Память подводит

Утро. Квартира Чана.

Белла проснулась от резкой головной боли. Виски сдавило, во рту пересохло так, что язык прилипал к нёбу. Она попыталась открыть глаза — свет резал, как ножом. Чужая комната. Высокие потолки, серая стена напротив, приоткрытые жалюзи. Она перевела взгляд и замерла. Рядом лежал Чан. Он спал на животе, уткнувшись лицом в подушку, одеяло сползло до пояса, обнажая спину. Красивую, гладкую, со следами ногтей. Её ногтей. Белла резко села, прижимая одеяло к груди. Под одеялом на ней ничего не было. Совсем. «Нет. Нет, нет, нет». Она попыталась вспомнить хоть что-то. Бар. Музыка, отдающая басами в грудь. Текила — одна стопка, вторая, третья... Её собственный смех, слишком громкий. Тёплая ладонь Чана на её талии, когда она покачнулась на каблуках. Всё. Дальше — чёрная, глухая стена. Сколько они выпили? Как уехали из бара? Чья это квартира? Она никогда не теряла память от алкоголя. Никогда. А сейчас — пустота в несколько часов. Чан пошевелился. Открыл глаза, увидел её и улыбнулся — мягко, с той особенной нежностью, от которой у неё раньше перехватывало дыхание. — Доброе утро, — сказал он хрипловатым, счастливым голосом и потянулся к ней. Она отпрянула так резко, что едва не свалилась с кровати. — Чан. Что... что произошло? Он замер на полпути. Улыбка погасла. — Ты серьёзно? — Я ничего не помню, — выпалила она, и в голосе зазвенела паника. — Бар, текила — помню. А потом — темнота. Совсем. Как мы здесь оказались? Что было между нами? Чан сел. Он смотрел на неё внимательно, пытаясь понять, не шутит ли она. Но её лицо было белым, зрачки расширенными, пальцы, сжимающие одеяло, дрожали. Она не шутила. — Ты правда ничего не помнишь, — произнёс он медленно, и в его голосе проступило что-то похожее на страх. — Расскажи мне. Всё. Что было. Он отвёл взгляд, собираясь с мыслями. Молчание затянулось. — Мы были в баре, — начал он. — Ты много пила. Я пытался тебя остановить, говорил, что хватит, но ты была... в настроении. Сказала, что устала бояться. Что хоть на один вечер хочешь почувствовать себя свободной. Я не смог тебе отказать. Белла слушала, не дыша. — Ты танцевала. Очень близко ко мне. Ты смеялась, смотрела мне в глаза и говорила вещи, от которых у меня сносило крышу. А потом ты поцеловала меня. — Я? — её голос сорвался. — Да. Первая. Ты обхватила моё лицо ладонями и поцеловала так, что я забыл собственное имя. Я спросил, уверена ли ты. Ты сказала: «Абсолютно». По её щеке скатилась слеза. Она не помнила. Ничего из этого не существовало в её памяти — только слова Чана, в правдивости которых она не могла быть уверена. — Мы приехали сюда, — продолжил он. — Ты сама этого хотела. Ты была пьяной, но ты была в сознании. Ты говорила связно, ты шутила, ты даже торговалась со мной из-за выбора музыки. Мы поднялись в спальню. Ты сказала, что хочешь меня. Ты сказала это несколько раз. Она закрыла глаза. — А потом... — он запнулся. — Мы были вместе, Белла. — Боже, — выдохнула она. — Это было... — он искал слово, — правильно. Ты была потрясающей. Ты была со мной каждую секунду. Ты не отключалась, ты не просто лежала — ты отвечала, ты прикасалась, ты стонала моё имя. Я думал... я правда думал, что это важно для тебя. Так же, как для меня. Белла зажала рот ладонью. Её тошнило — не от похмелья, а от ужаса собственной беспомощности. Она прожила целую ночь, первую ночь с мужчиной, в которого, возможно, была влюблена, — и ничего не помнила. — А потом тебе стало плохо, — добавил он тише. — В середине ночи. Ты проснулась и еле добежала до ванной. Я держал твои волосы. Ты плакала, извинялась, говорила, что тебе стыдно. Я сказал, что всё в порядке. Я дал тебе воды, уложил обратно, ты уснула у меня на груди. Я не спал почти до утра — слушал твоё дыхание. Она молчала. Слёзы текли по щекам, но она их не вытирала. — Ты должен был остановить меня, — произнесла она наконец. — Я пытался. — Недостаточно! — она вскочила с кровати, схватила одежду со стула, прижимая её к груди. — Ты был трезвее меня. Ты понимал, что я не в себе. Ты должен был сказать «нет». Ты должен был отвезти меня домой. — Ты говорила, что хочешь этого, — повторил он. — Я была пьяна! Пьяные слова ничего не значат! Ты не имел права их слушать! Чан побледнел. Он встал, сделал шаг к ней, но она выставила руку: — Не подходи. — Ты думаешь, я воспользовался тобой? — Я не знаю, что думать! — выкрикнула она, застёгивая джинсы дрожащими пальцами. — Я не помню своего согласия. Не помню, как смотрела на тебя, как прикасалась, как говорила все эти вещи. У меня есть только твои слова. Только твоя версия. А моей версии не существует. Её украли у меня! Он стоял, оглушённый. — Ты в своём праве злиться на меня за то, что я дал тебе напиться, — сказал он медленно. — Это моя вина. Я должен был быть умнее. Но я не насиловал тебя, Белла. Ты была со мной. Ты хотела быть со мной. — Я не знаю этого! — она натянула кофту, не попадая в рукава. — Я вообще ничего о себе не знаю! Я проснулась голой в чужой постели без единого воспоминания о том, как туда попала. Как бы ты себя чувствовал на моём месте? Чан опустил голову. Ответа не было. — Мне нужно уйти, — сказала она, хватая сумку. — Белла, подожди. — Не трогай меня. Пожалуйста. Она вылетела из спальни, почти бегом пересекла гостиную, хлопнула входной дверью. Чан остался стоять посреди комнаты. Он не знал, что чувствует. Вина? Да. Страх? Определённо. Он прокручивал в голове вчерашнюю ночь — её глаза, ясные и живые, её пальцы на его лице, её голос, произносящий «я хочу тебя». Она была там. Она была настоящей. А теперь она этого не помнит, и та, вчерашняя Белла, исчезла, оставив после себя только шлейф обвинений и его разбитое сердце. «Я люблю тебя, — подумал он, прислоняясь лбом к дверному косяку. — И я боюсь, что ты никогда не поверишь мне. Что та ночь для тебя навсегда останется чужой историей, которую ты не сможешь ни принять, ни простить».

❤️‍🩹❤️‍🩹❤️‍🩹

Белла почти бежала по улице, не разбирая дороги. Холодный воздух обжигал лёгкие. Она не помнила. Ни единой секунды. Вся их первая ночь — то, о чём она, будем честными, иногда мечтала — прошла мимо, оставив только следы на его спине и пустоту в её голове. И теперь у неё не было ничего, кроме его рассказа. Рассказа человека, который признался в любви и получил в ответ истерику. Она остановилась на мосту, вцепившись в перила. Слёзы замерзали на щеках. Как она могла быть такой пьяной? Как позволила себе потерять контроль? Что она наговорила ему? Что сделала? И главный вопрос, который будет мучить её ближайшие дни: если она ему не поверит, что тогда останется между ними? Если поверит — как простить себя за эту ночь, которую она сама у себя украла?