Глава 3

      День клонился к своему завершению, но сумерек еще не было. За окном стояли серые тучи и моросил дождь, вторя настроению Ясемин. Она сидела в своем кабинете, погруженная в мысли.       Уже неделю она знала, что беременна. Да, тест оказался положительным. Две полоски, яркие, неоспоримые, кричащие о новой жизни, которая уже зародилась внутри нее.       Неделя. Целая неделя мучительных раздумий, бессонных ночей, слез и отчаяния. Эта новость, вместо радости, принесла лишь тревогу. Тревогу, связанную с Синаном. Должен ли он знать? А если да, то как отреагирует? Сможет ли эта новость хоть что-то изменить между ними? Она не знала, поэтому она боялась ему сказать.       Дефне говорила, что Омер пытался поговорить с ним. Убедить его выслушать Ясемин, понять ее. Дать им еще один шанс. Но, судя по всему, попытка провалилась. Потому что пересекаясь с ней, Синан не принимал никаких попыток поговорить.       «Видимо, это конец», – прошептала Ясемин, чувствуя, как внутри все сжимается от боли.       Но теперь все изменилось. Теперь она не одна. Ясемин провела ладонью по животу, еще плоскому, но уже хранящему в себе тайну. Внутри нее росло нечто большее, чем просто клетки. Росла надежда, страх, любовь, которая только начинала расцветать, но уже пустила корни. Она представила себе его лицо, когда он узнает. Улыбнется ли он? Или его глаза наполнятся той же болью, что и ее?       Ясемин посмотрела в окно. Что же делать? Она не могла вечно прятаться. Эта новая жизнь внутри нее требовала смелости, требовала правды. Синан должен знать! Он ведь отец. Она не имеет право скрывать это от него.       Ясемин встала, подошла к зеркалу. В ее глазах все еще читалась тревога, но в них появилась и новая решимость. Она провела рукой по животу.       - Мы справимся, – прошептала она. - Мы обязательно справимся.       Приняв окончательное решение и собравшись с духом, Ясемин отправилась к Синану. Каждый шаг к его кабинету казался ей вечностью. Дверь была приоткрыта. Она толкнула ее и вошла.       Кабинет был погружен в полумрак, лишь настольная лампа освещала стол, заваленный бумагами. Синан сидел за ним, откинувшись на спинку кресла, взгляд его был устремлен в никуда. Он выглядел измученным.       Увидев Ясемин, его лицо мгновенно изменилось. Шок, смешанный с обидой, плескался в его глазах. Он зло посмотрел на нее, и Ясемин почувствовала, как холодок пробежался по ее спине.       Не дав ей произнести ни слова, он обрушился на нее потоком обвинений:       - Ты? Как ты могла? Ты предала нас, Ясемин. Ты начала опять играть в свои темные игры?       - Что? О чем ты? Я не понимаю. – С недоумением спросила Ясемин, подойдя чуть ближе.       - Все ты прекрасно понимаешь! Мы как идиоты верили тебе. Я поверил... Я для тебя больше ничего не значу теперь? – его голос дрожал от гнева.       Синан с горечью усмехнулся и продолжил свои обвинения.       – Я вот только одного понять не могу. Что тебе Трамба пообещал на этот раз? Еще одну фирму открыть?       - Синан, ради всего святого, что ты такое говоришь? Я ничего не понимаю! Объясни уже наконец! И причём тут Трамба? – возмущенно проговорила Ясемин, сверкая глазами и с мольбой смотря на него.       Слова Синана обрушились на нее, как лавина. Она действительно не понимала о чем он говорит. Что опять натворил Дениз Трамба?       Синан встал, тяжело вздохнул и на мгновение прикрыл глаза. Он пытался взять себя в руки и унять бешено колотящееся сердце. Когда гнев немного подутих, он твердо произнес:       - Мы потеряли очень выгодный контракт, Ясемин. Трамб получил его, а мы… надеюсь сильно не пострадаем.       - Это открытие магазина в Милане? Но причем тут я? – все еще не понимая, спросила Ясемин. Какое предательство? Какой контракт?       - А притом, что именно ты передала всю нужную информацию Трамба! – чувствуя опять нарастающую злость, повысил голос Синан.       Ясемин замерла, слова Синана эхом отдавались в ее голове. Она не могла поверить своим ушам. Ее взгляд метнулся к его лицу, пытаясь найти хоть намек на понимание, но видела лишь ледяную решимость и гнев.       Все. Ее мир, и без того хрупкий, начал рушиться на глазах. В этот момент, стоя перед ним, с тайной, которая могла бы стать их общим будущим, она чувствовала себя совершенно одинокой.       - Синан, но это не так. Я ничего никому не передавала. – начала она, но он резко оборвал ее.       - Не лги мне! – крикнул Синан - Ты знала, насколько важен этот контракт для «Пассионис». Я сам лично тебе про него говорил. Кроме тебя, меня и Омера про него никто не знал. Хоть спасибо добрым людям, они открыли мне глаза на твое истинное лицо!       Его голос дрожал от ярости, но в нем проскальзывала и боль, которую он пытался скрыть за обвинениями.       - Неправда! Я никогда бы такого не сделала! – в ее голосе звучало отчаяние.       - Неправда? А кто тогда? Кто еще мог так подставить нас? – он не верил ей. Его глаза были холодны и полны презрения. - Ясемин, я думал, что знаю тебя. Думал, что могу доверять. Думал, что так же дорог тебе, как и ты мне. Видимо, я опять ошибся… – он подошел почти вплотную, заглядывая в глаза. Его бешенный взгляд впился в ее, пытаясь удостовериться, что он говорит правду.       Ясемин почувствовала, как слезы начинают щипать глаза. Она не могла позволить ему думать так о себе. Она должна была бороться.       - Синан, послушай меня. Я знаю, что ты обижен на меня и до сих пор злишься. Но я люблю только тебя. И я никогда бы не предала тебя и Пассионис. Вы – моя семья. – Ясемин умоляюще смотрела на него, мысленно прося чтобы он ей поверил - То, что тебе сказали про меня – это ложь. Кто-то пытается нас разлучить, кто-то хочет навредить нам обоим.       Ее слова, казалось, на мгновение заставили его остановиться. В его глазах мелькнуло сомнение, но оно тут же сменилось прежней обидой.       - Разлучить? Ты сама нас разлучила своей связью с прошлым! А теперь еще и это. Ты думаешь, я поверю тебе на слово? – он отвернулся, его плечи напряглись.       - Синан…       - Уходи.       Слова Синана, острые, как ножи, вонзались в ее сердце. Силы покидали ее. Спорить с ним было бесполезно, он был ослеплен гневом и чьей-то ложью. Слезы навернулись на глаза, застилая мир. Она не могла больше стоять здесь, под его обвиняющим взглядом. Развернувшись, Ясемин выбежала из его кабинета, слезы текли по щекам.       Вернувшись в свой кабинет, Ясемин упала в кресло, давая волю слезам. Обида и боль от его слов разрывали ее изнутри. Она надеялась, что расскажет ему о беременности, что это даст им шанс помириться, начать все сначала. Но теперь…       Теперь она задумалась, а вообще надо ли ему говорить. Зачем? Чтобы он обвинил ее и в этом? Чтобы он подумал, что она пытается манипулировать им? Или еще хуже, может подумать, что это ребёнок не его?       Она не знала сколько так просидела, погрузившись в свое горе. Может прошло 5 минут, а может часа 2. Но на улице совсем стемнело, рабочий день уже подошёл к концу. Голова гудела от пережитого стресса, а глаза опухли и болели от выплаканных слез.       Внезапно Ясемин почувствовала острую, тянущую боль внизу живота. Она схватилась за живот, ее дыхание стало прерывистым. Девушка сжала зубы, пытаясь подавить стон. Страх, холодный и липкий, охватил ее. Что это? Неужели… нет, только не это. Она закрыла глаза, пытаясь успокоиться.       Но боль в животе все усиливалась, становясь невыносимой, и Ясемин поняла, что надо звать на помощь. С трудом поднявшись из кресла, она сделала шаг к двери, чтобы позвать кого-нибудь, но вдруг почувствовала что-то горячее, липкое, стекающее по ноге. Опустив голову вниз, она увидела кровь, ярко-красную, расплывающуюся по светлой ткани брюк.       Паника тут же охватила ее, ледяной волной накрывая с головой. Голова закружилась, мир поплыл перед глазами, звуки стали приглушенными. Страх за ребенка, за свою жизнь, за будущее захватил девушку. Ноги подкосились, и она начала падать. Последнее, что она помнила, было расплывчатое пятно открывающейся двери ее кабинета и чей-то испуганный возглас, прежде чем темнота поглотила ее.