Глава 14: Алкоголь и братья Хайтани

***

      Аромат вишни, густой и приторный, затопил салон машины. Ран — о, этот гений манипуляций! — тихонько мурлыкнул мотор, одной рукой, естественно, не выпуская изо рта сигарету. Я же, с титаническим усилием подавив желание провалиться сквозь земную кору, тяжело выдохнула, открывая окно, чтобы хоть как-то проветрить лёгкие от этой удушающей атмосферы. Какого-то чёрта губы ещё покалывало от прошлых, приятных ощущений, а где-то глубоко внутри живота неприятно скрутило, напоминая о том, чего так не хватало.       — Ну что, крошка, Майки сказал, тебя надо чем-то занять, — Ран одарил меня своей фирменной, дьявольски обаятельной улыбочкой, скользнув по мне скучающим взглядом. — Может, тряпочек тебе выберем? А то, по-моему, в твоём гардеробе только черные кофты и джинсы. Верх не оригинальности.       — Ненавижу людные места, — отрезала я, стараясь, чтобы мой голос не предательски дрогнул.       — Социофобка? Как трогательно. Ну тогда, может, составишь компанию ужинать одному очень красивому мужчине?       — Это ты про себя, что ли? — усомнилась я, поднимая бровь.       — Ну а про кого же ещё? В этой машине, вроде, кроме нас двоих, никого нет.       — Корона явно у тебя выше крыши, смотрю.       — Да ладно тебе, я же симпатичный, — Ран позволил себе лёгкое, почти невесомое касание моего плеча, нежно подталкивая. — Ну скажи, что я красавчик, а? — я лишь закатила глаза, едва заметно ухмыльнувшись. — Слушай, я, по статистике, хотя бы в тридцатку красивых мужчин вхожу.       — Не в моём вкусе.       — О, мы перешли на вкусы? Ну-ка, расскажи, какие они, твои вкусы? Типичный качок? Высокий? Худой? Накаченный? Или, может, ты по типу как Стрекоза? Любишь доминантность? Когда женщина главная, а парень — трус? Или наоборот…       — Ты явно не в моём вкусе, — Ран от такого заявления глухо цокнул.       — Так значит, красавчики не в твоём вкусе. Я понял.       — Много болтающие не в моём вкусе, а ты именно такой.       — Ага, значит, тебе нужны молчаливые, типа Майки? — сердце неприятно ёкнуло в груди, а внутри живота что-то забилось с бешеной скоростью. Не уверена, что это были бабочки.       — Нет. И вообще, давай сменим тему. Куда мы едем?       — Ну, Майки сказал, тебя нужно чем-то занять. Вот я и подумал, раз ты у нас социофоб, не любишь моду, как все нормальные женщины, то тебе точно понравится кое-что.       — И что же это?       — Крошка, имей терпение, — Ран свернул на район Раппонги, и я невольно усмехнулась. Забавно, как Майки просто-напросто избавился от меня после всего, что произошло на ринге. Что это вообще было? Снова его «чёрный импульс»? И что, чёрт возьми, это такое? Почему этот поцелуй казался таким сладким, таким желанным… Таким… Твою мать, что вообще происходит у меня в голове, да и у него тоже. Сначала набрасывается, а потом сбегает, как испуганный школьник, и скидывает меня на Рана. С этим надо заканчивать. Нужно поговорить с ним. Об этой всей ситуации. И вообще.       — Эй, Ран.       — Да?       — У Майки же есть девушка, да? — я перевела взгляд на Рана, который резко затормозил прямо у входа в какое-то здание.       — Что?       — Ну… Я у тебя хотела это спросить. У него же она есть, да? Просто он кому-то цветы покупал.       — Слушай, я в личную жизнь Майки не лезу. Может, и есть, — он пожал плечами, и тут же, прищурившись, как хитрый чёртов лис, улыбнулся. — А почему ты так интересуешься? — его пронзительный взгляд задержался на мне, фиалковые глаза с такой откровенной хитринкой смотрели, ожидая ответа. И что ему сказать? Что Майки меня поцеловал на ринге? Или то, что мы в какой-то заброшенной чёртовой дыре трахались, как два гребанных животных, посреди трупов?       — Просто стало интересно. Мы приехали? — я тут же распахнула дверцу и пулей выскочила наружу, лихорадочно понимая, что в салоне автомобиля стало, мягко говоря, невыносимо жарко и душно.       Переступив порог, мы оказались, как мне показалось, в огромном ресторане-клубе. Взгляд упал на танцпол, столики, и барную стойку, за которой мужчина, с деловитым видом протирая стаканы, кивнул стоящему рядом Рану.       — То есть, клуб? Ты решил привести меня в клуб? — мой голос звенел от сарказма, но, кажется, это только позабавило моего спутника.       — Не просто клуб, а наш клуб, с Риндо. Самый популярный в Роппонги, не меньше. Не обижай меня, Лия, а то бьешь прямо в самое… сердечко, — нарочито жалобно произнес он, и мы, вместо того чтобы, как обычные посетители, остаться в зале или подняться на второй этаж, свернули в коридор, притулившийся неподалеку от входа. Пока я спокойно следовала за Раном, разглядывая скучные стены и пары хмурых охранников-громил, в голове назойливой мухой вертелась мысль: «И этот чёртов Майки… Он прямо не вылазит из головы»       Ран остановился у одной из дверей и, без лишних церемоний, открыл её. Пространство за ней оказалось поразительным. За массивным столом сидел Риндо, поглощенный бумажной волокитой, и лишь слегка кивнул нам. Посреди комнаты возвышался огромный диван фиалкового цвета, прямо под стать глазам братьев. Еще один стол, заваленный ноутбуком и прочими бумагами, стоял в центре. А позади — внушительный шкаф, усыпанный книгами. Вряд ли Ран и Риндо вообще читают, но стеллаж выглядел весьма внушительно.       — Если ты привел меня, чтобы я за тебя разгребала эту бюрократическую клоаку, предупреждаю: с математикой у меня не очень, — мой тон был полон нелицеприятной прямоты.       — Крошка, опять прямо в… душу, — Ран подмигнул мне и прошел мимо стола с такой вальяжной походкой, словно только что наелся до отвала и был совершенно доволен.       — У меня вообще-то есть имя. — И чего он прилип с этой «крошкой», фыркнула я, глядя вслед огромной дылде, и направилась к шкафу. Ран, тем временем, копался в книжных полках. Неужто собрался почитать Стивена Кинга? Спустя какое-то время раздался щелчок, и огромный стеллаж, словно по мановению волшебной палочки, медленно отодвинулся в сторону, открывая узкий, манящий коридор.       — Ладно, признаюсь, такого поворота я не ожидала, — сказала я, заглядывая Рану через плечо. Как только он ступил в мрачный коридор, загорелся один из светильников.       — Тебе понравится, ты еще не видела, что внутри, — подмигнул Ран и кивнул. Риндо, к моему удивлению, решил последовать за нами. Странное дело, но тревоги я не ощущала, и даже мое шестое чувство, казалось, пребывало в полном спокойствии. Хотя, конечно, двое мужчин, загоняющие меня в мрачный коридор, выглядело подозрительно. «Боже, будто им под силу что-то со мной сделать», — подумала я, отбрасывая подобные мысли и устремляясь за Раном. Каждый наш шаг поглощался стенами.       — Там, за дверью, что, оргия происходит, раз понадобилось шумоподавление? — Риндо усмехнулся. — Сразу скажу, к оргиям я отношусь… прохладно.       — А у тебя фантазии, что ли, только об одном? — Ран шел впереди, и лампочки загорались по мере его шагов. За спиной же Риндо они гасли, поглощая всё в темноту. — Говорю тебе, нужен мужик… чтобы расслабиться, — он коснулся двери и открыл её. В глаза ударил слепящий, неестественно яркий свет. За ним открылось огромное пространство.       — Охринеть, — вырвалось у меня само собой. Под клубом находилось самое настоящее стрельбище, впечатляющих размеров. На черном прилавке лежали магазины от стволов, а с левой стороны зиял огромный выбор оружия: от пистолетов до автоматов и винтовок. Стена буквально была увешана оружием, поражая воображение. Мои глаза забегали, впитывая каждую деталь. — Да ладно, у тебя даже коллекционное есть? — На стойке, поблескивая золотой оплеткой, висел тот самый, гребаный Colt Walker с выгравированными инициалами Рана.       — Не знаю, плакать или смеяться, — бросил Ран, пока я крутила в руках увесистый кольт. Несмотря на свой почтенный возраст, он был безупречно собран и обладал неповторимым стилем. — Редко увидишь девушку, которая тащится от кучи пушек. — Ран подошел ближе. — Давай, выбирай, потренируем свои зоркие глазки. Но этот лучше не бери, лет сто уже из него никто не стрелял. — Я провела пальцами по золотой обвивке пушки и лишь фыркнула. А ведь так хотелось пострелять… Положив Кольт обратно, я переключила внимание на пистолеты, которых здесь было такое разнообразие, что глаза разбегались: от обычного Глока до Smith & Wesson SD9, которые, как я знала, чаще всего используют полицейские.       В глаза тут же бросился, вернее, была подло выставлена напоказ, модель Ruger American — прямо-таки кричала о своей неотразимости, томно свисая с полки.       — Американец, да? Неплохой выбор, — разродился Ран, будто на меня снизошло откровение.       — Он удобный, — буркнула я.       — Но тяжелее Глока, — парировал он, с грацией хищника подлетая к стойке и хватая именно его. — Этот, значит, мне пригодится для разминки, — он подошел к столу, занял стойку и пригласил меня. Решил проверить, насколько я метка? Я, покорно следуя за ним, заметила мишени, тускло мерцающие на расстоянии 30-20 метров, а может, и дальше.       — Ну что, погнали? — Ран, словно дирижер, нажал кнопку, и мишени, повинуясь неведомой силе, задергались в хаотичном танце. — Не рассчитывай, что я буду поддаваться, — добавил он с усмешкой, ясно давая понять, что мое поражение предопределено. Я лишь закатила глаза и улыбнулась, принимая вызов. Первым стрелял Ран. Из Глока, словно пулемет, он выпустил все 15 патронов. Результат? 11 попаданий. Неплохо, конечно, для человека, который, судя по всему, стрелял так, будто впервые в руки пистолет взял. Моя очередь. Мишени сменились, их движения стали предсказуемыми, до зевоты. Пока Ран упражнялся, я успела запомнить каждый их изгиб. Приняв стойку, я выпустила обойму. Отдача приятно отозвалась в руках, а 15 выстрелов пролетели незаметно, стремительно. Счет на табло, яркий и безжалостный, показал: 15 попаданий.       — Хм, не промазала ни разу, — пробормотал Ран, расстроенно вертя пистолет в руке, будто потерял что-то важное.       — У Глока 20 часто сбивается прицел, — тут же парировала я, будто прочитала его мысли. — Если уж выбирать, то лучше Американца. Он надежнее. Или вот, возьми новинку, — я указала на стеллаж. — Глок 40 с Gen4. Модернизирован, отдача комфортнее, точность выше. Скорость стрельбы раза в два быстрее.       — В Инагава-кай проходили и уроки по оружию? — поинтересовался Ран, явно изумленный моими познаниями.       — Не представляешь, нас заставляли учить даже количество патронов в каждом стволе. От пистолета до автомата.       — И ты запомнила всё?       — Конечно, у меня был выбор? — я встала в стойку и начала стрелять. Глок 40 действительно оказался приятнее в отдаче. Несмотря на легкие болевые ощущения в ребрах, было комфортно. Может, и стырить его? Все равно у него этого добра, как грязи.       — Значит, так, — проговорил Ран, словно снисходя до меня с олимпийских высот, — с твоей «надежностью» и «превосходством» Американца мы еще разберемся. Но прежде, — он постучал пальцем, — попробуй вот ЭТО.       Он выбрал увесистый автомат который, казалось, не меньше моего весил. «Для разминки», да? Я еле сдержалась от смешка. Этот «милосердный» жест, очевидно, должен был стать моим забвением.       — AR-15 — американская полуавтоматическая винтовка под патрон 5,56×45 мм? — удивилась я, стараясь придать голосу как можно больше невинности. — Я думала, мы тут пистолетами меряемся. Или ты решил, что мои руки уже слишком окрепли от «Американца»?       Ран лишь ухмыльнулся, не удостаивая меня ответом. Он подтолкнул автомат вперед, всем своим видом показывая, что это ничтожество должно мое внимание. И вот я стою перед этой «игрушкой», ощущая, как грудь наполняется предвкушением.       — Ну что, погнали, — сказал он, так же буднично, как и в конце концов, — покажи, на что ты способна с этой детской погремушкой.       Я взяла автомат, почувствовав его вес. Он был непривычно тяжел, но не настолько, чтобы я не смогла его удержать. Я прицелилась, и, к моему удивлению, мишени, казалось, сами притянулись ко мне.       — Ой, как неудобно, — пробормотала я, нарочито косолапо. — Совсем не могу прицелиться. Наверное, надо больше тренироваться.       Затем я нажала на курок. Очередь, как и ожидалось, была длинной, но не такой уж и неконтролируемой. Результат? Все мишени были поражены.       — Ну вот, — сказала я, возвращая пулемет. — Как-то не очень он у меня идет. Видимо, вам, профессионалам, такое оружие больше подходит. Я, пожалуй, вернусь к с воим пистолетам.       Ран лишь хмыкнул, явно ожидая другого результата. А я в это время, вооружившись его взглядом, чувствовала себя прямо-таки снайпером. Мы провели на стрельбище почти три часа, пока я спускала все обоймы с этих пистолетов всех видов, которые только были у него в арсенале. Риндо, к моему удивлению, присоединился к нам, тренируя меткость. К сожалению, у него с этим оказалось куда хуже, чем у Рана. Если старший промахивался раз пять, то младший из пятнадцати патронов умудрялся попасть раза семь, ну, может, девять. Ближе к вечеру братья, с отеческой заботой, вывели меня, хотя я и не хотела расставаться с пушками и мишенями. С учетом моих травм, они запретили мне даже выйти с ними подраться. Видимо, Майки постарался. Зато они придумали идею куда лучше: посидеть в баре и напоить меня. Я долго сверлила взглядом стакан с алкоголем и отнекивалась, как могла.       — Предупреждаю, я пьянею быстро, — наконец, не выдержав уговоров Рана и Риндо, предупредила я.       — Так это же хорошо! — обрадовался Ран. Тихая музыка доносилась со второго этажа клуба, мы сидели в вип-зоне, откуда открывался вид на всю танцплощадку и даже бар. Стекло не позволяло музыке оглушать тебя. Тяжело выдохнув, я поняла, что деваться некуда. К тому же, нужно выкинуть все мысли из головы. Особенно чертов поцелуй в квартире Майки. Взяв стакан с ромом, я сделала большой глоток. Крепкий алкоголь тут же обжег горло и горячей волной опустился в желудок.       Пока Ран и Риндо оживленно болтали, я с легкой грацией откинула голову на спинку диванчика. Алкоголь, словно заботливый наркодилер, медленно затуманивал разум, и мысли, эти назойливые гости, спешили испариться. Может, именно эта иллюзия передышки мне и была нужна.       — Крошка, может, сыграем? — голос Рана, такого же ненавязчивого, как навязчивый аромат дешевого парфюма, заставил меня поднять голову и, прищурившись, взглянуть на него.       — Во что? — уточнила я, уже предвкушая пикантные подробности их «невинных» игр.       — Как насчёт «я никогда не»? — его глаза сверкнули хищным огоньком в полутьме, словно у кота, выслеживающего добычу. — Узнаем друг друга лучше.       — Я пас, — отрезала я, предпочитая остаться в блаженном неведении об их «глубокой» личности.       — Да ладно, крошка, расслабься, отдохни, — зачастил Риндо, его голос звучал подозрительно ласково. — Не бойся, не обидим.       Я лишь улыбнулась, тихонько посмеявшись. Конечно, не обидят. Эти двое, с их уровнем интеллекта, вряд ли смогли бы причинить кому-то вред, кроме как случайно споткнувшись.       — Хорошо, чур, начинаю я… — подняла я стакан, словно произнося тост за собственную проницательность. — Я никогда не воровала. Парни переглянулись, словно обсуждая, насколько правдиво мое заявление, и нехотя сделали по глотку крепкого алкоголя.       — Расскажите? Или пройдём мимо этой темы? — спросила я, намекая на то, что их «невинные» истории меня ничуть не интересуют.       — Мы жили не в сахаре с Раном, — произнес Риндо, и я уже приготовилась к очередному заурядному повествованию о «тяжелом детстве». — Мать была наркоманкой, а отец нас бросил при рождении, так что приходилось выживать.       Да, конечно. Очень оригинально. Стоит поставить галочку Рану и Риндо, что они как-то умудрились не стать полными отморозками, несмотря на такое тяжёлое детство.       — Я никогда не покидал страну, — сказал Риндо. Я взглянула на стакан и выпила золотистую жидкость. Горло обожгло, но я лишь выдавила из себя подобие улыбки.       — Вы что, правда никогда не были за границей Токио? — спросила я.       — Не доводилось, — сказал старший. — А ты была?       — Да, нас отправляли на задворки Италии. И вы знали, что итальянцы ненавидят пиццу с ананасами?       — Что, серьёзно? — Ран, кажется, впервые за вечер проявил интерес.       — Да, в некоторых пиццериях даже вывешивают таблички: «Нет ананасам!» — мы все тихо посмеялись.       — Для итальянцев пицца — это не только еда, но и часть национального наследия, поэтому вмешательство в её рецептуру воспринимается очень болезненно. Если добавите при итальянце в пиццу ананасы, это будет как оскорбление.       — Обожаю пиццу с ананасами, — улыбнулся Риндо, и я почувствовала, что он, кажется, начинает меня понимать.       — И я тоже.       — Гадость, — тут же поморщился Ран, снова погружаясь в свой мир кулинарных откровений.       — Я никогда не любил… — улыбнулся старший, и я взглянула на стакан.       — Разве это не странно? Ты же любил хотя бы маму в детстве? — тут же поспорила я, чувствуя, как алкоголь придает мне храбрости.       — Я говорю про осознанный возраст, — ответил он. Пришлось выпить, ведь я до сих пор люблю маму, хоть её со мной и нет.       — Я никогда не красила волосы, — пожала я плечами, и братья тут же выпили по бокалу, видимо, оценивая мою «скромность» по достоинству.       — Мы никогда не были в операционной, — произнес Риндо, и я, не раздумывая, осушила стакан.       — А, так вы у нас врачей боитесь? — я театрально всплеснула руками, — Как мило! Ну, ничего, не переживайте, я тоже не в восторге от вида скальпеля. Лучше уж пусть ананасы на пицце, верно?       — Что ж, я никогда никому не признавался в чувствах, — вдруг изрек Ран, и я, не моргнув глазом, устремила свой взгляд на его младшего брата, который тут же проглотил очередной глоток.       — Вот это уже действительно интригует, — заявила я, предвкушая новые откровения.       — Так ты ей признался? — бровь старшего брата взметнулась вверх.       — Признался.       — И раз ты здесь один, — тут же вплелась я в их беседу, — значит, она не ответила взаимностью?       — Почему же, — улыбнулся Риндо, — она ответила. Просто поставила условия, выполнить которые я не мог.       — Это касательно Бонтена? — младший кивнул.       — Это больно? — два брата разом взглянули на меня, словно недоумевая от моего вопроса. — Ну, когда тебя отвергают… Это причиняет боль? — старший усмехнулся и, расслабленно пожав плечами, откинул голову назад.       — Этот вопрос к Риндо.       — Больно… — младший заявил, — но это можно пережить.       Я наблюдала за Риндо, впитывая каждое мимолетное движение его бровей, улавливая едва заметную дрожь в уголках губ, за которой скрывалась бушующая внутри него буря. Мне было мучительно больно от собственной беспомощности, от невозможности разделить его боль — ведь я, по сути, никогда не знала истинной любви к мужчинам. Бесчисленные связи оставляли лишь пустоту и отвращение… Кроме… Кроме Майки. Я сделала глоток, тут же протягивая стакан, чтобы Ран наполнил его. Он улыбнулся и выплеснул янтарную жидкость почти до самых краев.       — Я никогда не целовался с парнем… — Сердце болезненно сжалось, и я фыркнула. Вот она, колкость в мою сторону. Разумеется, ни Ран, ни Риндо никогда не целовались с мужчинами. Видимо, этот хитрый змей решил меня окончательно напоить. Не колеблясь, я сделала глоток.       — Я никогда не пела в душе! — выпалила я тут же. Взглянула, как Ран залпом осушил свой стакан, и меня вдруг прорвало на смех. То ли алкоголь взял свое, то ли сам факт, что я никак не могла представить Рана, поющего в душе.       — Он так завывает, что иногда приходится заткнуть уши берушами, — тут же улыбнулся Риндо. — Я никогда не решал проблемы, просто подбрасывая монетку. — Мы с Раном тут же сделали по глотку.       — Решать проблемы монетой — это святое, Риндо. А я тебе говорил, что я не один такой, — фыркнул Ран, и мы все трое разразились смехом.       С каждым глупым «я никогда не» словно растворяло ту незримую стену, что выросла вначале между нами. Ран и Риндо, эти двое, были не просто братьями — они были единым целым, одной душой. И вдруг, болезненный укол пронзил грудь, когда я вспомнила о своем. Жив ли он? Действительно ли якудза оборвали его жизнь, или еще оставался крохотный, но такой желанный лучик надежды, что брат мой дышит? Что Стрекоза был не лжец, и не преследовал свою, неведомую мне цель. Я взглянула на братьев, и увидела их нерушимую связь, сплетенную из детства, из общих радостей и бед. Ран, словно настоящий старший брат, всегда находил им пропитание, всегда прикрывал своей спиной в перестрелках, принимая пули вместо младшего. Эта их крепость, с одной стороны, дарила счастье, а с другой — вызывала дикую, нестерпимую боль от осознания собственной беззащитности, от незнания судьбы моего брата… Закинув голову, стиснув зубы, я с трудом выдохнула, чувствуя, как ком в горле царапает, душит.       — Ну что, твоя очередь, — ухмыльнулся Ран.       — Я никогда не тусила в клубах… — пожала я плечами, — и не танцевала, — выпалила я, мир и так плыл перед глазами от выпитого.       — Это всегда можно исправить, крошка, — он залпом осушил бокал и, тут же схватив меня за рукав, потащил в центр. Музыка внезапно ударила по ушам, становясь оглушительной, и Ран плавно, словно ведя во сне, потянул меня в танце.       — Да нет же, я совсем не танцую! — крикнула я, пытаясь вырваться.       — Просто двигайся! — перекричал он грохот. — Просто танцуй! Почувствуй ритм! — Ран начал двигаться, и я рассмеялась, глядя на эту картину, такую нелепую, но в то же время… странно, но музыка словно обволакивала, окутывала, и тело само начало поддаваться, ловить этот чужой, но такой завораживающий ритм.       Я начала двигаться, сначала неуверенно, словно на тонком льду, затем все смелее, следуя за его движениями. Его глаза, полные искреннего веселья, смотрели на меня, и я почувствовала, как напряжение, сковавшее мою душу, начало медленно таять. Ран, своим заразительным энтузиазмом, унес меня прочь от моих мрачных мыслей. Риндо наблюдал из-за столика, его губы тронула слабая улыбка. Его взгляд был полон понимания, словно он читал мои мысли, разделял мое мгновенное освобождение. Я закружилась, смеясь, чувствуя, как музыка заполняет меня, вытесняя все лишнее.       — Заебись хоть кто-то развлекается — голос Санзу прорезал стихшую после музыки тишину. Он чуть ли не с силой толкнул меня в плечо, проходя мимо, словно нарочно. Впрочем, неудивительно: он откровенно меня ненавидел.       — У тебя отлично получается танцевать, — подмигнул мне Ран, направляясь к столу. — Вообще-то, мы тоже работу выполняем.       — С каких пор танцы, бухло и шлюхи — это работа? — розоволосый откинулся на спинку дивана, достал синюю таблетку и тут же промочил ее приличным глотком алкоголя.       — Шлюх здесь, к сожалению, нет.       — Удивительно, — Санзу закатил глаза. — Обычно ваш вечер без них не обходится.       — Не преувеличивай, — вмешался Ридо. — Ну вот… У нас пополнение. А теперь моя очередь. Я никогда не принимал наркоту.       — Тупая игра, — тут же перебил Санзу, но сделал глоток. — Я никогда не убивал детей, когда был маленьким. — Его взгляд упал на меня, и по моей коже пробежали мурашки. Сердце глухо забилось, ведь я прекрасно понимала, что это предназначалось именно мне. Сжав зубы, я хмыкнула, показала ему средний палец и тут же выпила глоток.       — У меня никогда не было шрамов на лице, — бросила я, и Санзу раздраженно посмотрел на меня. Но выпил.       — Я никогда не состоял в Инагава-кай. — Мне пришлось сделать глоток. Напряжение будто сгустилось вокруг нас, словно воздух стал электрически заряженным.       — Я никогда не была верна главе, — ухмыльнулась я. Санзу, допив, гулко поставил стакан на стол. Цвет его голубых глаз тревожно угасал, зрачки от принятой дозы таблетки медленно расширялись, а на губах играла поистине устрашающая улыбка. Но не для меня. Ведь он прекрасно знал, что таким меня не напугать.       — Вам бы остыть, — нервно сказал Риндо.       — Но мы же играем, — ухмыльнулся Санзу, и в его голосе слышался едва уловимый вызов.       — В игры играют, когда скучно, — парировал Риндо, пытаясь разрядить обстановку. — А не когда кто-то собирается кого-то прирезать. — Он искоса взглянул на Санзу, который, казалось, полностью погрузился в свой мир, созданный из синих пилюль и алкоголя.       — Да ладно, Риндо, не будь занудой, — протянул Санзу, демонстративно приподняв бровь. — У меня ещё полно идей.       — Ты все ещё пытаешься меня задеть? — хмыкнула я, расплываясь в улыбке. Алкоголь, казалось, отключил все инстинкты самосохранения. — Я никогда не вырезала кишки катаной, — сейчас, вспоминая тот момент, где Санзу в заброшенном здании буквально изрезал тела своих врагов, я чувствовала сюрреалистическое спокойствие. Он резко выпил, показывая мне средний палец.       — Я никогда не прощал, — тихий голос Майки заставил меня вздрогнуть. Он стоял в дверях, облакотившись на косяк, и мы все дружно обернулись на него.       — Бонтен не прощает, — сказал Санзу, словно произнёс тост и выпил стакан залпом. Я взглянула в свой стакан, чувствуя, как туман окутывает голову. Я не хотела смотреть на него, не хотела видеть его. Ведь в мыслях и так слишком много его, и это приносило лишь раздражение. Майки сел напротив меня.       — Майки, что там с Соулсам?       — Ложная наводка, это не тот, кто нам был нужен, — он сделал глоток выпивки, прожигая меня взглядом. — Продолжите? — сердце больно стукнуло по рёбрам, и я пожала плечами.       — Я никогда не видел падающую звезду, — пожал плечами Ран. И я понимала, что вот моя очередь. Только вот мысли все спутались из-за алкоголя, и все, чего я хотела, это…       — Эмм. Я никогда не была в стрип-клубе? — пожала я плечами, наблюдая, как все парни делают глоток выпивки.       — Я никогда не спал с кем-то на первом свидании. — Я поморщилась и взглянула на тех, кто выпил. В Ране я не сомневалась, а вот Майки… Это было неожиданно. Я не выпила, потому что, в принципе, не была на свиданиях.       — Да ладно, крошка.       — Что? — моя бровь взлетела вверх. — Я, в принципе, не была на свиданиях, — сказала я правду и улыбнулась.       — Ауч, хочешь сходить со мной? — Ран улыбнулся.       — Забыл? Болтливые не в моем вкусе, — подмигнула я, чувствуя, как язык так и норовится ляпнуть что-то тайное и сокровенное. К тому же, черные глаза почему-то не сводили с меня взгляда. — Я отойду, — выпив побольше, я покинула ребят, ощущая, как тело бросило в жар. Почему так тяжело находиться в его компании? Я спустилась вниз, расталкивая уже прилично собравшуюся толпу на танцполе. Люди мелькали словно в карусели, а громкая музыка стучала по вискам. Глупые мысли лезли в голову, каждая — глупее другой. Подойдя к бармену, я заказала ещё выпивки. А после мой взгляд упал на второй этаж. С этой стороны не было видно ничего, кроме огромного матового стекла. Но я все ещё ощущала этот взгляд на себе — черный, обволакивающий и липкий, словно в моей душе снова роются, как хирург во внутренностях. Музыка била по вискам, а стробоскопы мигали так быстро, что кружилась голова. Кто-то толкнул меня, и я невольно врезалась в парня, стоящего рядом.       — Осторожнее, красотка, — его руки, словно плети, обвились вокруг моей талии, и он приблизился к уху. «Тут шумно, не так ли? Может, потанцуем?» — не дождавшись моего ответа, парень дёрнул меня на себя, ведя в толпу. Тёплые руки обожгли, и парень повёл меня в танце. Но не успел он снова распустить руки, как меня перехватили. Холодные, знакомые, блять, руки. Сердце билось в унисон с ритмом, и я не слышала, что именно говорит Майки парню, но тот быстро исчез из поля зрения.       — И что это было? — с лукавой улыбкой, склонив голову набок, спросила я. — Неужели ты ревнуешь, Майки? — его черные глаза, в отличие от моих, еще оставались ясными. Кто-то снова толкнул меня, и я покачнулась, но крепкая рука Майки, обхватив мое запястье, не дала упасть.       — Ты пьяна. Я отвезу тебя. — Майки резко, слишком резко, дернул мою руку и направился к выходу из клуба.       — Я хочу расслабиться! — Я попыталась вырвать руку, но его хватка лишь усилилась. — Ну вот, сорвал мою интрижку! — Грубый толчок от кого-то из танцующих, и я споткнулась.       — Интрижки делаются уж точно не на пьяную голову, — проговорил он. — Вдруг что-нибудь подцепишь. — Майки помог мне подняться по лестнице и вывел на свежий воздух. В щеки ударил холодный ветер, волосы давно расплелись, а кепка, видимо, осталась на втором этаже или у Рана на стрельбище.       — Что я могу подцепить? Я же не буду спать с кем попало! — фыркнула я и рассмеялась. Майки открыл дверцу и буквально затащил меня в салон автомобиля. — Эй, что ты себе позволяешь?! О, Какучо! — улыбнулась я, замечая его на месте водителя. — Привет! — Я наклонилась. — Не хочешь в клуб? Пошли потанцуем и… Слушай, может… — Я попыталась перелезть с заднего сиденья на переднее, рядом с ним.       — Сядь уже, — Майки дернул меня за талию, усаживая обратно.       — Переспим? Ай! Отвали, Майки!       — Плохая идея была доверять тебя Хайтани.       — Плохая идея была уводить меня оттуда, безчувственный чурбан! — Я толкнула его в плечо. — И вообще, за своей девушкой смотрел бы, а не за мной!       Я посмотрела на Майки, его лицо в полумраке светилось суровой решимостью, и в груди что-то дрогнуло. Злость, обида, но где-то там, глубоко, мелькнула и искра удивления. Неужели он действительно беспокоится? Или просто со мной играет? Мои мысли путались, слова вылетали сами собой, как стайка испуганных птиц.       — Ты же знаешь, Майки, — прошептала я, чувствуя, как голос дрожит, — я не такая, как ты думаешь. Я не ищу случайных связей. Я… я просто хотела забыться на миг. Отвлечься от всего.       Его рука сжала мое запястье, сильнее. В его глазах, еще мгновение назад полных раздражения, промелькнуло что-то похожее на понимание. Или, быть может, это была лишь игра света, отражение моих собственных желаний.       — Просто… не надо так, — сказала я тише, опуская взгляд. — Не надо меня тащить, как куклу. Я сама могу решить, что мне делать.       Но слова звучали неубедительно даже для меня самой. Какучо, сидевший за рулем, молча наблюдал за нами через зеркало, и его присутствие добавляло ещё больше напряжения. Я чувствовала себя пойманной в ловушку.       — Я просто… — начала я, но Майки перебил, его голос был ниже, упал до шёпота.       — Тебе просто нужно выспаться, — его пальцы коснулись моих волос на самой кромке шеи. Этот неосторожный жест отозвался во мне бурей, такой сладкой и отчаянной, что мне хотелось прижаться к нему всем своим существом, что я и сделала. Голова погрузилась в туман, и даже закрытые веки не останавливали вихрь эмоций, кружащийся внутри.       — Только своей женщине не говори, — прошептала я, чувствуя, как ускользают последние силы. — А то ревновать будет. — И тогда я почувствовала, как тело проваливается в небытие. Его холодные пальцы, касающиеся моей кожи, подарили последнее, мимолетное ощущение полной безопасности, и я отключилась, прямо на его плече.