Глава 7. Июнь. И, треснув, зеркало звенит…

За ужином накануне первого экзамена в Большом зале было тихо. Шумели разве что первокурсники, которых невозможно было унять. Я бесцельно ковыряла ложкой пудинг, не в силах заставить себя проглотить ни куска. Рядом Драко ел с видимым аппетитом, но взгляд его был пустым и отсутствующим. Дафна, наоборот, уплетала двойную порцию, словно пыталась заесть стресс. Внезапно в открытых дверях холла мелькнула знакомая розовая фигура. Амбридж, а рядом с ней — группа очень древних на вид магов и волшебниц в старомодных мантиях. Они не зашли в зал, лишь мелькнули в проеме, но и этого хватило. По столам пронесся испуганный шепот: «Экзаменаторы…» Я успела заметить лишь их строгие профили и седые волосы, прежде чем Амбридж увела их в сторону лестницы. Хотя я не слышала их разговора, одного вида этих почтенных магов хватило, чтобы у меня окончательно пропал аппетит. Я отставила тарелку, чувствуя, как волна страха накатывает с новой силой. Мы разбрелись по спальням, обсуждая, кто как проведет последний вечер. Я решила сидеть с конспектами до последнего, надеясь, что хоть что-то запомнится. В итоге так и заснула, разбросав свитки по одеялу, а утром обнаружила книгу аккуратно на тумбочке и одеяло, натянутое до подбородка. Кто-то из кузин — Дафна или Астория — тихо позаботился обо мне, пока я спала. Наутро за завтраком пятикурсники по-прежнему почти не разговаривали между собой. Драко с отсутствующим видом механически жевал тост, что-то беззвучно бормоча под нос. Нотт сидел с каменным лицом, уставившись в свою тарелку. Я смирилась с мыслью, что больше знаний в голову не влезет, и просто пыталась заставить себя проглотить хоть несколько ложек овсянки — есть совсем не хотелось, но силы были нужны. После завтрака всех, кроме пятых и седьмых курсов, распустили. А в половине десятого нас начали по классам приглашать в Большой зал, переоборудованный под экзамены. Вместо факультетских столов стояли ряды парт, а впереди за преподавательским столом стояла профессор МакГонагалл. Когда все уселись, она сказала: «Итак, начали» — и перевернула огромные песочные часы. Первый экзамен был по заклинаниям. Я развернула билет, глубоко выдохнула и принялась писать, стараясь не обращать внимания на нервный скрип перьев вокруг. После обеда, когда факультетские столы ненадолго вернули на свои места, нас ждал устный экзамен. Мы толпились в маленькой комнатке рядом с Большим залом, ожидая вызова. Вызывали по алфавиту, и пока ждали своей очереди, все вполголоса бормотали заклинания, неуклюже повторяя движения палочками. Мне досталась сама профессор Марчбэнкс — та самая, о связях с которой так хвастался Малфой. Старуха с пронзительным взглядом разговаривала громко и четко, кивнула, услышав мою фамилию, но никаких личных вопросов не задавала. Я справилась со всеми заданиями: и с левитацией пера, и с перекрашиванием кролика в ярко-бирюзовый цвет, и с манящими чарами, хотя на последнем заклинании немного запнулась, и палочка дрогнула в руке. Первые экзамены вымотали так, что вечером я просто рухнула в кровать и провалилась в сон. Астория с испугом наблюдала за мной и Дафной, видимо, представляя, что ее в будущем ждет то же самое. На трансфигурации письменная часть прошла хорошо, а вот на практической бинокль, в который я превратила сову, почему-то ухал, когда его брали в руки. С травологией, и особенно с защитой от Темных искусств, я справилась — мои щитовые чары, которые я отрабатывала сначала с Казимиром, а потом и сама, привели экзаменаторов в настоящий восторг. В пятницу на рунах я даже получила некоторое удовольствие — настолько была уверена в своих знаниях, что с легкостью отвечала на самые каверзные вопросы. С одним пожилым экзаменатором у меня даже завязалась дискуссия о доказательстве сложной теоремы, и на мгновение мне показалось, что мы говорим почти на равных. В выходные я полностью посвятила подготовке к зельеварению, твердо решив получить «Превосходно». И усилия не пропали даром — на письменной части я ответила на все вопросы, а на практической мое зелье приняло почти идеальный оттенок, хоть и не дотянуло до эталонного блеска. Экзамен по уходу за магическими существами стал неожиданно легким — оказалось, Хагрид и Граббли-Дерг дали нам действительно много знаний. Не справившихся не было вообще, даже Драко бойко отвечал на все вопросы. «Это потому что гиппогрифа не было», — не удержалась от колкости Дафна. На нумерологии я снова чувствовала себя как рыба в воде. Когда экзаменатор задал дополнительный вопрос, я с ходу выдала развернутый ответ, подкрепив его формулами. Пожилой волшебник одобрительно кивнул. Практическая астрономия проходила в ночной тишине на вершине башни. Я уже заканчивала заполнять звездную карту, как вдруг снизу донесся приглушенный рев. Рука дернулась, и я чуть не порвала пергамент. Мы все ринулись к краю башни. Внизу у хижины Хагрида творился настоящий бардак. Несколько волшебников пытались скрутить его, брызжа красными вспышками заклинаний. А потом его пес, Клык, бросился на помощь и рухнул, оглушенный. У меня внутри все сжалось. Шестеро на одного — это же откровенно подло. Я никого не могла узнать, кроме маленькой фигурки Амбридж. И тут выбежала МакГонагалл. «Оставьте его!» — крикнула она, и тут в нее прилетело сразу несколько оглушающих заклинаний, и она рухнула на землю. Даже экзаменатор в этот момент возмутился подлостью такого поступка. Я сжала кулаки так, что ногти впились в ладони, и просто смотрела, как Хагрид, подхватив пса, скрывается в темноте. Мы стояли в оцепенении, пока старик Тофти не напомнил, что до конца экзамена осталось пять минут. Я машинально дочертила последние созвездия и сдала работу. «Только не рассказывай Астории про пса, — шепнула Дафна, спускаясь со мной по лестнице, — она всегда носилась с ним после уроков, все глаза выплачет». По пути в подземелье мы увидели, как профессора МакГонагалл на носилках несут в больничное крыло. Потом стало известно, что ее отправили в больницу Св. Мунго, настолько все было серьезно. На последний экзамен по истории магии все пришли совершенно разбитыми. Неудивительно, что Поттер даже потерял сознание прямо за партой. Профессор Тофти помрачнел и молча вывел его из зала. После всего пережитого я с чувством глубочайшего облегчения зашла в туалет на третьем этаже, надеясь найти Полумну, но застала только Миртл. «Уверена, твои оценки будут лучшими!» — прокричала она, кружа под потолком. Я готова была наконец выдохнуть, но тут же поймала себя на мысли: в Хогвартсе вечно что-то происходило помимо учебы. И этот беспредел — когда директор и профессор глушат друг друга заклинаниями до больницы — пугал меня куда больше, чем любые экзамены. «Знаешь, Лиз, — сказала я, прислонившись к прохладной кафельной стене, — я вот думаю… Что если Амбридж останется директором? Даже если ее уберут с Защиты, этот ад на ее месте не закончится. А учиться в таких условиях…» Миртл спустилась ниже, ее прозрачное лицо стало серьезным. «А какие варианты? Уйти?» Я безнадежно махнула рукой. «Куда? Дурмстранг? Шармбатон? Мне нужно нормальное образование. Но я не хочу каждый год бояться, что кого-то из преподавателей или учеников следующей ночью отправят в больничное крыло… или куда хуже». Я вернулась в гостиную и наткнулась на Нотта и Забини, которые оживленно обсуждали последние новости. Оказалось, дружина поймала Поттера с компанией — якобы он взламывал кабинет Амбридж и пытался связаться с кем-то через ее камин. «Поттера наверняка исключат, — с усмешкой добавил Нотт. — А сама Амбридж только что назначила Снейпу испытательный срок. Весь этаж слышал, как она кричала». «Да она просто истеричка, это же надо придумать — Снейпу испытательный! — пожал плечами Забини. — От таких у власти толку мало. Нужны спокойные люди». «Ты поосторожнее, — встряла я. — Вдруг она на следующий год останется?» «Будет печально, но переживем», — отмахнулся он. В этот момент в гостиную ворвалась Астория с криком: «Малфоя ведут в больничное крыло!» Сдержаться было уже невозможно — мы все ринулись наверх. Снейпа нигде не было видно, его кабинет был закрыт. Возле больничного крыла стоял Драко и дико визжал — все его лицо было облеплено крошечными летучими мышами. Рядом стонали Крэбб и другие члены дружины. Мадам Помфри тут же вышвырнула нас всех, чтобы не мешали лечению. Мы вернулись в гостиную и до ночи ждали новостей. Наконец появились Драко с компанией — мадам Помфри помогла им довольно быстро, хотя они все еще морщились и потирали болезненные места. От них мы и узнали, что Поттер, Грейнджер и сама Амбридж ушли в Запретный лес — якобы за каким-то оружием Дамблдора, которое готовил его Отряд. Я насторожилась. Какое оружие? Я-то знала, что Отряд просто тренировал заклинания. Это правда или нет? И знала ли Полумна? Сказала бы она мне, если бы знала? «Всех их исключат! — злорадствовал Малфой, все еще непроизвольно дергая плечом. — Поттера, Уизли, Грейнджер, Долгопупса… и эту Полоумную Лавгуд!» «А она здесь при чем?» — спросила Дафна, и я мысленно поблагодарила ее за вопрос. «Ее тоже там поймали», — пояснила Милисента. Я замерла. Полумна… Моя подруга Полумна помогала Гарри. Ее поймали. Вот где она была, когда я искала ее в нашем туалете. Внутри поднялась целая буря — страх за нее, злость, какая-то нелепая ревность… Но больше всего, конечно, страх. Что теперь с ней будет? «Нас оставили сторожить остальных, но они напали! — Драко злобно процедил, снова отряхиваясь, как будто на нем еще оставались летучие мыши. — И эта мерзавка Уизли наколдовала мне…» «Летучемышиный сглаз. Она ведь малявка, не так ли?» — неожиданно вставила Астория. «И что?» — огрызнулся Драко, и мы все мысленно вздохнули — они вечно пикировали друг с другом. Я уже не слушала их перепалку. Мы прождали до глубокой ночи, но никто так и не появился. В кабинете Снейпа стояла мертвая тишина. В конце концов все разошлись по комнатам. Если бы мы знали, что нас ждет утром. Мы шли на завтрак, ожидая услышать, чем все закончилось. Это ожидание давило, как воздух перед грозой. Я ловила себя на том, что иду слишком медленно и одновременно хочу оказаться в Большом зале как можно быстрее. Место директора было пусто, как и места большинства преподавателей. Это бросилось в глаза сразу. Я еще не успела сесть, когда на колени мне упала газета. Бумага была холодной, чуть влажной от утреннего воздуха. ТОТ-КОГО-НЕЛЬЗЯ-НАЗЫВАТЬ ВЕРНУЛСЯ. Я прочитала заголовок — и ничего не почувствовала. Только странную пустоту, будто слова прошли мимо, не зацепившись. Я пробежала глазами по тексту: заявление Фаджа, мятеж дементоров, Дамблдор восстановлен. Строки расплывались, смысл собирался с опозданием, как будто мозг отказывался принимать слишком многое сразу. Дафна сидела рядом и смотрела на заголовок широко раскрытыми глазами. «Не может быть…» — выдохнула она. Астория выхватила газету и начала читать, сжимая края так, что костяшки пальцев побелели. И только тогда я заметила пустые места. Ни Нотта, ни Малфоя, ни Крэбба, ни Гойла. Пространство рядом с нами было слишком свободным, как будто кто-то вырезал целый кусок. Астория, дочитав, молча протянула газету Забини. Он взглянул на заголовок, отложил ее и коротко кивнул в сторону пустых мест. Без слов, их и не требовалось. Мы больше не разговаривали. За другими столами гудели голоса, кто-то спорил, кто-то смеялся, но до нас этот шум доходил приглушенно, словно сквозь толщу воды. Я ела машинально, почти не ощущая вкуса, пока мы не вышли из Зала. «Полумна в больничном крыле, — сказала вдруг Дафна. — Я подумала, что ты захочешь знать». Я кивнула. Мысль о том, что мое общение с Полумной не было таким уж незаметным, кольнула неприятно — не страхом, а уязвимостью. Я и забыла, но, конечно, нас видели. В «Трех метлах», в коридорах. Тайны, оказывается, тоже имеют срок годности. Полумна выходила от мадам Помфри, когда я подошла. Я крепко обняла ее, не раздумывая. Мы вместе зашли к Миртл, и Полумна начала рассказывать. Нет смысла пересказывать подробности сражения в Отделе Тайн — меня там не было. Куда важнее было видеть подругу живой и почти здоровой. Но пока она говорила, я чувствовала, как между нами растет невидимая пропасть. Она словно повзрослела за одну ночь, перешагнула через что-то важное и ушла вперед. А я осталась здесь, с газетами, слухами и ужасом, который не имел формы, но не отпускал тело. Миртл в какой-то момент посмотрела на меня понимающе. Я отвела взгляд первой. Мы разошлись, попрощавшись, и на душе было горько. «Ежедневный пророк» больше не сдерживался. Новости сыпались одна страшнее другой: Сириус Блэк посмертно оправдан. Родители Нотта, Малфоя и его окружения — в Азкабане. Все это обсуждали, с ощущением страха и какого-то азарта. Настроения в школе менялись. Слизерин по-прежнему оставался факультетом-изгоем, но внутри гостиной что-то сдвинулось. К детям арестованных относились настороженно — не враждебно, но так, будто рядом с ними нужно быть особенно осторожными. Драко, вернувшись, конечно, не упускал случая намекнуть, что он многое знал («Опять врет!» — фыркала Астория), и его побаивались. Он ходил, переполненный яростью из-за отца, и вынашивал планы мести Поттеру. Нотт тоже был зол, но держался отстраненно. Мстить он, похоже, не собирался. Три дня спустя, спускаясь с верхних этажей, я увидела внизу в холле Поттера, а напротив — Малфоя, Гойла и Крэбба. Я не видела их с тех пор, как прочла про арест родителей. Вся спесь с Драко слетела, лицо было искажено злобой. «Думаешь, ты крутой, Поттер? — Малфой двинулся к нему в сопровождении Крэбба и Гойла. — Дай только срок, и я с тобой разберусь. Тебе не удастся засадить моего отца в тюрьму…» «А по-моему, я уже засадил», — парировал Гарри. «Дементоры ушли из Азкабана, — ядовито заметил Малфой. — Отец с друзьями скоро будут на свободе». «Да, наверное, — согласился Гарри. — Но, по крайней мере, все узнали, какие они мерзавцы»… Оба выхватили палочки, но появился Снейп. «Немедленно уберите палочки, — жестко приказал он. — Минус десять очков Грифф… — Он посмотрел на гигантские песочные часы и ядовито усмехнулся. — Похоже, в гриффиндорских часах не осталось очков для вычета. Что ж, Поттер, тогда нам придется просто…» «Добавить новые?» — Я перегнулась через перилла, чтобы видеть, кто говорит. Профессор МакГонагалл, опираясь на трость, подошла к ним. Выглядела она бледной, но собранной. «Профессор МакГонагалл! — Снейп шагнул вперед. — Вы уже выписаны!» Она подтвердила очевидное и тут же начислила Гриффиндору кучу баллов за происшествие в Отделе Тайн. Ну, что-то в этом мире оставалось как прежде. Песочные часы Гриффиндора внезапно наполнились по самый верх. Профессор МакГонагалл и Гарри ушли. Снейп и Малфой остались стоять. Я потихоньку спустилась к ним. «Драко, — сказала я тихо, — пойдем в гостиную». Он кивнул и молча пошел за мной. Мне уже не было важно, какой факультет победит. Все происходящее давило на меня, и хотелось от этого сбежать. На улице светило солнце, было свежо и зелено, а на душе — мрачно, как в нашем подземелье. Я вдруг поймала себя на мысли, что в этом году снова не праздновала день рождения в школе. Уже второй раз подряд. Не было ни сил, ни настроения, ни даже ощущения, что это вообще имеет значение. Я просто выслушала поздравления кузин — сдержанные, осторожные, — несколько сухих слов от Забини, и на этом все закончилось. Никто из однокашников не вспомнил. Никто не подошел позже, не улыбнулся, не попытался исправить забывчивость. И странное дело — это меня уже не огорчило. Все вокруг казалось неважным, лишенным веса. Будущее словно украли, и какая теперь разница, сколько мне лет? Я паковала вещи, думая, что скоро мы уедем в наше ирландское поместье. Я буду слушать шум моря и мечтать лишь об одном — чтобы ничего не происходило. Чтобы никто не появлялся в моей жизни и никто из нее не уходил. Мы сели в купе втроем — я, Дафна и Астория, но ехали молча, каждая в своих мыслях. Впервые я искренне радовалась, что возвращаюсь домой. До нас донеслись слухи, что Драко с компанией снова попытались напасть на Поттера в поезде и пострадали, но нам было уже все равно. Мы услышали новость, просто переглянулись и продолжили молчать. Я так хотела выспаться в своей кровати, вдохнуть знакомые запахи дома. В тот момент я, кажется, даже не до конца осознавала, что на самом деле означала эта новость в газетах. Год закончился. Впереди — лето. А дальше… время покажет.