высокий, приятный мужчина. Его карие глаза оценивающе скользнули по толпе. Я всем корпусом развернулась к нему, и наши взгляды встретились. На секунду всего. Я выдавила из себя лёгкую улыбку. И подмигнула парню.       — Ну, заигрывать ты явно мастер, — протянул Стрекоза. Я закатила глаза. Глава группировки Воронов направился вверх по ступенькам, туда, куда чуть раньше ушел Ито Асакура, не прекращая кидать на меня взгляды.       — Ты следишь за ним?       — Да. Итак, вип-зона, третья дверь слева. Внутри камер нет, поэтому на этом мои полномочия заканчиваются. Дальше дело за тобой.       — Спасибо, Стрекоза, — я тапнула по наушнику и отключилась. Перевела взгляд в тёмный угол камеры и помахала. Что ж, первый вопрос: как мне попасть в вип-зону? Второй: как мне подложить прослушку этому ублюдку? Я сделала глоток коктейля, наблюдая за людьми, выходящими из вип-зоны. У них что-то вроде карточки. Видимо, особые люди. Я допила «Голубую лагуну», положила деньги на барную стойку и пошла вдоль танцпола за девушкой, растворившейся в толпе. В заднем кармане её джинсов торчала та самая карточка, которая мне нужна, чтобы попасть в вип-зону. Ладно, первый вопрос решён. Я случайно столкнулась с дамой и тут же начала дико извиняться, умоляя простить меня. Девушка была явно под чем-то, поэтому, махнув рукой, продолжила танцевать. Взяв карточку, я осмотрела её: вип-зона, комната 2. Подошла к двум амбалам и показала карточку. Они расступились и пропустили меня без лишних вопросов. Первое есть. Как мне выманить теперь Сёго? Я плавно шла по коридору. Никого. Тут довольно тихо. У входа в комнату не было охраны. Может, Стрекоза ошибся, и их там нет? Я остановилась у третьей двери, где якобы по видеокамерам зашёл Сёго. Но дверь, видимо, шумоизолированная, потому что вообще ничего не слышно. Я отошла от двери и огляделась. Так, думай, Лия. Ито знает меня в лицо. Ты не можешь просто появиться в дверях, сделав вид, что ошиблась. Плохо, когда твои враги знают тебя в лицо. Раздался щелчок двери, и я тут же сделала вид, будто куда-то иду. Бросила взгляд внутрь вип-зоны: большой зал с диванчиками, и там явно шли какие-то разговоры.       — Извините, не подскажете, где здесь туалет? — спросила я у амбала, настроенного явно недружелюбно.       — Дальше по коридору, правая дверь.       — Большое спасибо, — громко сказала я и поймала взгляд карих глаз главы Воронов. Подмигнула парню и тут же скрылась, потому что Ито уже высунул морду, чтобы разглядеть, кто трется в коридоре вип-зоны. Я зашла в уборную и тяжело выдохнула. Всё, что я могла, это делать намёки Сёго, надеясь, что он повёлся на мою наивность, милую улыбку и подмигивание. Что ж, ждать долго не пришлось. Щелчок, и в дверь зашёл мужчина. Тот самый Сёго. Быстро же он проглотил мою наживку. Видимо, падкий на дам. Я думала, будет куда сложнее.       — Удивлен, что ты мне подмигнула — Его губы тронула улыбка, заметив мой подмиг. Я поймала его отражение в зеркале — похотливый взгляд скользнул по платью. Не кричаще откровенному, но и не скрывающему изгибы: открытые плечи, манящая ложбинка груди, дразнящая воображение.       — А почему бы и нет? Наши взгляды встретились еще у входа, — с натянутой улыбкой ответила я и отвернулась.       — Люблю прямых дам, — промурлыкал он, приближаясь. Его рука коснулась талии, и волна отвращения захлестнула меня. Хотелось сорвать эту липкую лапу, но я понимала, зачем я здесь.       — И я люблю понятливых мужчин, — процедила я сквозь зубы, когда его пальцы поползли выше. Все нутро горело желанием врезать, со всей силы, чтобы этот ублюдок запомнил на всю жизнь, но нельзя. Он не в моем списке смертников, просто мелкая сошка в этом грязном водовороте токийской преступности. — Слушай, прости, но я не в настроении для этого здесь. Люблю более интимную обстановку.       Его лицо помрачнело. Кажется, мои слова ему не понравились. Срочно меняем тактику!!!       — Тут просто… грязно. Может я подожду тебя внизу, на танцполе?       — У меня встреча, может затянуться, присоединишься?       Вот черт, это плохо. Нужно что-то придумать. Думай, Лия, думай!       — С удовольствием, но не хочу тебе мешать. К тому же, мужские разговоры такие затянутые и скучные. — Я подошла ближе, почти прижавшись грудью к Сёго, намекая, что я стою того. Провела рукой по его плечам, чувствуя под толстовкой крепкие мышцы. Неплохо сложен, возможно, боец. — Оставлю тебе номерок. Позвонишь, когда освободишься? Скажу адрес, если ты не против. — Я захлопала ресницами, словно наивная кукла, и облизнула губы.       — Оставляй, — тихо сказал он, большим пальцем коснувшись моих губ, проводя по ним. — Ты далеко отсюда живешь?       — Нет, в паре кварталов. — Я достала ручку из сумки и медленно провела ею по его руке, задрала рукав толстовки и написала на коже случайные цифры, первое, что пришло в голову.       — Что ж… — Он обвил мою талию рукой и резко, даже грубо, впился в мои губы. Слишком дерзко, слишком напористо. Сёго настроен агрессивно, и если я сейчас не отвечу, все пойдет прахом. Я позволила его языку проникнуть в мой рот, он нещадно лизал, сплетался с моим, играл, заталкивал чуть ли не в горло. Я коснулась карандаша в волосах, провела рукой по его шее, затем по плечам. Собрав всю волю в кулак, я приняла его напор. Ловким движением открыла карандаш, и оттуда выпал крошечный маячок прослушки. Тут же прикрепила его к капюшону, он идеально слился с черной тканью толстовки. Слава богу, что у него толстовка черная. Он разорвал поцелуй, дерзко прикусив мою нижнюю губу, содрав корочку с ранки. В его глазах — муть, словно опьянел от одного поцелуя.       — Ты шикарно целуешься, детка, — прошептал он, касаясь моей ранки, стирая кровь. — И тебе идет кровь.       По коже пробежала дрожь, словно меня окунули в ледяную воду в зимнюю стужу.       — Жду твоего звонка, — тихо прошептала я ему на ухо и оставила долгий влажный поцелуй на его скуле. Тут же скрылась за дверью. Вышла в вип-зону, а затем и из клуба, жадно глотая свежий воздух. Огляделась, проверяя, нет ли слежки, и направилась к парковке, где стоял мой маленький Nissan. Открыла дверцу и рухнула на водительское сиденье. Как же это мерзко! Это был далеко не первый мой поцелуй, но почему сейчас на душе такая гадость? Целовать человека без чувств — это больно. Я чувствовала себя грязной, уродливой, и ненависть к себе росла с каждой секундой. Телефон завибрировал в сумочке. Черт, я совсем забыла про Стрекозу. Коснулась наушника в ухе и нажала на кнопку.       — Ты как? Видел по камерам, как ты сбежала из клуба.       — Прослушка работает?       — Просто идеально. Ты молодец.       Я завела мотор.       — Ага, только мне срочно нужно промыть рот, желательно с мылом.       — Давай ко мне, тебе нужен сон, — сказал Стрекоза. — Все равно мне пора менять геолокацию, я слишком долго здесь. Прополощем твой рот бутылкой виски?       — Ты все еще надеешься меня напоить? Я бы с радостью, поверь, но мне нужно не спускать глаз с этих отбросов Инагава-кай. Может, раскопаем что-то через эту мелочь и выйдем на самого Кобаяши?       — Послушай, Лия, тебе просто необходимо отдохнуть. Такими темпами ты сама себя закопаешь раньше, чем утолишь свою жажду мести. Просто приезжай ко мне, или я прекращу тебе помогать, слышишь?       — Эй, это уже шантаж, — выдохнула я.       — Именно, — цокнул Стрекоза, что-то клацая в телефоне. — Не будь глупой, Лия. Просто сделай паузу, передохни. Прошу тебя.       — Ладно, надеюсь, мыло у тебя есть.       — О, у меня его полно! Какое тебе? Лавандовое? Мятное? Или кокосовое?       Я хмыкнула и свернула в сторону геолокации, которую Стрекоза уже скинул мне на телефон.       — Ладно, не парься, поцелуй — это все-таки не переспать с ним. Надеюсь, ты оставила ему не свой номер?       — Я оставила ему твой.       Нас обоих прорвало смехом, сквозь который пробивалась усталость.       — Буду через полчаса, увидимся.       Я отключилась и, тяжело вздохнув, потерла глаза. Сон валил с ног, мне нужен отдых. Последние полмесяца я живу в таком режиме, что мой сон не превышает шести часов. А иногда, когда за мной охотятся наемники и якудза, он сокращается до двух-трех часов в сутки. Стрекоза умеет прятаться, он всегда находит места, где его невозможно обнаружить. Пусть это и не всегда отели, но этот парень дает мне передышку, хоть иногда. Я даже не знаю, как отблагодарить его за всю помощь…       Попетляв по лабиринтам ночного города на жёлтом «Ниссане» где-то с час, я наконец убедилась, что никто не висит на хвосте. Сердце колотилось, как барабан в груди, — страх погони всегда оставляет горький привкус в душе, но перестраховка была моей единственной опорой в этом безжалостном мире. Я бросила тачку в квартале от убежища Стрекозы, чувствуя, как облегчение смешивается с усталостью, что грызёт изнутри. Точка на карте телефона мигала красным — я на месте. Зашла в пошабанный отель, который выглядел скорее как забытый богом бомжатник или зловещий притон. За стойкой, утонув в дреме, старик явно безмятежно грезил десятым сном.       Стрекоза: «Спускайся в подвал и налево — дверь».       Я бросила взгляд в углы, зная, что здесь вездесущие камеры. Стрекоза был слишком бдителен, слишком параноидально обезопасил себя — мне даже казалось, что и мышь не проскочит мимо него незамеченной. Я прошла по указанному маршруту, дверь была приоткрыта, и я рванула за ручку, словно хватаясь за спасательный круг. Тёплый свет хлынул изнутри, окрашивая узкий коридорчик в мягкие тона. Дверь на магнитах хлопнула за мной громко, эхом отозвавшись в груди.       Прохожу по узкому коридору и сразу замечаю спинку компьютерного кресла. Напротив — огромный стол, заваленный мониторами и клавиатурами. Справа — гора пустых контейнеров из-под еды на заказ и энергетических напитков, слева — россыпь микросхем, отвёрток и прочей технической мелочи. Кресло резко поворачивается, являя мне Стрекозу во всей его измождённой красе. Чёрные волосы всклокочены, словно расчески не касались их уже недели. А мешки под глазами… в них можно картошку тоннами ссыпать!       — М-да, вид у тебя не ахти, — хмыкаю я, глядя на это зрелище. Его серые глаза устремляются куда-то в потолок.       — Сама не лучше, — огрызается он. — Ванна там, — кивает на дверь рядом со мной. — Мыло выбирай любое. — И с кривой усмешкой отворачивается обратно к мониторам.       — Очень смешно, — фыркаю в ответ и скрываюсь за дверью.       Приводя себя в порядок, я с отвращением думаю о необходимости вымыть рот с мылом, чтобы избавиться от въедливого привкуса чужого человека. Привкуса табака и металла на языке. Наношу крем на потрескавшуюся губу, надеясь ускорить заживление. Выхожу обратно к Стрекозе. Он сидит, уставившись в потолок, словно дремлет с открытыми глазами. И я не удивлюсь, если он действительно способен на такое.       — Что там насчёт моей головы в заказах?       — Убрать тебя из базы не смог. Они насели на меня, грозясь вычислить геолокацию, а моя новая берлога ещё не готова. Но я снизил цену за твою голову, и теперь ты не в приоритете.       — Это хорошо?       — Да поверь, очень даже, — произносит он, не отрываясь от экрана. Внезапно всплывшее окно заставляет его яростно застучать по клавишам. Подхожу к столику, где стоит мини-холодильник. Здесь, в этом огромном помещении, кроме ванной, не было отдельных комнат — одно сплошное пространство. В углу — большая кровать, застеленная синим бельём.       Достаю стакан, наливаю виски, отпиваю глоток и протягиваю Стрекозе.       — Благодарю, — бормочет он, не глядя на содержимое, словно уверен, что я не подсыпала туда яд. Беспечный парень… слишком беспечный. Он тут же делает большой глоток. — Чёрт, это виски!       — Ну да. Ты вроде говорил, что хочешь выпить? — Моя невинная реплика вызывает у него удивлённый подъём брови. — Не смотри так. Будешь приставать — отрежу всё к чертям собачьим.       — Пф, — фыркает он и расслабленно откидывается на спинку кресла. — Да сто лет ты мне сдалась.       — Какие новости?       — Пока эти идиоты ничего особенного не сказали.       — Значит, всё зря? Может, они старые знакомые?       — Вряд ли. Они явно не связаны, — отвечает он, поднося бокал к губам. Делает ещё один глоток. — В любом случае, я всё записываю. Послушаю позже. Кажется, у них намечается интимчик с какими-то шлюхами, — чешет затылок и криво улыбается. — Кстати, я заказал тебе новых патронов и пару гранат на всякий случай.       — Ага, было бы круто взорвать всех разом, — ответила я, и в словах мелькнула тёмная ярость.       — И не говори.       — Эй, Стрекоза, — его серый взгляд болезненно отлепился от монитора, — почему ты все-таки помогаешь мне? Ты так и не рассказал.       — Неужели для тебя это так важно? — Я лишь молча кивнула, жадно ловя каждое его слово. Мы почти не виделись. Всего дважды за эти мучительные четыре месяца. В основном — шифрованные каналы телефона, к которому у него был полный, бесцеремонный доступ. И всегда — только по делу. Однажды меня подстрелили, и мне некуда было бежать. Этот чертов ангел-хранитель не дал мне сдохнуть. — Мне просто… жаль тебя, — равнодушно пожал он плечами.       — Мерзость, ты врешь отвратительно, — я откинулась на спинку стула, пронзая Стрекозу взглядом.       — Эй, не смотри так! Я на твоей стороне, у нас общая цель, ты же знаешь, — да, он постоянно твердил об этой общей цели. Но кто он такой, на самом деле? Встретив его впервые, поняла одно: Стрекоза нарочно дал себя поймать. И еще — откуда-то знал о моем желании сбежать из якудза, хотя отец никогда не отпустил бы меня просто так. А еще я жаждала смерти отцу, мучительной, адской смерти. Меня бросало в дрожь от одной мысли о том, как я пристрелю его.       Я не была наивной дурочкой. Уже лет в десять я нутром чувствовала, кто убил моих родителей. Но у меня не было никаких доказательств, и до последнего цеплялась за надежду, что он не мог так поступить. Он ведь приютил меня, дал кров, крышу над головой. Да, нас учили не тому, чему учат детей в школах. Нас учили убивать, пытать и зарабатывать кровавые деньги. И я до последнего отчаянно не хотела верить, что именно отец убил и брата, и маму с папой. Но где-то глубоко внутри эта мысль всегда жила. Тогда-то Стрекоза и выложил доказательства, а потом обрушил на меня невыносимую правду: возможно, мой брат жив… Конечно, я не поверила ему. И доказательств у него не было. Но он клялся, что найдет их. И найдет моего брата. И опять же — возможно, он просто лжет и использует меня. Но в этом вся ирония — я ведь тоже использую его. Получается, мы в замкнутом круге. Где-то внутри теплилась крошечная надежда на то, что брат жив, но мозг отчаянно сопротивлялся. Он шептал, что этого не может быть, я же помню… Помню тот день, его бледное лицо за стеклом, помню, как он не дышал, и грудь не вздымалась. Но даже эта капля надежды подтолкнула меня на безумный поступок. Я заключила с ним сделку: я помогаю ему в борьбе против Инагава-кай, и мы вместе убиваем Рёхэя. Но почему он так же яростно жаждет смерти главы? Что им движет? Такая же месть? Или что-то еще…       — Слушай… — Я подтянула колени к груди и обняла их, взглядом обводя янтарную жидкость в стакане. — Не знаю, что тобой движет, такая же месть, как и моя… Но я благодарна тебе за помощь.       — Фу, женские сопли, — фыркнул Стрекоза. Я обиженно вскинула голову, залпом осушила виски и грохнула стаканом о стол. Стрекоза исподлобья наблюдал, как мои ноги сами собой тянутся к кровати, как я без сил валюсь на нее, понимая, что сейчас просто отрублюсь. Ребра все еще ныли, а скула горела от боли. Я накрылась его одеялом, пахнущим энергетиками, но мне было плевать. Я бы заснула хоть в мусорном баке, лишь бы дать себе передышку.       — Не благодари так часто, а то зазнаюсь. Я, по сути, ничего и не делаю. Просто сижу тут, ломаю их системы, пытаюсь кого-то найти. А ты там, снаружи, жизнью рискуешь. Так что не парься, Лия. Просто такие ублюдки не должны жить на этом свете. И такие, как он… — Стрекоза запнулся, словно подбирая слова. — Такие, как он, не имеют права воровать детей из домов и превращать их в убийц. Не имеют права отнимать у них жизни и детство.       Я кожей чувствовала, как у Стрекозы ком в горле. И у меня вдруг появилось ощущение, что он был там… Жил там… Знал, каково это, когда тебя обучают и превращают в машину для убийств, ломают изнутри и снаружи, не боясь твоей смерти. Ведь тебя легко заменить.       — Ты… был одним из тех детей? — Стрекоза не выглядел старым. Скорее, ему лет двадцать восемь, может, чуть меньше. Черт, какая ирония… Он знает обо мне так много, а я о нем — почти ничего.       — Нет, — ответил он слишком тяжело, словно вырывая слова из самой души. Его пальцы застучали по клавишам с привычной скоростью. Веки моментально налились свинцом, и я закрыла глаза, погружаясь в спасительный сон.

***

      Сквозь пелену сна меня коснулись, и моя рука, словно преданный зверь, потянулась к пистолету, что всегда лежал под подушкой. Вскинув его, я заглянула в серые глаза, полные… ужаса.       — Рад, что ты проспала почти десять часов, но, честно говоря, не очень рад быть у тебя на прицеле. Это, знаешь ли, до жути стрёмно… — В его взгляде плескался неподдельный страх.       — Чёрт, прости! — Я тут же опустила оружие, чувствуя, как стыд обжигает щёки.       — Да ладно, бывает… Но сколько раз я тебе твердил, что здесь можно спать спокойно? Тут безопасно.       — Привычка… — прошептала я, садясь и потирая слипающиеся глаза. Стрекоза бросил на меня мимолетный взгляд и вернулся к своему креслу. — Я так долго спала?       — Ага. Храпела, как поросёнок в хлеву, да ещё и причмокивала во сне… — Я лишь устало закатила глаза на его подкол. — В общем, приводи себя в порядок, еда на столе. И у меня для тебя уйма информации.       — Хорошо, дай пару минут. — Я скрылась за дверью ванной, взглянула на себя в зеркало.       Мешки под глазами почти сошли, а синяк на скуле зеленел, предвещая скорое исчезновение. Подняв футболку, коснулась фиолетовой гематомы на животе. Тут понадобится чуть больше времени… Намазав синяки мазью, чтобы прошли быстрее, я вышла из ванной, завязывая волосы в небрежный пучок, закрепляя его первой попавшейся под руку вещью — кажется, это были палочки для еды. Главное, чтобы чистые. Я воткнула их в пучок и неуклюже подобрала выбившиеся пряди. Усевшись за стол, бросила взгляд на Стрекозу. На его шее висели наушники, видимо, он уже прослушал информацию, диалог между Ито и Вороном. Открыв разогретую еду, я жадно вдохнула аромат рамена и, взяв палочки, принялась за еду.       — Итак, я выяснил много чего, и это полностью меняет всю картину. Буду краток, ну, постараюсь, по крайней мере. Если что-то неясно, спрашивай. — Я кивнула и с наслаждением втянула горячий бульон, чувствуя благодарность своего желудка.       — Начинай.       — Ворон приполз за помощью к Ито, вымаливая поддержку в этой грязной войне между группировками. Будто тонущая крыса - фыркнул он.       — Поддержки? С чего он взял, что ему помогут, да еще и якудза? Неужели он настолько ничтожен, что не понимает?       — Мелкая сошка, жалкий комар. Таких, как он, «Бонтен» давит, не давая и шанса вздохнуть, не то что воевать.       — «Бонтен»?       — Не слышала? — Я корчилась, тщетно пытаясь выудить из памяти хоть что-то, связанное с этой бандой. Ни одного заказа…       — Ни разу.       — «Бонтен» обвил Токио своими щупальцами еще в 2013-м, как ядовитый плющ. И хоть они и не якудза, но стали настоящим кошмаром. Ты знаешь о якудза все, но Рёхэй никогда не обращал внимания на группировки, считал их мелочью, которую можно сломать одним щелчком. Но как же он ошибался! — Стрекоза осклабился, и в этой ухмылке было что-то зловещее.       — К чему ты клонишь?       — Я остановился на том, что Вороны пришли просить помощи. Так вот, они хотят ударить по «Бонтену» и свергнуть их. Но Вороны — это мотыльки против урагана, мальки перед пастью акулы под названием «Бонтен». И знаешь, Ито согласился помочь… Знаешь, почему?       — Почему?       — Да потому, что Рёхэй вляпался по самые уши! Он проморгал, как «Бонтен» пустил корни и окреп. И теперь он пытается их достать, как занозу из сердца. Не объявляет войну в открытую, нет, он действует исподтишка. Паленый алкоголь во все клубы «Бонтена», трава, оружие — он пакостит им, как только может.       — Но Инагава-кай же сильны? У него в подчинении убийцы, черт возьми, целые легионы детей, взращенных убивать.       — Да, только вот это ему не помогает. Недавно «Бонтен» ответил Инагава-кай, выкосил почти весь первый отряд, расстреляв их на старом складе, как скот.       — Первый отряд? Там Тадзука командовал, если я правильно помню. Хочешь сказать, они не смогли дать отпор? Они настолько сильны?       — Скорее умны, чем сильны, хотя слухи о Непобедимом все же имеют под собой почву.       — Что за бред? — скривилась я. — Какой идиот себя так назовет — Непобедимый?       — Он себя так не называл. Это прозвище приклеилось к нему еще в школе, в далеком 2005-м.       — Ладно, проще говоря: мой отец сейчас бросил все силы на «Бонтен». И судя по всему, он хочет объединиться с этой мелочью, со всеми этими группировками, чтобы свергнуть «Бонтен». Я правильно понимаю?       — Ага.       — И что?       — А то, что это наш шанс! Послушай, война между «Бонтеном» и кланом якудза неизбежна! Они сотрут друг друга в порошок, я в этом уверен! А нам останется только подобрать объедки. Мы просто подождем, пока «Бонтен» будет рвать Инагава-кай на части.       — Стоп! Я сама должна убить всех этих шестерых! Они мои! — Я скрестила взгляд со Стрекозой, прожигая его насквозь. — А ты предлагаешь просто сидеть в стороне и наблюдать?       — Так мы не пострадаем! Мы просто прикончим выживших, будь то «Бонтен» или Инагава-кай, и вуаля, ты свободна.       — Нет! — Его взгляд застыл на мне, обжигая, как лед. — Я хочу отомстить! Лично я должна убить их, а не какой-то там «Бонтен», свалившийся на голову! Они — моя добыча! Это моя месть, не их!       — Твоя месть доведет тебя до могилы, ты в курсе? — Его усталый взгляд устремился к потолку, и он пальцами массировал виски, словно пытаясь унять пульсирующую боль. — Я так и думал, что ты не согласишься… Именно поэтому я начну следить за планами не только твоего папаши, но и за планами «Бонтена».       — Он не мой папаша! — почти прорычала я и вскочила со стула так резко, что тот противно завизжал по кафелю, отъезжая в сторону.       — Прости… В общем, теперь мы будем следить и за «Бонтеном», который будет бить по Инагава-кай. Это нам на руку. Я бы сказал, мы будем работать как пираньи.       — Это как? — Я склонила голову набок.       — Будем красть еду у акулы прямо из-под носа! — Стрекоза улыбнулся. — Но пока это лишь теория. Мне нужно собрать информацию. Мы не знаем, насколько они серьезны.       — Хорошо, — кивнула я, — но для начала ты поспишь, — он бросил на меня усталый взгляд. — Тебе нужен сон, Стрекоза! Иначе твое сердце встанет раньше, чем мы что-нибудь выясним! Так что будь добр, упади в свою кровать и отключись.       — Хах, как мило, ты укладываешь меня спать…       — Я буду на стреме. — Я прекрасно знала, что Стрекоза дико боится уснуть и что-то пропустить, боялся быть обнаруженным и застреленным в своей постели. Видимо, его не раз пытались убить именно так.       — Камеры на этом мониторе, — показывая пальцем, согласился он, поднимаясь с кресла.       — Запусти игру.       — Как всегда? Need For Speed? — улыбнулся он. Я лишь кивнула и покраснела. Господи, мне уже 24 года, а я играю в дурацкие гонки, словно какая-то девчонка-подросток! Стрекоза врубил игру и тут же рухнул на кровать. Глаза его сомкнулись моментально. Он не спит сутками, неудивительно, что его так вырубило… Почти как и меня…