Глава 9: Магловский Лондон – Записки Сорвиголовы

Через неделю после знакомства с родителями Элеоноры, Фред Уизли готовился к своей самой необычной «экспедиции». Не в Мрачном Лесу, не в Отделе Тайн, а в самом сердце магловского Лондона. — Ты точно готова к этому, Лео? — Фред засунул руки в карманы магловских джинсов, которые специально для этого случая подогнала ему Молли. — А что, если я случайно превращу светофор в тыкву? Или, что еще хуже, начну рассказывать анекдоты про болотных чудищ в автобусе? Элеонора рассмеялась, поправляя его клетчатую рубашку. На ней самой сегодня был более расслабленный образ: выцветшие джинсы-бананы, белая футболка с надписью «Grindcore till I die» (что Фред так и не смог перевести) и удобные кеды. Она выглядела как настоящая лондонская школьница на летних каникулах. — Главное правило, Фред: не используй магию. И постарайся не обращать внимания на все те вещи, которые, по твоему мнению, должны двигаться сами, но почему-то не двигаются. Лондон встретил их привычным шумом и суетой. Высокие здания казались выше башен Хогвартса, а бесконечный поток людей, казалось, тек по своим, невидимым магическим путям. Элеонора взяла Фреда за руку, чтобы он не потерялся. — Сначала мы поедем на метро, — объявила она, потянув его к входу на станцию. Фред с изумлением смотрел на эскалаторы, поезда, которые мчались в темных туннелях, и объявления, звучащие из ниоткуда. — И это всё работает без заклинаний? — Он подозрительно оглядел поезд. — У меня есть ощущение, что какая-то очень мощная колдунья просто забыла об этом транспортном средстве. Они вышли на Пикадилли-сёркус. Яркие рекламные вывески, шумные толпы туристов, уличные музыканты — всё это обрушилось на Фреда таким потоком информации, что его глаза буквально забегали. — Ого, — только и мог выдохнуть он. — Вот это фейерверк! И он никогда не заканчивается? Элеонора улыбнулась. — Это просто жизнь, Фред. Моя жизнь до Хогвартса. Она повела его в свой любимый уголок: небольшой винтажный магазинчик, набитый до отказа старыми пластинками, смешными шляпами и поношенными куртками. Фред был в восторге. Он примерил цилиндр, который, как он заявил, идеально подходил для его нового образа «магловского гения», а потом застрял у полки с диковинными музыкальными инструментами. — Это что, гитара? — Он взял в руки старую, поцарапанную гитару, аккуратно перебирая струны. — И как из неё извлекают звук? Без заклинаний? Элеонора села рядом, взяла инструмент из его рук и сыграла простую мелодию. Фред слушал, затаив дыхание. Он привык к флейтам, арфам и странным звукам, которые издавал Рон, играя на гармошке, но это было совсем другое. Живое, электрическое, мощное. Вечером они пошли в кино. Элеонора купила два огромных ведра попкорна и два стакана газировки. Фред никогда не был в кинотеатре. Он с детским восторгом смотрел на огромный экран, где разворачивалась история про человека, который пытался остановить космический корабль, используя только свою силу воли. — Это же чистая магия! — шептал Фред, когда главный герой поднимал в воздух тонну металла. — Почему эти маглы не верят в нас, если сами творят такое? Элеонора только смеялась, прижимаясь к нему. В темноте кинозала, когда свет от экрана отражался в его глазах, она чувствовала себя абсолютно счастливой. Она взяла его руку и переплела их пальцы. На обратном пути, когда они сидели на двухэтажном автобусе, проезжая мимо залитых огнями улиц, Фред выглядел задумчивым. — Знаешь, Лео, — он повернулся к ней, — я всегда думал, что магловский мир — это просто отсутствие магии. Но это не так. Это другая магия. Магия изобретательности, упрямства, и... — он посмотрел на неё. — И магия твоих глаз, когда ты показываешь мне всё это. Он поцеловал её, не обращая внимания на других пассажиров. Поцелуй был долгим, мягким и пах попкорном и лондонским дождём, который начал накрапывать. — Я люблю тебя, Лео, — прошептал он, когда они отстранились. Элеонора прижалась к его плечу. — Я тебя тоже, Фред. Эта прогулка по Лондону стала для Фреда не просто экскурсией. Это было путешествие в её мир, который он, к своему удивлению, начал любить не меньше своего собственного. Он увидел, что «магловская жизнь» — это не просто отсутствие магии, это её другая, более тонкая форма, которую можно найти в музыке, кино и в глазах любимого человека.