Призрак прошлого

Чан пришёл к её дому с утра — впервые за всё время они решили увидеться без повода. Просто погулять с его собакой. Белла выглядела уставшей, но улыбалась, когда Берри радостно прыгнула на неё, требуя внимания. — Похоже, ты ей нравишься, — усмехнулся Чан. — Я всегда знала, что у меня талант находить общий язык с животными, — поддразнила она, гладя пса.

❤️‍🩹❤️‍🩹❤️‍🩹

Берри, словно сорвавшийся с цепи вихрь, рванула вперёд, превратив поводок в натянутую струну. Хвост – неистовый маятник, лапки – дробь барабанов по парковой дорожке. Она тянула Чана за собой с таким высокомерием, словно не он вывел её на прогулку, а она снизошла до его компании. — Похоже, мы здесь просто для аккомпанемента, — рассмеялась Белла, присев на корточки, когда Берри, подлетев к ней, ткнулась влажным, прохладным носом в ладонь. От собаки пахло свежей травой и озоном после недавнего дождя. — Абсолютно, — кивнул Чан. — Сегодня её день. Берри, эта маленькая фурия радости, скакала между ними, требуя внимания игривым лаем, подносила обломки веточек, убегала в кусты и тут же возвращалась, будто проверяя, на месте ли её свита. Белла смеялась так искренне и звонко, что Чан поймал себя на мысли: он отвык от такого чистого, беззаботного смеха. Камеры, безжалостные свидетели, ловили каждый жест: как она гладит собаку, как Чан наклоняется рядом, как их плечи, словно заговорщики, встречаются в случайных касаниях, становящихся всё более частыми. Полчаса прогулки прошли легко. Они смеялись, обсуждали ерунду. Чан чувствовал, как напряжение, которое он носил в себе неделями, понемногу отпускает. Вскоре они свернули на более тихую, укромную аллею, где ветер, словно заправский музыкант, извлекал нежные аккорды из шелестящей листвы. Берри, предоставив им иллюзию уединения, резвилась чуть впереди. И вдруг Белла резко остановилась. Её лицо побелело. Взгляд упёрся в мужскую фигуру на скамейке впереди. Обычный мужчина, листавший телефон. Ничего необычного. Но для Беллы он стал призраком из прошлого. — Чан... — выдохнула она едва слышно. — Мне показалось, что это... он. Она застыла, не в силах сделать шаг вперёд или назад. Чан действовал без пафоса. Он спокойно встал между ней и той фигурой, прикрывая её своим плечом, и мягко коснулся её руки. — Посмотри на меня, — сказал он тихо. — Только на меня. Медленно дыши. Вдох. Выдох. Я рядом. Белла подчинилась. Не сразу, но дыхание начало выравниваться. Чан не обнимал её — он просто стоял так, чтобы она чувствовала его присутствие. — Я могу отвести тебя обратно, если хочешь, — предложил он. — Или мы можем посидеть здесь и подождать, пока страх пройдёт. Выбор за тобой. Белла посмотрела на него с такой благодарностью, что у него сжалось сердце. — Останься со мной. Просто побудь здесь. — Хорошо, я никуда не уйду. Она не знала, что именно в этот момент перевернулось внутри. Но когда он через полчаса предложил купить ей чай и просто поговорить о чём-то смешном, она согласилась. И впервые за долгие годы она почувствовала, что её не спасают. Её понимают. — Ничего не бойся. Я с тобой. В любой ситуации. Даже если вдруг появится дракон. Она хмыкнула сквозь остатки напряжения, сквозь скорлупу страха пробился слабый росток улыбки. — Серьёзно? — Абсолютно, — Чан улыбнулся, и в этой улыбке было столько тепла и уверенности, что Белла ненадолго забыла о своём страхе. — Я бы тебя спас. Как принцессу. Она подняла взгляд, рассматривая его лицо с новым интересом. — Ты так говоришь, будто у тебя уже был опыт. Он рассмеялся тихо, почти смущённо, словно выдал секрет. — Был, вообще-то. — Да? — Ага. Я как-то сидел с дочкой Феликса и Лины. Белла удивлённо распахнула глаза, но не отстранилась – наоборот, словно ища подтверждения его словам, ещё крепче прижалась к нему. — С Ари? — С ней самой. Маленькая, серьёзная такая, — Чан улыбнулся теплее, и в этом взгляде было столько нежности, что у Беллы ёкнуло сердце. — Я читал ей сказки. Про принцесс, рыцарей, драконов… Она очень любила, когда дракон в итоге оказывался не злым. Белла слушала, затаив дыхание, боясь разрушить эту хрупкую, волшебную атмосферу. — Ночью она проснулась, — продолжал он, погружая Беллу в мир детских страхов и надежд. — Испугалась, что Феликса нет рядом. Плакала. Я её успокаивал, говорил, что всё хорошо, что папа рядом и просто придёт позже. — И она успокоилась? — Да. Потом я приготовил ей клубничную кашку. Она вся была в каше, — он рассмеялся, вспоминая этот комичный эпизод. — Я кормил её с ложки, а потом уложил спать и спел колыбельную. Белла смотрела на него долго, внимательно, словно видела впервые, словно заново открывала для себя этого человека. Совсем иначе, чем раньше. — Ты… очень тёплый, — тихо произнесла она, словно прикоснувшись к чему-то сокровенному. Чан слегка пожимал плечами, будто ему было неловко от этих слов, будто комплимент обжигал своей искренностью. — Просто стараюсь быть хорошим. Берри, обиженная потерей внимания, подбежала к ним, требовательно лая, словно напоминая, что она всё ещё здесь и по-прежнему является главным героем этой истории. Белла рассмеялась и наконец отстранилась, но её ладонь задержалась на его руке, словно ища незаметную опору. — Спасибо, — сказала она уже спокойнее, и в голосе звучала искренняя благодарность, благодарность не только за защиту, но и за проявленные тепло и заботу. — Всегда пожалуйста, — ответил Чан и подмигнул, словно между ними существовал какой-то секрет, понятный только им двоим. Камеры, бдительные стражи их приватности, зафиксировали и этот момент – не испуг и не смех, а то, как между ними что-то неуловимо меняется, как из искры сочувствия разгорается пламя чего-то большего, как из хрупкого доверия рождается что-то сильное и настоящее.