Глава 11: Черный импульс

***

Токио район Санья: 13:40

      Узкое кафе на углу улицы Санья, словно маленький самоцвет, сияло уютом, контрастируя с неухоженностью окрестностей. Теплый аромат свежей выпечки и кофе окутывал, смешиваясь с нежным блюзовым оттенком диванчиков и крошечных столиков, украшенных искусственными цветами в прозрачных вазах. За стойкой, в невесомом танце чистоты, порхала девушка-официантка, доводя столики до зеркального блеска. Панорамные окна, словно раскрытые глаза, впускали в это царство покоя вид на улицу Санья — картину, далекую от приятной. Здесь, в переулках, юнцы дымили сигаретами, а порой и затевали стычки, нарушая хрупкое равновесие. За спиной, как назойливая муха, жужжала шумная компания подростков, их спор настолько громко отдавался в голове, что начинал болеть.       — Я получил доступ к телефонам этих утырков, — прошелестел голос Стрекозы в моих наушниках. — Ничего подозрительного, но у одного есть странный контакт, даже не подписан.       — Будем надеяться, что это то, что нам нужно, — пробормотала я. Стрекоза уже второй день подряд методично взламывает телефоны этих малолетних бандитов, пытаясь выйти на след Ишимото. А мне же приходилось буквально прилипать к ним, находиться не дальше пяти метров, чтобы его дьявольский взлом имел успех. Ах, эта слежка за подростками… Пожалуй, это худшее задание, с которым мне когда-либо приходилось сталкиваться. Эти идиоты, казалось, жили лишь сексом да хвастовством своими недозрелыми причиндалами. Если так пойдет дальше, мой левый глаз точно начнет дергаться. Хотя, признаюсь, он и так уже сдает позиции.       Легко коснувшись прохладного стаканчика кофе, я сделала глоток, наблюдая, как Манджиро, только что вошедший в кафе, скучающе скользит взглядом по залу, а потом неспешно направляется ко мне. Растянутый чёрный свитер обнажает его выпирающие ключицы — если подумать, я никогда не видела его за настоящей едой. Обычно он жуёт свои тайяки день за днём, влупляя по две-три пачки, а порой и ни одной не съест, словно голод — его верный спутник.       — Судя по твоему взгляду, твои люди тоже пока не вышли на него? — тихо произнесла я, и Майки лишь отстранённо кивнул. Мешки под глазами у него были размером с совьи — или того хуже. Его можно понять: на него свалилось всё. Якудза охотится за нами, группировка Кагэро вцепилась в хвост, и теперь он воюет на два фронта. — Слушай, может, что-то закажешь поесть? Выглядишь как скелет. Честно, такое чувство, что мне в напарники достался не глава Бонтена, а призрак, — я открыла меню, ловя его хмурый взгляд, но меня это мало волновало. Пролистывая картинки, я почувствовала, как мой собственный живот предательски заурчал — видимо, и мне пора перекусить. Подозвав официантку, я заказала порцию для себя и для Майки.       — Слушай, — я перевела на него взгляд, — если тебе нужна моя помощь с группировкой Кагэро, так и скажи. Я подсоблю. — Хоть я и не хотела вмешиваться в его дела — якудза и без того до одури выматывали, — но понимала: он помогает мне с поисками главарей Инагава-кай. Тьфу, и с каких пор я стала такой… добренькой? Сердце таяло от этой внезапной уязвимости.       — И как же? — его голос был тихим, но в нём сквозила усталость.       — Не знаю… Может, пригрозить им чем-нибудь? Или… поубивай их всех, ты же это умеешь, — Майки лишь хмыкнул и склонил голову набок, а я отвела взгляд от меню, которое просто перебирала пальцами, лишь бы не тонуть в его чёрных глазах, полных бездонной тьмы.       — Ваш омурайс, — произнесла официантка, ставя перед нами две порции с флажком какой-то страны наверху — кажется, Италия. Я поблагодарила её, и девушка быстро скрылась. Взяв палочки, я бросила взгляд на Майки: он застыл, словно мумия, чёрные глаза впились в этот дурацкий флажок так, будто там пряталось целое полчище тараканов — или воспоминаний, что жгут душу.       — Ты не любишь такое? Или Италия тебе не по душе? Прости, не знаю твоих вкусов, — пожала я плечами, закидывая в рот кусочек, и тепло еды растеклось по телу, как бальзам.       — Почему именно с флажком? — его взгляд впился в меня, и вдруг… в этих чёрных глазах разлилось что-то тёплое, живое. Обычно они обжигали ледяным холодом одиночества, но сейчас — словно горячий чёрный кофе, полный горечи и забытой нежности. На языке у меня появился горький привкус кофе.       — Не знаю, мне кажется, это мило, — пожала я плечами. — Ты не будешь?       — Буду, — Майки взял палочки и принялся есть, странно косясь на флажок. Что это было? Такой взгляд я видела у Мии, когда она вспоминала тёплое из детства — родителей, утраченный дом. Странный… И ещё страннее — это внезапное, всепоглощающее чувство комфорта рядом с ним.       Сытно поев, мы покинули кафе. Наша машина, припаркованная в паре кварталов, уже ждала нас. Я поняла, что здесь нам больше ловить нечего, и мы решили отправиться домой.       — Подождешь тут? — спросил Майки, оглядывая витрину магазинчика. — Хочу по пути заехать в одно место.       Я кивнула, бросив взгляд на цветочный магазин. Неужели он собрался на свидание?       — На свидание что ли собрался? — хмыкнула я. И моя бровь подлетела вверх.       — Можно и так сказать — кинул слишком холодно Майки.       Странный. О любимой девушке в таком тоне точно не говорят. В любом случае, меня это мало волновало. Я медленным шагом направилась к машине, припаркованной в конце улицы. Да и вообще, нормально ли, что у Майки может быть девушка? Он ведь не робот, у него тоже есть свои потребности. Почему-то мне казалось, что у него никогда не было девушки. Он такой странный, такой сложный… Разве нет? Достав ключи, я коснулась кнопки, отпирая двери.       — Извините… — Я обернулась слишком резко. Я не услышала шагов? Обычно я ощущаю любое присутствие, (pov avtor: не совсем, а как же Майки?) ладно Майки — исключение. Он двигается так бесшумно, словно призрак. Я взглянула вниз и увидела девочку в синем платье. В руках она держала игрушку, прижимая ее к себе.       — Ты потерялась? — Я осмотрела улицу, но никого не увидела. Присев на корточки, я всматривалась в ее глубокие синие глаза. Странно, обычно потерянный ребенок напуган, но в этой девочке не было ни капли страха.       — Да, можете помочь? — Она подошла ближе, и я напряглась, ощущая, как что-то неприятное ползет по спине. Какое-то липкое предчувствие беды, опасности… Девочка вдруг обняла меня и всхлипнула. А потом что-то острое впилось мне в шею. Я вскрикнула и тут же оттолкнула ее. Маленькая фигурка с громким стуком упала на пол. В ее руках был уже пустой шприц.       — Что ты вколола! — Я тяжело дышала, чувствуя, как страх охватывает все мое тело. Прислонившись спиной к машине, я ощутила, как руки и ноги внезапно стали тяжелыми, словно превратились в желе.       — Простите… — Я попыталась открыть дверцу машины, но веки налились свинцом, а перед глазами все завертелось в диком вихре. И я провалилась во тьму.

***

      Сначала пробуждение коснулось моих внутренних шестеренок, и, как бы печально это ни звучало, конечности оставались под каким-то воздействием. Я почти не ощущала рук и ног, и они едва ли повиновались мне. Веки казались свинцовыми, и каждая попытка их открыть оборачивалась полнейшей неудачей. Сделав более глубокий вдох, я уловила затхлый запах сырости, плесени и, кажется, крови. Желудок свело от такой вони, и всё съеденное на завтрак готово было вырваться наружу. Что бы мне ни вкололи, это не могло полностью погасить мой внутренний огонь. Неужели Инагава-кай всё-таки нашли меня? Напряжение охватило меня, страх липкими пальцами начал душить, сжимаясь всё сильнее, словно петля на моей шее. Кобаяши, если это он… Или Ишимото? Кто угодно из якудза. Или, может, наёмники? Главное сейчас — не поддаваться панике, заставить тело двигаться, собраться с мыслями. И выяснить, чёрт возьми, кто меня похитил, да ещё и заставил сделать это ребёнка? Кто вообще на такое способен? Нет, зная извращённые пытки Кобаяши и всё остальное, мог ли он? Скорее да, чем нет. В комнате царило полное безмолвие, значит, я здесь одна. Я сосредоточилась, пытаясь пошевелить руками и ногами. После нескольких попыток мне удалось, и я поняла: руки в наручниках, ноги прикованы к стулу. Ладно. Следующим шагом было открыть глаза, но в подвале царила такая темень, что хоть глаз выколи. Вот же зараза! Прислушавшись, я различила голоса за дверью, но понятия не имела, кто именно говорит. Мне оставалось лишь ждать, когда кто-нибудь войдёт, и я смогу понять, кто так хитро использовал ребёнка. Долго ждать не пришлось. Минут через десять я услышала шаги, а затем скрипучая дверь распахнулась, и в комнату вошли двое. Свет от небольшого фонарика осветил помещение, и я осознала: если здесь нет электричества, значит, мы в каком-то заброшенном месте.       — Проснулась? — грубый голос раздался над головой. Странно, я его не узнаю. Удавка на шее спала — значит, это не Кобаяши. Я выдохнула с облегчением.       — Ага, хоть бы доброе утро пожелали, — я подняла взгляд, осматривая молодого мужчину. Его рыжие волосы были собраны в высокий, небрежный хвост. Пирсинга на лице было предостаточно — повсюду: брови, все уши, губа. Интересно, ниже он тоже в пирсинге? Если нет, мы это исправим, — хмыкнула я.       — А я смотрю, шлюхи из Бонтэна слишком дерзкие нынче пошли, — хмыкнул Рыжий. Его хитрые серые глаза, совершенно не сочетавшиеся с внешностью, казались бездушными и блёклыми.       — Чего? — я искренне не понимала, о чём болтает этот парень.       — Слушай, не строй из себя дуру. Мне нужна информация, и только. Как выглядит отель внутри, на каком этаже находится Сано. Давай, выкладывай всё, и, может, мы сжалимся над тобой и отпустим, — Рыжий улыбнулся. — Хотя у тебя красивое личико. — Он коснулся моего подбородка, сжал щёки. — Может, поработаешь ротиком и обслужишь нас хорошенько? Тогда точно отпустим. — Рыжий расплылся в ехидной усмешке, а мужчина позади, со шрамом у глаза, голодно разглядывал меня, будто я сидела здесь совершенно голая.       — Вы кто такие, сперва может скажете? — Мысли, конечно, проносились в голове. Самое главное — они не знают, кто я. Значит, они не из Инагава-кай. Возможно, даже не наёмники. А судя по тому, что нужно этому человеку, это информация из Бонтэна.       — Говори, блять, — он сжал мои щёки сильнее.       — Вы из Кагэро?       — О, видимо, глава слишком болтлив? Хотя по нему не скажешь, — хмыкнул Рыжий. — Отвечай, а то подпорчу твоё милое личико.       — А какой вопрос был? — Громкая пощёчина тут же прилетела мне, но я лишь расплылась в улыбке. Идиоты! Они даже не знают, кого берут в плен? Хотя мне это на руку. Я тяжело выдохнула и снова оглядела парня. Страха почему-то не было, только одно не складывалось в голове, как пазл. Если им нужен Сано, зачем похитили меня? Он же был рядом со мной.       — Сколько внутри людей? Как выглядит отель, и на каком этаже живёт Сано.       — Отель как отель, — я пожала плечами, поднимая взгляд и слизывая кровь с губ языком. И ловя жадный взгляд громилы со шрамом. — Много, не знаю, не смотрела. Наверное, много и мало. Откуда я могу знать, я же просто обычная шлюха, — выдохнула я. Видимо, они приняли меня за бабу Сано. Что ж, мне в принципе всё равно, да и это снимает с меня все подозрения. Я легко смогу выбраться отсюда сама. Эти идиоты даже не удостоверились, что в моем ботинке нож, а пистолет, все-таки забрали. Только вот их же ошибка приведет их к смерти.       — Проблемы, — обронил какой-то мужчина, переступая порог комнаты.       — Какие проблемы? — Тяжелый вздох Рыжего прорезал тишину. — Ты и ты! Приглядывайте за ней! — он указал на двух головорезов и растворился в коридоре, оставив меня наедине с ворохом тревожных вопросов.       — Что тут происходит? — спросил один из громил.       — Да хуй знает, у нас тут занятие поинтереснее найдется, — хмыкнул другой, тот, что со шрамом. Я глубоко вдохнула. Одни извращенцы вокруг, право слово! Достало уже до печенок.             — Эй, я ведь так и не поняла, зачем я вам? Со мной был Сано, почему вы не похитили его? Или не убили? Он был со мной! — фыркнула я.       — Да только этот ублюдок сбежал, как только увидел слежку, — огрызнулся один из мужиков. Ах ты ж, мелкий зараза! Значит, Майки понял, что за нами следят, и тут же дал деру? Странно, на него это не похоже… А я просто под руку попалась? Наверное, предположили, что я его шлюха? Громкий выстрел загрохотал в здании. Не знаю, что там происходит, но меня это сейчас волновало меньше всего.       — Опять, что ли, взбесился и кого-то прикончил? — хмыкнул один из громил. Затем раздался еще один выстрел, и еще.       — Похоже, перестрелка.       — Иди проверь, — сказал громила со шрамом, а сам остался стоять, прожигая меня взглядом. Я делала то же самое, наблюдая, как по скулам бегают жилы, и как жадно он проводит языком по губам. Второй приказа не ослушался громила и скрылась за дверью. — А мы повеселимся, малышка, да? — ухмыльнулся парень, и я стиснула зубы. Тело все еще было чертовски вялым, и я понимала, что если сейчас не избавлюсь от пут, меня, мягко говоря, изнасилуют снова… Ну уж нет, как будто я допущу этого.       — Не хочу огорчать, — тихо сказала я, видя, как мужчина подходит ко мне. — Но зря ты это, — хмыкнула я.       — Ты думаешь, Сано тебя спасет, словно принц? — его смех, переходящий в хрюканье, разнесся по комнате. Какой ужас! — Ты всего лишь шлюха Бонтена, поэтому будь добра, будь шлюхой и выполняй свои обязательства — я громко рассмеялась, вызывая у него удивление. Коснулась большого пальца и сильнее сжала кость.       — Ты правда думаешь, что мне нужно спасение? Ты, кажется, не понял.       — Заткнись уже! — он грубо схватил меня за волосы, запрокидывая голову вверх. — Ты что, вообще с катушек слетела? Или малявка с дозой переборщила? — я услышала собственный хруст и, стиснув зубы от боли, прикрыла глаза. Одна рука легко прошла сквозь кольцо наручника.       — Скольких ты убил? — тихо спросила я. Мужчина смотрел в мои глаза, словно ненормальный, облизывая губы, а после впился в нижнюю губу, вгрызаясь в неё словно гребанный вампирюга.       — О, поверь, много. — промурлыкал с наслаждением оторвавшись от моей кровавой губы.       — Тогда пора платить, — я сжала руку и ударила в район кадыка. Тот зашелся в импульсивном, задышливом кашле, хватаясь за шею, пытаясь прокашляться. Быстро достав нож из берца, я разрезала веревки, сковывающие ноги. Громила уже пришел в себя, но я быстро набросилась на него, как какая-то обезьяна, и вонзила нож ему в горло, ощущая липкую кровь на руках. Так, а теперь пора убираться отсюда. Я прощупала мужлана и, обнаружив пистолет, тут же взяла его. Тяжелые шаги раздались за дверью, и я тут же спряталась. Навела пистолет на вход и сосредоточилась, хотя руки все еще были вялыми. Я не знаю, что за хуйню мне вкололи, но тело все еще ощущалось слабым. Я удивлена, что вообще смогла завалить этого громилу. Он просто был идиотом. Будь я в форме, мне бы понадобилось меньше времени на такое. Дверь распахнулась, и, чудом не нажав на курок, я увидела, как пепельная макушка блеснула в проеме.       — Похоже, тебя и спасать-то вовсе не нужно? — хмыкнул он, разглядывая труп у своих ног.       — А тебе стоит объяснить, какого черта происходит, Майки! Чудом я не выстрелила, потому что руки меня не слушались. — Пистолет выпал из моих пальцев, и я сползла по стене вниз, ощущая, какими ватными стали ноги. Видимо, адреналин сошел.       — Я хотел предупредить, но подумал, что это хорошая идея, — сказал он, пряча пистолет в карман.       — Хорошая идея, чтобы меня похитили? — Я рыкнула. — О да, Майки, просто замечательно быть разыгранной тобой пешкой! — Злость кипела во мне, разливаясь по венам. Я легко сложила два и два: я была всего лишь обычной приманкой.       — Я следил за машиной, ты бы никуда далеко не делась.       — То есть ты еще и видел, что меня похищают! И предупредить не мог! Ты гребаный! — Моя злость придала сил ступить шаг и схватить Майки за грудки. Только ударить не получилось, кулак даже с трудом сжимался. — Как только это пройдет, я тебе врежу! Ты хоть понимаешь, о чем я думала, когда очнулась? Ты хоть понимаешь, как страшно было оказаться непонятно где и гадать, кто именно меня похитил, и все время думать, что это Инагава-кай!!! — Его черные глаза словно поглощали меня, точно гребанная черная дыра в космосе засасывает в пучину своей бездны. Его руки подхватили меня за талию и впечатали в стену позади.       — Хорошо, — сказал Майки, — обязательно врежешь. — Его глаза упали на мою разбитую губу и кровь. Мои руки дрогнули на его кофте, когда его язык прошелся по моему подбородку вверх, к губе, слизывая кровь. Сердце уже билось явно не от страха.       — Ты чего творишь?       — Хотел попробовать твою кровь, — спокойно говорит Майки, и моя бровь подлетела вверх, а может, и вовсе слетела из зоны моего лица и где-то уже на макушке.       — Ты что, с ума сошел? — Его черный взгляд казался сейчас таким терпким и вкусным. — У тебя все дома?       — Нет, — выдохнул Майки, все еще припечатывая меня к стене. Меня кинуло в дикий жар от его тела, будто я сгорала заживо. Боже, что со мной, и какого черта он так близко, слишком близко, непозволительно!       — Ищите! Он где-то здесь должен быть! — разнесся голос по заброшке.       — Видимо, ты не всех убил? — Его руки на талии сжались. Я видела, как его глаза стали буквально черными, ни зрачка, ни радужки не видно. Испарина на лбу появилась моментально. А дыхание его сбилось. Он опустил голову и тяжело выдохнул.       — Держись от меня подальше, — бросил Майки, и я не поняла смысла этой фразы. Я как бы и так держусь подальше, это ты меня вообще-то сейчас прижимаешь и слизываешь кровь с моих губ! В следующую секунду я почувствовала холод и увидела, как Майки выходит из комнаты. Подождите-ка. А что, если это не Майки? Черный импульс? Неужели… Я не знаю, как именно он выглядит в черном импульсе, а значит, это шанс подсмотреть. Я тяжело вдохнула. Он тут один, ему нужна помощь. Не оставлю же я его, хотя он, черт побери, заслужил. Ох, врезать бы ему! Я вправила косточку обратно, мыча от боли. Вправлять оказалось еще больнее… Я подняла пистолет и ватными ногами начала выходить. Да вряд ли от меня будет какая-то польза в таком состоянии. Да и он уже смылся. Вот же ж…       Я не совсем понимала происходящее. Оглядев пустой коридор, я двинулась вперед. Было нетрудно догадаться, куда направился Майки: достаточно было следовать по оставленным им трупам. Здание, судя по всему, напоминало заброшенную школу: пыльные кабинеты, выбитые стекла и, главное, разбросанные тела. Майки целился не в голову. Шея, печень, живот, грудь… Он обрекал их на мучительную смерть. В одном из углов я увидела мужчину, пытавшегося остановить кровотечение из живота, но понимавшего, что его время на исходе. Его взгляд медленно угасал. Я старалась идти быстрее, но Майки был неуловим. Он был настоящим монстром, и, я была уверена, ему доставляло дикое удовольствие видеть их страдания.       Спустившись на первый этаж, я снова осмотрелась. В конце коридора мелькнула белая макушка. Я бросилась туда, ноги казались ватными, я опиралась на стену, чтобы не упасть. Сколько еще продлится действие этого херни? Что мне вкололи? Тело горело изнутри, словно в сраном огне. хотелось лишь упасть в кровать, укутаться и провалиться в сон. Дыхание сбивалось.       Снова раздался выстрел, эхом отразившись от стен коридора. Я увидела, как Майки метнулся в один из кабинетов. Я последовала за ним, ускоряясь. Влетев внутрь, я оценила ситуацию: Майки сражался с тремя противниками. Хотя слово «сражался» было, пожалуй, неуместным. Один из них наносил удары, но Майки ловко уворачивался. Его движения были точны и смертоносны. Он парировал атаки одного, затем другого, с невероятной легкостью. Затем нож в его руке вспорол одному из нападавших горло, выглядело это во истинну красиво. Слишком легко, с пустым взглядом и с точным движением, по телу пробежала мелкая дрожь от ощущения металического запаха крови. Кровь хлынула, забрызгав руки Майки, его лицо, его кофту. Второй противник упал от дикого удара ноги. Майки буквально впечатал его в пол, я услышала хруст, глухой, словно у раскаленного черепа, разнесшийся по комнате. С какой же силой он ударил, что бы расколоть череп… На губах Майки мелькнула легкая улыбка, но тут же растаяла. Третий, рыжий парень, все еще стоял на ногах. Мои руки ослабли, пистолет казался неподъемным. Я пыталась поднять его, прицелиться в рыжего, но Майки метнул в него нож. Он летел с такой скоростью, что было невозможно уследить. Рыжий вскрикнул и выстрелил, но промахнулся. Майки молниеносно подлетел к нему.       И тут я поняла… Если бы он состоял в Инагава-кай, я была уверена, он стал бы таким же опасным противником, как Кобаяши или Рё Симида. Да, именно. Потому что он был так же страшен. И почему-то я чувствовала, что это уже не совсем Майки. В нем что-то изменилось. Не только во взгляде, но и в ощущении его присутствия. Он восхищал меня, это было неоспоримо.       Я смотрела, как Майки занес кулак и ударил рыжего в лицо. Потом еще раз. И еще. Рыжий, судя по всему, потерял сознание после третьего удара, он больше не сопротивлялся, просто безвольно лежал под Майки. Но ему было мало. Он продолжал. Еще удар. Еще. Я слышала хруст костей. Скорее всего, не его. Скорее всего, рыжего. Кровь растекалась под ним лужей. А Майки, казалось, все еще не насытился. Он черт возьми продолжал, превращая лицо противника в кровавое месиво. Его кулаки, окровавленные, сверкали. По моей коже стадом пробежали мурашки.       — Хватит, Майки, — шепчу я, услышав очередной хруст. — Майки, он мертв! — повторяю, надеясь, что он услышит, но он будто не слышит вовсе. Словно оказался в черном омуте своего импульса. — Майки! — нажимаю на курок, стреляя куда-то под ноги, чтобы привлечь его внимание. Не знаю, зря ли я это сделала? Его рука замерла, как и он сам.       — Он уже мертв достаточно. — Почему-то эта картина напомнила, как Кобаяши пытает своих людей. Грудь наполнилась страхом и каким-то липким ощущением. Его черный взгляд встречается с моим, и я вздрагиваю, словно меня ударило высоковольтным током.       — Майки? — он встает с противника слишком медленно, и я вижу, как кровь с его кулаков капает на пол. — Нужно убираться, пока полиция не… — я не успела договорить, как оказалась прижата к стене. Его руки обвились вокруг моей шеи. Черт, кажется, он сейчас не понимает, кто враг, а кто друг? Всегда так происходит с его темным импульсом? Его черные глаза впиваются в мои, словно он пытается залезть в самую душу. Его пальцы грубо сжимают шею. — Майки… — я касаюсь его руки. Все-таки стоило послушать, что он сказал пару десятков минут назад.       Я понимаю, что пистолет в моей руке не поднимается. Он сжимает шею, но не душит. Кислород все еще поступает в мои легкие, но недостаточно. Мозг перестает работать, и я понятия не имею, как привести в чувства Майки. Его тяжелое дыхание овевает губы, когда он прислоняется ко мне лбом. Его руки неверно подрагивают, а тело бросает в жар — не только его, но и моё. Словно мое тело — раскаленное железо, по коже проходят мурашки, и я не совсем понимаю, что происходит с моим телом. Возможно, это побочный эффект от укола, в котором намешано все подряд.       — Майки, отпусти, — выдавливаю я и касаюсь его руки, сжимая. — У меня пистолет… — но от этого лишь его хватка усиливается на шее. И я понимаю, что это была плохая идея — сказать ему именно это.       — Я же сказал не приближаться, — его тихий рык скрутил меня в тугой комок, сжал низ живота так, что я сама не поняла, почему мое тело откликнулось именно так. Его взгляд, упавший на мои губы, заставил меня механически прикусить ранку. Майки, словно впечатывая в стену, навис надо мной, и его губы обожгли меня яростным огнем. Этот поцелуй, жадный, выбивающий дыхание, казалось, остановил мое сердце. Его язык скользнул по моей губе, а потом пробрался в рот, смешивая вкус металла с горечью шоколада, щелчком выключая что-то внутри. Я утонула в этом поцелуе — диком, нежном, пропитанном кровью обоих, и это сносило мне крышу. Его язык, юркий и жадный, исследовал мой, кусал, словно зверь, и мое тело плавилось под этим напором. Туман в голове, но сквозь него пробивалась одна мысль: мне нравится. Нравится его вкус, нравится этот грубый поцелуй, и кажется, это так правильно сейчас. Мой мозг, похоже, окончательно расплавился.       Я притянула его к себе, касаясь шеи, тело молило о большем, жаждало его кожи, стука сердца, а не этой мешающей одежды. Она была лишней, ненужной. Майки не давал передышки, его руки плавно скользили по моей шее, оглаживая. Я никогда не испытывала такого… Никогда мне не было приятно, когда меня целовали мужчины, касались. Я чувствовала лишь отвращение. Но сейчас… Тугой узел внутри туже затянулся, и я поняла, что хочу его. Впервые я сама захотела мужчину. Он позволил мне сделать глоток воздуха, и я ударилась затылком о стену.       — Кажется, укол был с возбудителем, — прошептала я, чувствуя, как его зубы впиваются в мою шею. Стон сорвалась с моих губ, прижимаясь ближе, ощущая его возбуждение.       — Черт… Лия, — его голос звучал низко, пока язык зализывал ранку, снова прикусывая ниже. Его руки очертили мою талию, проскользнули под толстовку, исследуя, вызывая миллионы мурашек по коже.       — Майки, нам… — его поцелуй, словно стена, отгородил меня от моих собственных мыслей, и тело, предательски, перестало сопротивляться. Он снова кусает мои губы, слизывая выступившую кровь с ранки, как дьявол, что всасывает не только плоть, но и душу. Его бедра, напористо, давят сквозь ткань джинсов, и мир вокруг вспыхает огнём, я стону, впиваясь ногтями в его шею, царапая кожу, но ему, кажется, всё равно. Его рука скользит под пояс моих штанов, и резкий холод её, контрастирующий с моим пылающим лоном, вызывает головокружительный трепет. Я стону, когда он касается клитора. Мне чудится, что я вот-вот упаду, но его палец, исполняя круговые движения, заставляет меня вцепиться зубами в его шею и ключицы, лишь бы не выдать свой стон слишком громко. Майки тяжело дышит, его палец плавно скользит по половым губам, размазывая смазку, затем проникает внутрь, и я слышу его шипение, когда мои зубы прокусывают его кожу.       — У меня нет защиты, — выдыхает Майки.       — У меня спираль, — выдыхаю я, и что-то неуловимое меняется в его глазах. Его руки стягивают мои штаны, словно ненужную вещь. А я тем временем с отчаянной яростью пытаюсь развязать его шнуровку, почему он завязывает её на такой проклятый узел. Майки спускает штаны, моё колено ложится на изгиб его локтя, пока вторая нога обвивает его талию. Майки не медлит, входя слишком резко и грубо, выбивая из меня вскрик и шипение. Его дыхание тяжёлое, губы касаются мочки уха, целуют, затем переходят к шее, давая мне лишь пару секунд привыкнуть к ощущениям. Но тут же он начинает двигаться.       — Я хочу, чтобы тебе было больно. Какого черта ты вообще пошла за мной? — рычит он, его член входит грубо, словно он пытается наказать меня. Но я лишь запрокидываю голову вверх и стону. — Какая ты узкая, мокрая… тебя не смущает, что позади три трупа? — он снова входит, на этот раз глубже и грубее. Буквально вдавливая меня в стену позади.       — О боже… — я перевожу взгляд на его глаза, которые жадно пожирают меня, словно хотят целиком и полностью проглотить. — Катись к чёрту, Майки! — тихо шиплю я и вгрызаюсь в его губы, кусая их так же грубо, как он только что кусал меня. Его движения ускоряются, становятся глубже, и внутри меня тугой узел натягивается до предела, готовый взорваться, разнеся меня на мелкие атомы…       — Я хочу слышать тебя, — тихо шипит Майки, припечатывая мою голову, хватая за шею. — Давай, Лия, кончай…       Боже, как же это блять приятно!       Я чувствую, как натянутый узел       лопается внизу живота, и громко стону — всё внутри сжимается в сладкой агонии, и я понимаю: это самое прекрасное, самое сокровенное, что я когда-либо ощущала. Тело пробивает дрожь, а я сжимаю Майки внутри себя, он рычит, делает рывки уже неуклюже и изливается в меня горячей волной. Мы замираем, словно два израненных хищника — вымотанные, слабые, сломленные этой безумной близостью. В воздухе витает густой запах крови, секса, пота… И мне, если честно, глубоко плевать, что позади Майки вправду валяются три трупа. Плевать на всё абсолютно — потому что это лучшее, что я когда-либо чувствовала. Это было слишком круто и слишком приятные ощущения, которые я никогда раньше не ощущала.       — Не думала, что секс может быть таким… приятным, — слетает с губ, и я понимаю, что ляпнула именно то, чего не должна была говорить. Сердце сжимается от внезапной уязвимости.       — Что? — Майки отрывается от меня, его взгляд встречается с моим — в нём смесь удивления.       — Ничего… — я вяло толкаю Майки в грудь, чтобы он отошёл. Он отпускает меня, ноги касаются земли — они стали ещё ватнее, чем до этого. Не устояв, я почти валюсь на пол, но он ловит меня. Вдруг слышу топот по коридору и напрягаюсь, сердце колотится в панике.       — Майки? — голос Санзу отдаётся эхом по всему зданию. Я в торопях надеваю штаны, прислоняюсь к стене, дрожа от пережитого. Вижу, как Майки быстро завязывает шнурки и кидает на меня свой мрачный, полный невысказанности взгляд.       — Мы здесь, — подаёт голос он. Я отвожу взгляд, накидываю на голову капюшон, рассыпаю волосы по шее — больше чем уверена, там остались его отметины, как клеймо нашей безумной выходки.       — Многовато трупов ты оставил после себя, — произнес Санзу, бросив взгляд сначала на меня, а потом на Майки. Тот одной рукой поддерживал меня за локоть, не давая упасть.       — Совсем нас не жалеешь, — хмыкнул Ран. — А моим ребятам еще все это убирать. — Туман в голове не рассеивался, тело отказывалось слушаться. — Что с тобой, черт возьми?       — Ей что-то вкололи, когда похищали, — сказал Майки.       — Тело вялое, но идти могу, — я отмахнулась от руки Майки, желая высвободиться. Его хмурый, непонимающий взгляд встретил мой. Боже, что мы вообще натворили… Я сделала шаг, потом еще один, с трудом держась за стену.       — Улиточка, мы так до утра брести будем? — Ран ловко подхватил меня и закинул на плечо, будто мешок с картошкой.       — Эй! Ты охренел?! Я тебе что, труп?!       — Почти, — хмыкнул он, направляясь к выходу. — Ты сейчас выглядишь даже хуже. — Я повисла на его плече, словно тряпичная кукла, наблюдая, как из того же кабинета выходит Майки. Наши взгляды снова встретились, но я поспешила отвести свой.       — Ускорься, Ран, не хочу с ним пересекаться.       — У вас что-то случилось? Поругались? — если секс считается ссорой, то да… Прикусив губу, я ответила:       — Я поеду с тобой в машине. Не подпускай меня к нему, иначе я ему врежу.       — Интересно, ты меня интригуешь все больше, крошка, — я тяжело выдохнула, желая лишь одного — как можно скорее сбежать отсюда, подальше. Господи, что я натворила! Что я только что сделала?!       Добравшись до тачки Ран, он усадил меня на заднее сиденье. Я поспешила захлопнуть дверь, почти прищемив ему нос. Все мысли причиняли физическую боль, будто терзали тело. Касаясь шеи, я чувствовала, как кожа все еще горит в местах его поцелуев. Парни о чем-то спорили снаружи, и только его темный взгляд, пронзающий даже через затемненное стекло, устремился на меня. Казалось, он видел меня насквозь. По телу снова пробежала сладкая судорога. Такие чертовы ошибки могут привести к катастрофическим последствиям. А это было именно так… Все, что произошло в той гребаной заброшке, оказалось одной гигантской ошибкой.       Я смутно помню, как мы добрались до лифта, да и вообще до квартиры Майки. Кофта с капюшоном, надвинутым на голову, хоть и скрывали мою внешность, но не могли заглушить напряжение, витавшее между нами. Казалось, его ощущал даже Санзу, иногда косясь то на меня, то на Майки, словно пытаясь разгадать какую-то тайну. Переступив порог комнаты, я тут же юркнула в спальню, будто воришка, и поплелась в душ, мечтая лишь о том, чтобы смыть с себя все, что произошло всего час назад. Стягивая одежду, я бросила взгляд на свою шею, усыпанную красными засосами, переходящими в синие. Вот же козел, так впился в кожу, что местами виднелись следы зубов, прокушенная плоть! По телу снова разлилась волна приятной дрожи, и я фыркнула, не понимая, почему мое тело так отзывается. Приняв душ, смыв засохшую кровь с шеи и следы в области талии под кофтой, я забралась под одеяло, полностью укрываясь с головой.       Мысли роились в голове, назойливые, как летние мухи. Секс… Боже, это было чертовски хорошо, и, признаться, впервые в жизни я ощутила нечто иное, кроме боли и ненависти к собственному телу. Впервые я почувствовала наслаждение, а не отвращение.       Мой первый «секс» случился в пятнадцать. Хотя назвать это сексом язык не повернется. Это было против моей воли, акт насилия, изнасилование. Меня лишил девственности сынок Рёхэя. Все, что я тогда ощущала, — это адская боль. Следующие дни казалось, будто я умру от рези в животе. После этого мне насильно поставили спираль, чтобы я, не дай Бог, не забеременела от его отпрыска. Судя по всему, этот ублюдок хотел продолжать издеваться надо мной.       Было еще несколько «контактов» с ним, и каждый раз я испытывала ту же жгучую боль. Сначала я сопротивлялась, но это лишь распаляло монстра внутри него. В третий раз я просто попыталась отключиться, уйти в себя, раствориться. Безвольно лежала под ним, не сопротивляясь, не вырываясь, настолько, что он терял интерес. И тогда я поняла: секс — это всего лишь извращенная пытка над женщиной. Мужчины — козлы, они гонятся лишь за своим удовольствием. Я стала ненавидеть свое тело, буквально. Ненавидела и спрашивала себя раз за разом: «Почему я не родилась мужчиной? Почему я женщина, и мной пользуются, как хотят?»       Сыночек Рёхэя пользовал моё тело, а сам он использовал меня как личного палача, без зазрения совести убивающего невинных. Следующий «секс» был по заданию. И снова я ничего не ощущала, кроме ненависти к себе, к своему телу. Я не чувствовала ничего, потому что, черт побери, научилась отключать мозг, отдавая тело в полное распоряжение. Лежа под мужчиной, я представляла лишь одно: как вскрываю ему горло, как жизнь уходит из него. Это приносило толику успокоения, ибо я обещала себе поступить так с каждым мужчиной, который хоть раз прикоснется ко мне или будет пользоваться мной.       Третий раз был самым отвратительным. Это было в чертовом подвале, во время экзамена на вступление в якудзу. Кобаяши тщательно продумал каждую деталь, чтобы я возненавидела свое тело, хотя я так пыталась его полюбить. После того момента в подвале, где он раздевал меня и часами смотрел, просто смотрел на мое голое, израненное тело, а потом трахал, причиняя не только физическую, но и душевную боль. Я возненавидела свое тело окончательно.       Запрет — вот что я наложила на себя тогда, запрет даже думать о том, что секс может быть чем-то иным, кроме физического контакта, приносящего мне боль, а мужчинам — удовольствие. Я ненавидела себя, свое тело, чувствовала себя грязной. Не только душой, но и телом, покрывающимся все новыми шрамами. С каждой царапиной, с каждой раной я как будто пыталась убедить себя, что стану еще более отвратительной для мужчины, что уродство шрамов оттолкнет их навсегда. Каждый раз я ловила то пулю, то гребаный нож, давая коже покрыться этими уродливыми отметинами. Но я глубоко ошибалась. Кобаяши, напротив, наслаждался этим. Он будто упивался каждым новым шрамом, порой даже сам добавляя их, увеличивая их количество.       Так чем же, черт возьми, отличается секс со всеми теми другими мужчинами, от секса с Майки? Чем? Почему мне было приятно, почему я жаждала еще? В первый раз меня просто снесло крышу от его поцелуев и касаний. Его руки, те самые, что ласкали меня, ничем не отличались от рук других. Такие же мозолистые и грубые. Но почему-то все мое тело отзывалось на его прикосновения. Будто в первый раз я не смогла контролировать свой гребаный мозг. Я не смогла отключиться, как делала это всегда. Что, черт возьми, произошло? Может, дело в той дряни, которую мне вкололи? Скорее всего. Но даже так… Даже так я должна была просто отключиться от происходящего, как всегда. Должна была не реагировать ни на что, и уж точно не отвечать на поцелуи. Но я отвечала. Впервые я захотела мужчину не потому, что мне приказали, не потому, что это было необходимо или мне не оставляли выбора. А потому, что мне нравилось. Нравились его черные глаза, грубые руки и вкус его губ. Нравилось, как его тело вжималось в мое, словно идеально подходя под меня, как он входил грубо и быстро, кусая шею и поглощая все мысли, словно губка, не давая даже думать или сообразить, что происходит.       — Дьявол… — прошептала я, закрывая глаза. Пытаясь выбросить Майки из головы, я понимала, что по телу пробегает волна жара. Не знаю, что именно было в шприце, но это явно затуманило все мои инстинкты. Мне нужно держаться от Майки подальше, намного дальше, чем прежде.

***

      На следующее утро я стремглав выскользнула из комнаты Майки — мы лишь обменялись бледными кивками, столкнувшись в зале. Не то чтобы меня жгло стыдливое смущение, хотя воздух между нами искрился новой, тяжёлой напряжённостью, полной невысказанных теней. Просто я терялась, не зная, как дышать, как стоять, как просто быть после той ночи, что перевернула всё с ног на голову. В один миг я отчаянно хотела провалиться сквозь землю, спрятаться от его глаз, раствориться, чтобы наши пути никогда больше не пересеклись, — сердце колотилось в панике, как у загнанного зверя. А в следующий — наши взгляды встретились в зале, и меня пронзила дрожь, сладкая, мучительная нега разлилась теплом внизу живота, заставляя кожу гореть. Отвратительно… как же это предавало меня, эту бурю чувств, что рвала душу на части.       Зайдя без стука к Стрекозе, я прошлась по его комнате призраком, под его удивлённый взгляд, полный тихой заботы.       — Выглядишь хреново, — хмыкнул он, но в голосе сквозила насмешка.       — А ты видел свои мешки под глазами? — отрезала я, тяжело выдохнув. — Вышел на что-нибудь?       — Кажется, есть зацепка, но до сбора ещё двое суток, время на подготовку есть. У тебя есть план?       — Схватить Ишимото и пытать, пока не расскажет, где этот ублюдок Симада прячется, — я сорвала капюшон. Комната Стрекозы была моим убежищем, родным, как старый шрам — привычные банки энергетиков, россыпи мелких электросхем и всякой дребедени уютно покоились на местах, обволакивая покоем, который так отчаянно нужен был моей израненной душе.       — А если не схватим?       — Убью на месте, — отрезала я, голос сквозил от ярости. — На Симаду можно выйти через наркоту.       — Да, но это долгий поиск, мы утонем во времени. Выйти на главного наркобарона — то же, что иголку в стоге сена искать. — Он бросил взгляд на мерцающие мониторы. — Ладно, начну копать параллельно по Симаде.       — Ты что, с ума сошёл? Хочешь свалиться замертво от перегрузки? Может, поискать других хакеров в помощь? — подумала я вслух, упрямый одиночка. Как и я.       — Ты же знаешь, я люблю работать один.       — Да, но это облегчит тебе ношу…       — Подумаю, — цокнул он языком, крутанулся в кресле. — Не люблю команды — слишком много ошибок, слишком много чужих.       — Ты просто придирчивый, как старая кошка, — мы оба хмыкнули, и на миг тепло дружбы смягчило ком в груди. — Ладно, давай ноут, покажи, что к чему, помогу. Всё равно я ничем не занята.       — Ого, с каких пор ты помогаешь? — рассмеялся он, потянувшись к закрытому ноутбуку. — Обычно же тусуешься с Майки… — Его имя ударило эхом в груди, мурашки побежали по коже, как электрический разряд воспоминаний. — Или между вами что-то стряслось?       Он протянул ноут, открывая окошко с тремя контактами.       — Поссорились, не нашли общий язык, — выпалила я, и внутри всё сжалось от лжи: общий язык телами мы нашли, о боже, слишком хорошо… Снова эти грязные, жгучие мысли нахлынули, терзая разум, как предательский яд. Что со мной творится?!       — Ладно, просто следи, что пишут эти малолетки. Странные сообщения могут быть зашифрованы — увидишь подозрительное, говори сразу, — он подвинул ноут, и я кивнула, глотая ком эмоций.       Схватив энергетик со стола, я забралась на его кровать, сворачиваясь клубком. Пора затаиться, выжидать, как хищник в засаде, — сердце всё ещё трепетало от бурь, но здесь, в этом уголке мира, я могла дышать.

***

      Два дня тянулись, как вечность, прежде чем нам удалось выследить Ишимото. Случайная зацепка — сообщение на взломанном телефоне одного из малолеток — указала на точку сбора. Похоже, Ишимото действительно плел свою паутину, связывая бойцовские клубы с угоном тачек. Действительно, удача была на нашей стороне.       «Суббота, 23:00. Заброшенное здание по адресу *****. Ждём самых смелых. И. Г.» — гласило короткое послание с неизвестного номера. Кто же, будучи хоть сколько-нибудь здравомыслящим, стал бы подставляться, отправляя свои инициалы? Только Ишимото. Он был настолько неосторожен, настолько слеп, что сам себе копал яму. Как и ожидалось.       План казался дерзким, но действенным: просочиться в заброшенное здание вместе с остальными наивными подростками. Моя привычка к мешковатой одежде, делающая меня неотличимой от юнца, гарантировала мне незаметность в толпе. Если, конечно, толпа вообще будет. Сколько же он отправил подобных приглашений?       Со мной, как я выяснила, пойдет Санзу. Доверие между нами — хрупкое стекло, готовое разбиться от малейшего прикосновения. Ран, с присущим ему цинизмом, лишь рассмеялся, пророча, что это «точно нас сблизит». Мы обменялись ледяными взглядами, в которых читалось отторжение. Мне было абсолютно безразлично, кто станет моим спутником.       Тем временем Ран, Риндо и Майки будут наблюдать из тени, на расстоянии нескольких кварталов. В случае необходимости — их стремительное появление станет гарантией нашего спасения. Наша с Санзу задача сводилась к простому: проникнуть, незаметно прикрепить жучок к одному из людей Ишимото и, найти где этот засранец засел.       Если же план с жучком провалится, мы будем ждать, пока подростки разойдутся. Тогда, выждав момент, мы нейтрализуем всех, а Ишимото постараемся захватить живым. План, признаюсь, был соткан из множества уязвимостей, каждая из которых грозила обернуться катастрофой. Но другого выхода у нас не было. Мы предполагали, что слежка после ухода будет проще. Однако они бы наверняка заметили, что за ними идут. Как бы мы ни старались, Ишимото, с его отточенным до автоматизма чутьем на слежку, всегда чувствовал, когда за ним наблюдают.

***

Токио район Санья: 21:46

      Непривычно было сидеть не за рулем, улица тянулась медленно, словно нехотя пропуская нас вперед. В салоне сгущалась удушающая тишина, и розоволосый парень рядом лишь бросал на меня презрительные взгляды, будто выжидал удобного момента для удара. Доверие Санзу мне было не нужно, и то, что мы оказались в одной лодке, казалось откровенно паршивой шуткой судьбы. Не понимала, почему он согласился идти со мной, не отказался от предложения Рана, несмотря на всю свою ненависть, которую я чувствовала даже сквозь его взгляд.       Я безразлично наблюдала, как Санзу резко останавливает машину в одном из темных переулков. Его ярко-голубые глаза скользнули по мне, и по коже побежал холодок. Они были словно два куска льда, каждый раз брошенные за воротник, заставляя кожу стынуть. В отличие от глаз Майки, его глаза проникали в душу, словно черные бездны. Только он один мог вызвать дрожь в моем теле. И вот снова мои мысли медленно потекли к нему. Почему это происходит?       — Что между вами произошло? — я бросила взгляд на время. Через улицу виднелось заброшенное здание — наша цель. До сбора оставалось еще много времени.       — Не понимаю, о чем ты, — я уклонилась от ответа.       — Конечно, не понимаешь, — Санзу цокнул языком и перевел взгляд на лобовое стекло, всматриваясь в темноту переулка, словно искал ответы. — Между тобой и Майки что-то ведь произошло в той заброшенной школе? — продолжил он, и меня словно окунули в котел с лавой, когда в голове всплыл тот самый, ярко запечатлевшийся в памяти момент.       — Ничего, я просто видела, как он крушил всех направо и налево. Видела его «черный импульс»… — тихо проговорила я.       — Вот как. Удивительно, что он пришел в себя после «черного импульса» так быстро.       — Что ты имеешь в виду? — громкий щелчок заставил меня сузить глаза, и я ощутила холод стали пистолета у своего виска.       — Что ты сделала, чтобы усмирить его?       — Почему я должна отвечать, когда ты целишся мне в голову? — я старалась сохранять хладнокровие, но его безумные, ледяные глаза все же заставляли где-то внутри бояться, что он нажмет на курок. Я была уверена, что он способен это сделать.       — Тогда назови хотя бы одну причину, почему я не должен выстрелить прямо сейчас. Ведь когда Майки в таком состоянии, ему требуется гораздо больше крови. Мне уж точно лучше знать.       — Да псу Майки лучше знать, — хмыкнула я. — Я вижу, как в его глазах мелькает ярость. — А причина одна, Санзу: убьешь меня, и, думаю, Майки будет очень недоволен. — Я улыбнулась и повернулась к нему корпусом, не собираясь сопротивляться. Я могла бы выбить оружие из его рук, но дуло пистолета уперлось ровно в центр моего лба. — Стреляй и посмотрим, что сделает Майки, если единственный шанс избавиться от Инагава-кай умрет. — Я видела, как дрогнул его палец на курке, и улыбнулась, понимая, что он не выстрелит.       — Тебя не напугать, — хмыкнул он, пряча пистолет в кобуру. — Я просто хочу знать. Майки поменялся, — цокнул он снова, доставая из заднего кармана таблетки и закидывая одну в рот.       — В каком плане?       — Пока сам не понимаю, — его взгляд стал более пристальным, — но я слишком хорошо его знаю. Слишком хорошо. Поэтому мне и интересно, что ты сделала, что он не прикончил тебя во время «чёрного импульса».       — Ничего, — пробормотала я, обратно устраиваясь на своем месте поудобнее. Я услышала смешок с его стороны и краем глаза заметила, как голубую радужку медленно затмевает зрачок, увеличиваясь в размерах. Наркотики, можно было догадаться. Уж точно он не витамины принимал только что.       — И как же ты объяснишь отметину на его шее? — я облизываю нижнюю губу и молюсь всем богам, что бы время быстрее пришло к тому злосчастному моменту, когда нам нужно будет выдвигаться. — Да и на твоей тоже.       — Черт, отвали, а! — вспыхнула я. — Укусила я его! Укусила, потому что он пытался меня придушить, вот и отметина оттуда, ясно?       — Видимо, тебя он тоже хорошо укусил, — его слова были полны скрытого смысла. Видимо, он все-таки подметил мои укусы на шее, и я невольно спряталась в толстовку еще больше, чтобы скрыть следы от его засосов и зубов.       — Ты хотел узнать, как я его привела в чувства. Я ответила, — я чувствую, как шея горит, как и уши от смущения. — У меня не было сил, чтобы биться с ним. Поэтому пришлось действовать радикально, вот и все. — Но, слава богам, капюшон скрывал все от глаз его верного пса.       — Я скажу тебе одно: если я хоть раз замечу тебя за предательством Майки, я уничтожу тебя.       — Я уже слышала это, — мой голос звучал твердо, но внутри всё дрожало. — Я не намерена предавать ни Майки, ни тебя, в том числе. — Я перевела взгляд, видя, как он явно удивился тому, что я сказала. — Вы мне помогаете, и я помогаю вам. И я, в отличие от шавок Инагава-кай, держу своё слово. Мне не нужно твоё доверие, Санзу. — Я открываю дверцу тачки и бросаю взгляд на его внимательный взгляд. — У нас у всех общая цель. И всё, что мной движет, это ненависть к этим ублюдкам. И я сделаю всё, чтобы их прикончить. Если не доверяешь мне, то просто держись подальше от меня. Я всё равно рано или поздно исчезну.