Глава 13: Яд. Ринг. Чувства?

***

      — Как можно было так облажаться, если она не кинулась на него, всё бы пошло по плану, — с нескрываемым раздражением произнес Санзу, одаривая меня взглядом, полным самых лестных комплиментов.       — Я не кидалась на него, а просто пыталась его схватить! — парировала я, стараясь не выдать своего отчаяния.       — О, правда? А что, изначальный план тебя так не устроил? Вместо того чтобы поставить слежку и выследить их гнилое гнездышко, ты, видите ли, решила устроить кровавую бойню, — язвительно продолжал он, будто я была школьницей, пойманной за списыванием.       — Я не убивала его, еще раз говорю! Я пыталась его спасти! Кто же знал, что этот гений решит спрыгнуть с крыши, а?       — Боже, может, лучше подумаем, что делать дальше? — робко вмешался Стрекоза, явно не в силах более выносить этот цирк.       — Это ты, видите ли, решила поиграть в салки, из-за чего этот идиот и скинулся! — вновь перешел в наступление он.       — Послушайте, — попытался примирить нас Стрекоза.       — Отвали, Санзу, я поняла, что облажалась! Но на такой исход я точно не рассчитывала! — прошипела я, чувствуя, как последние остатки терпения испаряются.       — Отлично! А думать своими мозгами тебя, блять, не учили в Инагава-кай? Или их тебе еще в детстве отбили? — Санзу не упускал возможности бросить новую порцию яда.       — Кто бы говорил про мозги, отбитый наркоман, — парировала я, не желая оставаться в долгу.       — Послушайте.       — Я, в отличие от тебя, делал все по плану! — Санзу, казалось, находил особое удовольствие в моем унижении.       — А я, в отличие от тебя, не глотаю горстями наркоту, чтобы получить кайф от убийства, маньячный индюк! — я была готова взорваться.       — Да хватит уже! — взревел Стрекоза, и звуковая волна его голоса мгновенно оборвала нашу перепалку. Я и Санзу замолчали, наша словесная дуэль, длившаяся добрых полчаса, исчерпала себя. Мы словно кошки с собаками кусали друг друга, вместо того чтобы обсудить следующий шаг по поимке остальных членов Инагава-кай. Майки сидел тихо, вглядываясь в стакан с виски, будто его здесь вовсе не было, и ему было абсолютно наплевать на наши препирательства. Словно бездушный манекен. И на кой черт я согласилась работать с Бонтеном? Всё идет наперекосяк с того самого момента, как я начала сотрудничать с этим… человеком. Всё катится в какую-то чертову пропасть.       — Такими темпами мы закончим к вечеру, — протянул Ран, лениво вертя в руках карандаш. Риндо, уставший от нашей грызни, уткнулся в телефон, полностью игнорируя происходящее.       — Будем действовать по-другому, не конец же света, — пожал плечами Стрекоза и тут же принялся колдовать над ноутбуком, быстро клацая по клавишам.       — Идиотка, блин, — фыркнул Санзу.       — Заткнись, иначе я тебе твою наркоту в задницу запихну! — пригрозила я, чувствуя, как вновь закипаю.       — А ты, черт побери, попробуй, — его кулаки сжались.       — Хватит, — слишком грубо и резко остановил нас Майки, впервые за все время собрания издав хоть один слог. Очухалась, блять, спящая красавица. Мы с Санзу уставились на него, как на чудо.       — Майки, можно в следующий раз это сделать пораньше? — улыбнулся Ран, явно довольный, что буря улеглась. — И так, ладно, что у нас в итоге есть? Давай рассказывай, великий хакер. Есть план Б, или В? Или сразу переходить к плану Д, для дебилов, потому что двое из этой шайки точно есть, — шпилька была аккуратно направлена в нашу с Санзу сторону, заставив нас яростно бросить на него взгляд. Он же лукаво усмехнулся.       — Вместо того чтобы грызться, стоит начать искать, — говорит Стрекоза, его голос звучит как успокаивающий шепот в этом вихре напряжения. — Слишком много людей связаны между собой. Рё не идиот и напрямую не работает с теми, кто толкает наркоту. Смотрите, вот десять человек, связанных с Рё. — Он поворачивает экран, и взгляды всех устремляются туда, пытаясь запомнить новые лица и имена, мелькавшие перед глазами. — Эти дилеры не торгуют открыто, они лишь забирают товар у одного из людей Рё, а после отдают шестёркам, чтобы те продавали наркоту. Вот эти люди, половина из них… — Список был слишком велик, чтобы запомнить всех.       — Слишком много, — обронил Ран.       — Верно. На вычисление Рё уйдет много времени, поэтому стоит начать прямо сейчас, — продолжил Стрекоза. — Будем двигаться от шестёрок. Они тусуются в клубах.       — Нам что, придется треться в этих гадюшниках? — я смотрю на сообщение, которое скинул Стрекоза, мое сердце сжимается от отвращения при мысли об этом.       — Из-за провалившегося плана, да. Ишимото мертв, будем выходить через них, — пожал плечами Стрекоза. — Чтобы быстрее продвигаться, будем брать по одному человеку на каждого.       — Почему мне досталась баба? — фыркнул Коко, в его голосе слышалось явное недовольство.       — А ты что, предпочитаешь мальчиков? — хмыкнул Ран, и в следующую секунду в него летит карандаш, который он, впрочем, ловко ловит.              — Я предпочитаю, чтобы ты молчал, Ран, — со злостью процедил Коко.       — Что ж, устроим убойные вечеринки, — хмыкнул Ран, заглядывая в телефон. — Самый грязный клуб. Спасибо, Стрекоза, ты меня, однако, любишь.       — Не благодари. Подкину еще пару грязных клубов, ты только обратись, — с ехидной улыбкой ответил он.       — Зануда, — закатив глаза, сказал Ран.       — Тогда начинайте, — Майки оглядел ребят. — Ран, Риндо, Санзу, займитесь районами Кандо и Тайто. Коко, Какучо, следите за районом Гиндза и распространите побольше людей. После смерти Ишимото, думаю, они зашевелятся, и стоит ждать удара. — Его голос всегда был холоден и спокоен, без капли каких-либо эмоций. Я бросила взгляд на Майки, чувствуя, как внутри поднимается волна тревоги.       — Мне, получается, остается район Санья и Сюндзюку? — снова переться в этот убогий район…       — Нет, ты остаешься здесь, — его черный взгляд переместился на меня, словно острые иглы.       — Что? — мое сердце замерло.       — Что слышала. Свободны, — злость, вспыхнувшая искорками, тут же разлилась по венам. Он будет мне еще указывать? Серьезно? Да кто он такой, чтобы распоряжаться мной? Ребята быстро покинули помещение, остались только Стрекоза и Майки, сидевшие на своих местах.       — Ты специально это делаешь? — наши взгляды схлестнулись словно мечи, ярость жгла где-то в районе груди. Его бровь подлетела вверх, показывая, что он не понимал, о чем идет речь. — Ты думаешь, что командуешь мной? Или ты делаешь вид, что держишь меня под контролем перед своим сборищем мудаков? — фыркнула я. — Я беру Санья и Сюндзюку, и ты не имеешь права держать меня взаперти, ясно?       — Так давайте вы оба остынете, — вмешался Стрекоза, пытаясь разрядить обстановку.       — Я не держу тебя в заперти, — произнес Майки, его голос был ровным, но я чувствовала в нем скрытую сталь.       — Отлично, — достаточно резко сказала я и поднялась со стула, чувствуя боль в области ребер. Все тело было как оголенный нерв, пульсирующий болью.       — Как только ты восстановишься…       — Мое здоровье — не твоя забота, ясно? И я не подчиняюсь ни тебе, ни твоим идиотским приказам! — я тут же вышла за дверь, злость кипела во мне. Как он смеет мне указывать? Серьезно? Да кто он такой, черт побери! Я не в Инагава-кай, так почему ощущения такие, будто я вернулась в это затхлое, убогое место? Я не буду слушать ни Майки, ни кого-то еще здесь.       Кулаки сжались так, что ногти впились в ладони. Санья и Сюндзюку… эти смрадные, пропитанные отчаянием клоаки. Я знала их, как изнанку собственной души. Каждый закоулок, каждый темный переулок. И Майки думал, что я не справлюсь? Что я останусь здесь, застыв под его бдительным, ледяным взглядом, словно провинившийся ребенок? Нет.       Едва я успела схватить рюкзак и броситься к двери квартиры Майки, как он встал на моем пути. Он чувствовал бушующий во мне гнев, это было очевидно, но даже бровью не повел.       — Ты остаешься здесь.       — Нет! — Я попыталась обойти его, но его тяжелый вздох, словно он унимал капризного ребенка, остановил меня.       — У тебя как минимум три ребра треснули. — Он снова преградил мне дорогу, заставляя столкнуться с его присутствием. Его запах окутал меня, заставляя воздух застрять в легких. И тут же перед глазами встала та гребаная сцена в заброшке, которую я так отчаянно пыталась выжечь из памяти. Мы ведь даже не обсудили это, сделали вид, что ничего не было. Может, так и правильно? Это была всего лишь ошибка… — Ты правда думаешь, что в таком состоянии сможешь что-то сделать? Ты хочешь отомстить или сдохнуть в одном из этих грязных районов?       — Я в полном порядке, ясно?       — Ты еле держалась на ногах, ты двигаешься, сжимая зубы. Думаешь, это незаметно?       — А не слишком ли ты за мной следишь, Майки? — Я снова попыталась его обойти, но он снова оказался на моем пути.       — Ты всерьез думаешь, что лучше сдохнуть прямо сейчас? — Он сделал шаг вперед, почти касаясь меня грудью. В его черных глазах невозможно было прочесть, зол ли он. Мертвые, черные глаза, в которых я видела лишь бездну. — Значит, мстить ты уже перехотела? Дай себе передышку, хотя бы до тех пор, пока не сможешь двигаться без боли. — Он бил прямо по больному. Он знал, о чем я мечтаю, знал, куда надавить. Казалось, он искусно манипулировал мной. С одной стороны, Майки был прав. Сейчас я была сплошным нервом, обожженным болью, и каждое мое движение отдавалось мучительным страданием. Спина покрывалась потом лишь от усилий, чтобы не рухнуть замертво. Но разве я слаба? Я, черт возьми, не раз ломала ребра и выходила на тренировку в клане на следующий день, потому что выбора не оставалось. Я давно привыкла к боли. Я швырнула рюкзак на пол, чувствуя, как гнев все еще клубится во мне.       — Не смей указывать мне, Майки, — прошипела я, почти в его губы. Я пыталась уловить хоть что-то в его взгляде, но абсолютная пустота лишь пожирала меня. Резко развернувшись, я направилась в сторону комнаты и громко, с показным стуком, захлопнула дверь. Иди к черту, Майки.

***

Токио: Район Гиндза 18:15

      В ушах зазвучал хлюпающий стон крови, она стекала по шее, и человек подо мной задыхался ею. Кровавая пелена застилала глаза, и все, что я чувствовал тогда — кроме зловония затхлого переулка, пропитанного запахом рвоты, гниющего мусора и чего-то еще, — была лишь всепоглощающая пустота. Даже сквозь этот смрад, в ноздри неуловимо прорывались отголоски ее запаха. Отвратительно. Бесит. Раздражает. Она невыносима. Я даже забыл, когда в последний раз меня так дико выводили из себя. Она идиотка, если полагает, что с такими травмами сможет хоть что-то сделать.       — Снова ничего, — Санзу протянул белоснежный платок. Руки были перепачканы кровью, но почему-то это уже не успокаивало, как раньше. Дверь клуба, возле которого мы стояли, резко распахнулась, и мы с Санзу обернулись, заметив девушку. Ее туманный взгляд не сразу остановился на мне, а после скользнул по ножу в моих руках, а затем и вовсе упал на труп, лежавший под моими ногами. Словно до жирафа, до нее начало доходить, что именно она увидела. Хотя, возможно, из-за обильного количества алкоголя ее мозг отказывался принимать реальность.       — Ой, как ты не вовремя, — Санзу подошел к девушке. Ее короткое, вызывающее платье, казалось, оголяло не только округлые ляжки, но и саму пятую точку. — Эй, тише, тише, только без криков… — Резким движением он закрыл ей рот ладонью, вдавливая хрупкое тело в стену. Она задергалась в его руках, словно сломанная кукла, захваченная истерикой, а по щекам тяжелыми каплями хлынули слезы. — Будешь хорошей девочкой, верно? Ты же никому не скажешь, что видела? — Холодный ствол пистолета уперся в её висок. Сапфировые глаза девушки расширились от дикого, первобытного ужаса, и она судорожно закивала, словно заведенный болванчик. — Вот и умница.       — Продолжай работать, — тихо бросил я, не желая даже воображать, что Санзау будет вдалбливать в её крошечный мозг, если там вообще что-то есть. Сев за руль, я направил машину к отелю. Хоть я и приказал людям не выпускать Лию из квартиры, пара охранников вряд ли сможет удержать её надолго. Она вела себя как невыносимый ребенок: глупая и слишком гордая, чтобы признать — ей нужен отдых, ей нужна передышка. Она, черт возьми, не бессмертна, а строит из себя кого-то, у кого девять жизней. Что с ней не так? Что не так со мной? И какого хрена со мной? Почему меня вообще должно волновать её состояние?       В отель я вернулся поздно. Квартира встретила меня мертвенной тишиной, а густой, липкий запах ванили и вишни пропитал всё вокруг, словно навязчивый плющ, впившийся в самую грудь. Казалось, этот аромат стал неотъемлемой частью этого места. Это раздражало. Подойдя к двери её комнаты, где обычно обитала виновница этого всепоглощающего запаха, я замер. Перед глазами всё ещё стоял её взгляд — взгляд, полный жгучей ненависти.       Резкий звон чего-то металлического, упавшего на кафель, вырвал меня из оцепенения. Я дёрнул ручку двери. Мрак комнаты окутал меня, заставив напрячься. Кровать была идеально застелена, будто Лия и не ложилась спать вовсе. Шелест из ванной, где горел свет, привлёк моё внимание. Вместо того чтобы держаться на расстоянии, как подсказывал разум, я шагнул к двери.       Она сидела на краю ванны, а рядом, на бортике, разложены были медикаменты, бинты и шприцы. Её пальцы неуклюже пытались распаковать бинт, но, судя по всему, дело шло с трудом. В её ослабевших руках не хватало сил даже для того, чтобы справиться с плотной обёрткой. И эта девчонка, чья жизнь висела на волоске, ещё хотела идти на задание? Плюнув на свои пальцы, она поднесла упаковку ко рту, зажала её между зубов и резко дёрнула, разрывая обёртку. И в этот миг её взгляд упал на меня.       — Помощь не нужна! — бросила она тут же, её хрупкий силуэт казался воплощением изнеможения. Небольшую грудь обтягивал потускневший спортивный лиф, а ниже, на рёбрах, расцвели синяки — сине-фиолетовые, переходящие в зелёные, словно мрачное полотно боли. Она с трудом разматывала бинт, щедро пропитывая его лекарством и мазью.       — Что-то накопал? — спросила она, и её вопрос заставил меня отвести взгляд от её ран. Они казались бы смертельными для любого другого, но только не для нас. Сколько раз я сам ходил с такими же синяками, особенно в молодости?       — Пока нет. Прошли только сутки. Ты слишком быстро результатов ожидаешь, — ответил я.       — Значит, плохо работаете, — фыркнула она. Раздражение в её голосе росло с каждой минутой. Она стала слишком дерзкой для той, чью жизнь мы едва не спасли. Если бы я не согласился, если бы Чёрный Импульс не желал разгадать её тайну так же сильно, как и я, я бы давно уже сдал её в руки Инагава-кай. Всё чаще я задумывался, что, возможно, именно так и следовало поступить.       Её дрожащие руки пытались обмотать бинт вокруг талии, но недостаточно туго, чтобы его зафиксировать.       — Я же сказала, что помощь не нужна. Отвали! — я дёрнул её, слишком грубо, и услышал её приглушенное шипение.       — Хватит грубить мне, Лия! — я сжал её локоть, впиваясь в кожу, и увидел, как на месте моих пальцев остаются красные пятна. — Вместо того чтобы строить из себя всемогущую, просто заткнулась бы! — я развернул её лицом от себя, перехватывая бинты. — Ничего страшного не случится, если ты попросишь помощи. Свет клином на этом не сошёлся! — касаясь бинтов, я туго затянул их, слыша её новую волну шипения. Она сжимала кулаки, но достойно переносила боль.       — Я бы и без тебя справилась вполне. Мне не зачем просить помощи.       — Ты смертница, Лия. Если думаешь, что сможешь всё в одиночку, ты глубоко ошибаешься.       — Сказал тот, кто сам оттолкнул всех друзей от себя, — фыркнула она, и вспыхнувшая ярость будоражащим пламенем разлилась по венам. Она была невыносима, настолько, что самому хотелось её наказать. «Накажи» «Сделай больно».       Я дёрнул бинты, затягивая их ещё туже, отчего Лия едва не вскрикнула.       — Эй, ты убить меня решил? — Когда между нами выросла эта жгучая, плотная завеса раздражения? Она попыталась вывернуться, замахнувшись локтем для удара, но грубый захват за её высокий хвост остановил её.       — Ещё раз скажешь что-то про моих друзей, и я подумаю насчёт сделки с Инагава-кай, Лия, — её запах вишни и ванили плотно осел в груди, а тьма, клубящаяся в моей черепной коробке, желала разорвать её в клочья с одной стороны, но с другой… с другой хотелось совсем другого. Например, повторения того случая в гребной заброшке. Её сладкие стоны были куда приятнее всего этого яда, что сочился из неё.       — Немедленно отпусти! — её рука легла на мою, и её когти впились в кожу. — Я не знаю, что с тобой происходит, Майки, но я тебе не зверушка, чтобы играть со мной.       — Я не играю, Лия, это ты играешь с огнём. Я открывал тебе душу не для того, чтобы ты била в самое сердце.       — Как будто оно у тебя есть, — прошипела она, и локоть грубо впился мне в торс. Видимо, сил у неё не осталось, так как удар больше походил на укус комара.       — В отличие от тебя, у меня есть и мозг, и сердце. А у тебя, видимо, нет ничего, раз ты думаешь, что можешь так разговаривать со мной. Не забывай, что я глава Бонтена, и не забывай, что сделку я могу легко отменить, так же как и сдать тебя им.       — А ты не забывай, что мне плевать на сделку, и если ты… Ай! — я потянул бинты, закрепляя их вокруг её талии.       — Не знаю, откуда столько яда в тебе и что творится в твоей больной голове, но если захочешь поговорить — я здесь, — её томный вздох сорвался с губ, а рука ослабила захват.       — Мне ничего от тебя не нужно… — После смерти Ишимото она сама не своя. Провалила ли она план? Или дело в чувствах, что она испытывает после мести? А может, в том, что от мести не становится легче, и эту правду, что я ей сказал, она медленно начала осознавать. Или дело вовсе в другом… Её локоны пахли шампунем с лотосом, и в памяти невольно всплывал образ Эммы. Она всегда пользовалась этим шампунем. Моя рука коснулась её хвостика, плавно перебирая шелковистые, длинные, волнистые пряди. На свету мне казалось, что они отливают золотом, словно самое дорогое, что есть на этой проклятой планете. Лия замолчала, замерла, словно обдумывая мои слова. Что с ней происходит? Я коснулся её затылка, нащупывая огромную шишку.       — К шишке лучше приложить лёд, и не забудь синяк на скуле замазать. — Мне нельзя терять контроль, нельзя повторения того, что было в прошлый раз. Нельзя допустить того, чего я боюсь больше всего в жизни: впустить в свою жизнь кого-то ещё и потерять его. Так же, как это случилось с Эммой и Дракеном.

***

      В последующие дни Лия упорно избегала меня, постоянно сбегая к Стрекозе — личности, ставшей настоящей загадкой века. Кто он на самом деле? Эта мысль не давала мне покоя. Сколько бы Ран или Риндо ни пытались выследить хакера, результат был нулевым. О нем говорили лишь как о призраке: неуловимом, но безупречно выполняющем свою работу. Ни имени, ни связей, ни даже зацепок в полиции — пустота. Мы знали лишь кличку и тот факт, что он работает с Лией. Можно ли ему доверять? Скорее нет, чем да. Люди не скрываются в тени без веских на то причин, а значит, он — темная лошадка в этой игре. И это меня беспокоило.       Поиски продолжались, но прогресс был сомнительным. Ран в своем репертуаре решил действовать через женщин — не стоило пускать его в его стихию. Если Ран был патологически склонен к мимолетным интрижкам, то Риндо, напротив, относился к женщинам с излишней осторожностью; ему явно стоило найти другое занятие.       Перед глазами застыло сообщение: анонимный адрес и всего две строки, от которых веяло могильным холодом:       «Очень жаль, что ты не принял сделку. Я думал, глава «Бонтена» умнее».       Догадаться об отправителе было несложно. Он заставил меня ждать дольше, чем следовало. Глядя на экран, я чувствовал, как меня разрывает от ярости — прежде всего к «Инагава-кай». Почему? Не знаю. Но эти ублюдки, обучающие детей и убивающие их родителей, перешли все границы наглости. С каких пор якудза стали настолько жестокими? По имеющимся данным, родители не имели отношения к клану — это были обычные граждане. По какому принципу Савада выбирал жертв? Вопросов было слишком много, а ответов не было вовсе. Это изматывало. Нужно было думать на шаг вперед, но вместо этого они всегда оказывались на шаг впереди нас.       Я подошел к панорамному окну и посмотрел на ночной Токио, рассыпавшийся под ногами огнями. С каждым днем холодало, и казалось, вот-вот выпадет первый снег. Но город словно замер в предчувствии кровавой бойни между «Бонтеном» и «Инагава-кай». Кто первым падет с трона — неизвестно. И хотя Лия была на нашей стороне, одного ее присутствия было недостаточно, чтобы разгадать их замыслы. В голове резко отозвалась пульсирующая боль.       — Чертова бессонница, — выдохнул я.       Встав с кресла, я покинул кабинет. До рассвета оставался час. Зал встретил меня непривычной пустотой и холодом. Комната Лии тоже оказалась пуста; быстро собрав вещи, я вышел, понимая, что она мне больше не принадлежит. Да и к чему она, если бессонница не дает сомкнуть глаз, а кошмары и голоса Черного Импульса не отпускают ни на секунду?       Со второго этажа донесся глухой стук. Я поморщился: видимо, Лия вернулась от своего хакера. Свет в тренировочном зале резал глаза. Я увидел ее у боксерской груши. Лия, стиснув зубы от боли, наносила удары, неуклонно наращивая темп. Она что, решила себя добить? Вместо того чтобы залечить раны, она упорно шла к саморазрушению. Невероятная упрямица. Мой взгляд скользнул по ее открытой шее и растянутой футболке, едва прикрывавшей бедра. Короткие шорты позволяли ей свободно работать ногами, но внезапно она резко согнулась, тяжело дыша и опираясь одной рукой о грушу. Самоубийца, чертова.       — Ты себя добить решила? — голос мой прозвучал резче, чем я намеревался. Лия вздрогнула, выпрямилась, отворачиваясь. Раны на её теле, казалось, её не трогали, боль не отражалась на лице. Но я-то знал, что это лишь маска.       — Я не могу сидеть на месте, забыл? — её голос дрогнул, когда она ответила, разворачиваясь обратно к груше.       — Прекрати, если не хочешь, чтобы одно из раздробленных ребер сломалось окончательно. — Лия, будто не слыша, нанесла удар, скривившись от боли. В её душе бушевала буря, но что именно её терзало — гнев, отчаяние от провала — сейчас не имело значения.       — Я в порядке. — Её удары были слабы, далёкими от той силы, что была до этого. Но с каждым новым ударом она будто пыталась вложить в него ещё больше ярости, ещё больше обиды.       — Раздражет, — прошептал я. Она резко обернулась.       — Если я тебя раздражаю, вон там выход. — Она махнула рукой в сторону двери и вновь отвернулась.       — Встань на ринг. — Я подошёл к небольшому рингу, одиноко стоявшему посреди зала.       — Зачем?       — Встань, — повторил я тише. Её глаза сузились, вглядываясь в меня. Поколебавшись мгновение, она пролезла сквозь натянутые канаты. Ей хотелось выместить злость? Мне — тоже. А ещё — доказать этой упрямой идиотке, что её изнурительные тренировки только вредят.       — У тебя есть пять минут, чтобы уложить меня на пол, — поднял я руки. — Справишься — пойдешь в клуб и устроишь охоту на Рё, как и хотела. В её глазах вспыхнули искорки.       — Ты слишком самоуверен. Мне хватит трех минут, — хмыкнула Лия. Треугольники моих губ невольно потянулись вверх, словно невесомая улыбка.       — Попробуй. — Лия, словно дикая пантера, бросилась в атаку. Её скорость по-прежнему поражала, она так стремительно сокращала дистанцию. Кулак мог бы врезаться мне прямо в нос, если бы я не увернулся. Бить её в ответ было бы нечестно, хотя, чёрт возьми, мне так хотелось её проучить, преподать урок. Лия не остановилась, серия ударов — примитивных, но ловких — последовала один за другим. Она изучала меня, мои движения, искала слабое место, продумывая следующий ход. Я следил за её ногами, которые пытались сбить меня с ног, нанести удар побольнее. Через минуту её дыхание стало сбивчивым. Мы кружили по рингу, она, словно хищница, выискивала уязвимый участок. Тяжело дыша, она пыталась скрыть боль, вытерла пот со лба и с новой силой бросилась на меня. Её обманный маневр, удар кулаком, за которым последовал резкий выпад ногой — я успел поставить блок. Руки обожгло приятной болью. Она не отступила, продолжая бить ногой в солнечное сплетение. Я отскочил, ловя её за руку, обошёл сзади. Она вскрикнула от боли, но тут же попыталась ударить головой. Я успел увернуться. Снова сближение, снова удар в грудь. Я перехватил его, боль пронзила руку. Резкий залом руки, она попыталась вывернуться, но резкая боль дала понять: ей не удастся. Вскрикнув, она упала вместе со мной. Глупая ошибка — раскинуть ноги, споткнуться о них. Идиотское, позорное падение. Тихое «ой» раздалось под ней. Я успел смягчить удар, но мой вес всё равно прижал её к полу. Сладковатый запах ванили и вишни ударил в нос, голова закружилась. Её тело казалось единым комом боли. Голубые глаза смотрели на меня, как две льдинки, отчего по спине пробежали мурашки.       — Это считается? — выдохнула она, задыхаясь, словно после изнурительного кросса.       — На лопатки, Лия. Только вот сейчас на лопатках ты, — мой голос зазвучал глухо, когда я почувствовал, как тонкая талия утопает в моей ладони. Воспоминания о заброшке, вспыхнули в голове, словно искры. Пальцы предательски занемели, ощущая неодолимое желание отпустить, но что-то внутри, напротив, кричало: не сметь этого делать.       — Жаль, — она сморщилась от боли, но тут же замерла, будто вкопанная. — Прости, — её тихий голос сорвался с губ, — за позавчера, в ванной… когда я ляпнула про друзей, я… я не хотела. Хотя, нет, хотела. Хотела просто сделать кому-то больно. — Её сапфировые глаза, казалось, втягивали меня в бездонную пучину, откуда не было возврата. В груди остро кольнуло, сердце сбилось с привычного ритма. Может, тахикардия? Или что-то в этом роде? — Ты простишь? — спросила она, её голос дрогнул. — Я просто… была не своя. Не пойми неправильно.       — Ладно.       — Ладно? — её бровь комично взметнулась вверх.       — Ладно, — повторил я, чувствуя себя идиотом, потерявшим дар речи. Что-то внутри меня непроизвольно дернулось, растекаясь по венам. Жажда. Я её ощущал. Часто ощущал, когда приходил Чёрный Импульс, жаждущий крови, убийства, смертей и страданий. Но сейчас он жаждал чего-то иного. Или это были мои собственные ощущения?       — Это всё, что ты можешь сказать? Класс! Может, встанешь? — её руки упёрлись мне в грудь, пытаясь оттолкнуть, но я не двигался. Я чувствовал, как её сердце бьётся так же часто, как моё. Руки скользнули ниже, по округлым бёдрам, которые хотелось, вытрахать до потери пульса. Я сжал ткань шорт, и она вздрогнула под этим сдержанным прикосновением, но вряд ли от боли. Я причинял боль, но не был таким последним ублюдком, чтобы давить на раненое тело, на старые раны. — Майки?       — Заткнись, — её дыхание на моих губах стало спасительным глотком воздуха. И только сейчас я понял, что всё это время задерживал дыхание, пытаясь обуздать штурмовую атаку сердца. Её губы, искусанные до крови, всё ещё были свежей раной, и это ненавистно и желанно одновременно. Я коснулся их, прежде чем она успела что-то сказать, слегка поддев корочку губы. Сладкий, терпкий вкус крови дурманил. Её руки скользнули по моим плечам, её глубокий выдох разрушил все барьеры, воздвигнутые после того момента в заброшке. Тугой узел, сковывавший грудную клетку, лопнул, как воздушный шарик, и приятная истома разлилась от груди до кончиков пальцев, разжигая во мне огонь. Мы столкнулись, словно две бури, сметающие всё на своём пути, грубо углубляя поцелуй. Её вкус был до одури сладким и в то же время терпким. Её руки обвились вокруг шеи, притягивая ближе, и вся кровь хлынула в живот. Она тяжело выдохнула, когда мои руки скользнули под её футболку. Эта одежда казалась раздражающей, лишней. Хотелось разорвать ткань, увидеть больше, почувствовать больше. Футболка протестующе хрустнула, когда я потянул за край. Разорвать, уничтожить, сжечь эту ненужную одежду… Но прежде, чем раздался хруст, мы вздрогнули от голоса.       — Майки?! — голос Рана заставил нас остановиться. Чёрт возьми, лучше бы я не смотрел на неё, не смотрел на её до одури красное лицо, на туманные голубые глаза, в которых жадно плескалась похоть. В этот момент я хотел лишь одного… Пустить пулю в лоб Рану. Словно медленно осознавая ситуацию, Лия покраснела ещё сильнее, её уши залились краской, и она в спешке выбралась из-под меня. Будто школьников застигли за чем-то непристойным. Ран вошёл в тренировочную комнату, когда Лия отошла от ринга и, опираясь о канаты, спрятала свое лицо в своих же волосах, которые упали ей на лицо. — О, вы решили косточки размять? — Пожалуйста, кто-нибудь, дайте мне гребанный пистолет.

***

      Лицо Лии всё ещё пылало, когда мы сидели на кухне, пока она готовила кофе. У Рана, казалось, появились хоть какие-то вести.       — Ты чего такая красная? — Лия тяжело выдохнула и обернулась.       — А ты как думаешь? Два часа прозябала в душном зале, колотя грушу, а потом спаррингуясь с Майки. Думаешь, я там книжки читала? — Лия поставила чашку кофе перед Раном.       — Да мало ли, может, трахались? — Ран пожал плечами, от чего у Лии чуть брови не улетели куда-то в стратосферу.       — Ран, скажи, у тебя вечный недотрах? Вроде взрослый мужик, а думаешь только об одном… — закатив глаза, сказала она, тут же отвернувшись и прикусив губу. В какой-то момент было даже забавно наблюдать за её реакцией, как краснеют кончики ушей. Хотелось укусить…       — Да ладно, Лия, всем нравится секс. Мы же как животные, нам это нужно, чтобы не быть психами, например, как ты и Санзу.       — Я психованная? — Лия резко обернулась, сжимая в руках нож, которым только что резала торт. — Я этот нож с такой силой в твою задницу засажу, что ты забудешь, как меня зовут.       — Майки, может, ей мальчика найдём на вечерок, а? — Лия, словно обращаясь к глухой стене, тяжело выдохнула и с угрожающей грацией подошла с ножом. Грубо швырнула на стол разрезанный торт и прямо по центру воткнула нож. Больше чем уверен, что вместо крема и бисквита она представляла Рана. Хотя, признаюсь, пару минут я бы не отказался разделить ее порыв.       — Ты сказал, у тебя есть информация… — Ран тут же перестал улыбаться и принял серьёзный вид.       — Короче говоря, я нашёл наводку. В общем, я спал с одной дамой…       — Давай опустим твои похождения, Ран, — закатила глаза Лия.       — А я только хотел рассказать…       — Ран… — мой взгляд упал на него. Не знаю, что именно он прочитал в моих глазах, но он тут же замолчал и с серьёзным видом продолжил.       — Девица, оказывается, зорко следила за мной, пока я покупал наркоту. Одновременно я, выведывал, как бы нащупать путь к поставщику, или, быть может, к тому, кто мог бы скинуть мне партию покрупнее. Короче говоря, она подбила меня на парня по кличке Соулс.       — Соулс? — она нахмурилась, тщетно пытаясь откопать это прозвище в памяти.       — Да, она сказала, что у него можно урвать дёшево и сердито, да ещё какого добра, да в оптовых количествах. И есть шанс, что он как-то связан с Рё, — с жадностью докладывал Ран, поглощая торт, пока Лия, завороженно уставившись на нож, пыталась загипнотизировать его.       — Не уверена, что слышала это прозвище. По крайней мере, Рё — самое скрытное создание из Инагава-кай. Он жил в тени, редко показывая лицо. Пару раз мне доводилось пересечься с ним лишь для того, чтобы он дал нам со Змеем и Мией очередное задание.       — Значит, информация не стопроцентная.       — Но хоть что-то, а не пустота, — Ран пожал плечами. — В общем, можно попробовать попросить Стрекозу, чтобы он порылся в сетях.       — Я сообщу, — тут же отозвалась Лия, готовая покинуть нас с Раном.       — Я сам, — в её глазах вспыхнули искры раздражения. — Ты же говорила, что не можешь сидеть на месте, верно? Ран тебя развеселит. Своди её куда-нибудь. — Лия хмуро свела брови, но так же быстро отвела взгляд. Мне же как раз нужно было отъехать по делам. Произошедшее пятнадцать минут назад на гребном ринге требовало глубокого осмысления.