Глава 4

      После того, как Ясемин выбежала из кабинета, Синан остался стоять у окна, сжимая кулаки. За окном сгущались сумерки. А в его душе бушевала буря — обида, смятение и неверие переплетались в невыносимом клубке. Как она могла так поступить? Он ведь верил, что она изменилась, что они вместе смогут вывести Пассионис на новый уровень. Он лично взял её в партнёры в их с Омером бизнес, доверял ей, надеялся на честность и поддержку. А теперь из-за неё выгодный контракт ушёл к конкуренту — Денизу Трамба, и это грозит серьёзными финансовыми проблемами для всей компании. Боль от предательства жгла его сердце. Он любил её, и расставание давалось ему тяжело. Вспоминая их совместные моменты, он понимал, что не хочет терять её, не хочет, чтобы между ними стояли обиды и недоверие. Он хотел забыть ссору, хотел найти слова, чтобы помириться, чтобы вернуть то, что казалось им обоим утраченным.       Синан тяжело вздохнул, опустил голову и прошептал себе: «Ясемин, я так хочу верить тебе… я хочу, чтобы всё было как раньше». Но в глубине души он не знал, как преодолеть этот разрыв, как простить и поверить снова. Его мысли метались между болью и надеждой, а сердце рвалось на части, не в силах принять случившееся.       Внезапно мысли Синана прервал резкий звук телефона. На экране высветилось имя Омера.       - Омер? – спросил Синан, отвечая на звонок.       - Синан, срочно ко мне в кабинет. Есть информация по нашему контракту. - тон голоса Омера не предвещал ничего хорошего.       Придя в кабинет Омера, Синан увидел взволнованного партнера. Не успев задать вопрос, он услышал новость, которая перевернула его мир с ног на голову.       - Синан, я сейчас узнал, что утечка произошла не от Ясемин. Кто-то другой слил информацию Денизу. И этот кто-то… он очень близок к нам.       Синан почувствовал, как у него подкашиваются ноги. Он быстро сел в кресло. Злость и обида на Ясемин быстро сменилась глубоким потрясением и раскаянием. Но кто? Кто мог так подставить ее?       - Омер, кто? – голос Синана был напряженным.       - Предательницей оказалась Суде. – уверенно проговорил Омер, взволновано теребя карандаш в руке.       Слова Омера повисли в воздухе, словно гром среди ясного неба. Лицо Синана мгновенно изменилось.       - Что ты сказал? – Синан не мог поверить услышанному.       - Это Суде. Как она смогла получить доступ ко всем деталям контракта, неизвестно. Но то, что это она, я уверен. – задумчиво проговорил Омер.       - Зачем ей это надо, Омер?       - А ты не догадываешься? – приподняв левую бровь, вопросом на вопрос ответил Омер.       - Неужели ради любви она способна на такое? – мрачно проговорил Синан.       - Любовь? Это уже давно не любовь, Синан. – сказал Омер с горечью. - Это собственничество, зависть и жажда мести. Она видит, что ты выбрал Ясемин, и это для нее невыносимо. Суде не может добиться тебя, поэтому хочет уничтожить то, что ты ценишь.       Синан смотрел на Омера, и в его глазах отражалась смесь недоумения и горького понимания. Слова друга, словно ледяные осколки, впивались в его сознание, раскрывая картину, которую он до этого видел лишь в туманных очертаниях.       Синан тяжело вздохнул, чувствуя, как тяжесть наваливается на его плечи. Да, он знал, что Суде все ещё испытывает к нему чувства, но никогда не думал, что они могут привести к такой изощренной жестокости. Женщины, когда влюблены, действительно могут быть непредсказуемыми, а Суде… Суде была не просто влюблена. Она была одержима.       Он вдруг вспомнил, как Ясемин отстранилась от него. Тогда он не мог понять причин. Она была замкнутой, избегала его, а ее слова были полны какой-то странной вины. Он тогда списывал это на свою собственную невнимательность, на то, что, возможно, слишком сильно давил на нее. Но потом Омер подкинул мысль, что, возможно, в этом виновато чувство вины перед Суде. И тогда все встало на свои места.       Суде. Она наговорила Ясемин столько лживых слов про него, про Синана. Рассказала о каких-то несуществующих интригах, о его способности идти по головам, о том, что он играет с чувствами. И Ясемин поверила. Поверила и, движимая ложным чувством вины перед Суде, отдалилась от него.       - И что теперь? – спросил Синан, глядя на Омера.       - Не знаю, Синан. Мне надо подумать. Но мы не можем позволить ей и дальше разрушать чужие жизни! – ответил Омер, его голос стал тверже.       - Боюсь, что мою она уже разрушила. Ясемин меня не простит! – с горечью обхватывая пальцами свои волосы, проговорил Синан. Он почувствовал, как холодный пот прошибает его. В голове крутились мысли: как исправить ситуацию, как вернуть доверие, как загладить свою ошибку.       - Что ты успел натворить, Синан? Надеюсь не высказал ей прямо, что это она слила данные Трамба? – спросил Омер, внимательно глядя на друга.       - К сожалению, да. – тяжело вздохнув, тихо ответил Синан. - Она так не вовремя пришла ко мне. Я был слишком уверен в своей правоте и не дал ей шанса объясниться. Теперь понятно, как сильно я ошибался.       Слова давались ему с трудом, каждое из них было пропитано горечью и раскаянием. Омер покачал головой, но не стал упрекать. Он знал, что в таких ситуациях эмоции берут верх над разумом.       Синан сидел в оцепенении. Он должен был поверить Ясемин, должен был дать ей шанс объясниться. Вместо этого, ослепленный гневом и ложными обвинениями, он растоптал ее чувства. Ему вспомнилось ее заплаканное лицо, ее попытки оправдаться, которые он так безжалостно отверг, ее дрожащие губы, ее глаза, полные боли и разочарования.        Теперь, когда правда открылась, его обида сменилась жгучим стыдом. Он любил Ясемин, и его собственная слепота и недоверие причинили ей боль, которую он, возможно, никогда не сможет исправить.       — Иди к Ясемин. Пока еще не поздно. Объясни всё, попроси прощения. Если хочешь, я тоже с ней поговорю. – проговорил Омер, стараясь поддержать друга.       Синан кивнул, вставая с кресла. Его ноги дрожали, но решимость была сильнее страха. Он выскочил из кабинета и направился на поиски Ясемин, сердце колотилось, словно барабан. Он бежал по коридору, не разбирая дороги, его мысли были заняты только ею.       Дыхание Синана сбилось, когда он, наконец, добежал до кабинета Ясемин. Сердце колотилось в груди, предчувствуя что-то неладное. Он резко распахнул дверь, и увиденное повергло его в шок.       Ясемин лежала на полу, без сознания. Ее аккуратные светлые брюки в нижней половине малого таза были пропитаны алой кровью, растекающейся темным пятном. Мир вокруг Синана, казалось, замер. Он оцепенел, его мозг отказывался обрабатывать увиденное.       Но это длилось лишь мгновение. Инстинкт взял верх. Он бросился к лежащей девушке, опустился на колени рядом с ней и начал осторожно трясти ее за плечи, пытаясь привести в чувства.       - Ясемин! Ясемин, милая, очнись! - его голос дрожал.       Ее веки дрогнули, и она медленно открыла глаза. В них читалась боль и отчаяние. Ее губы едва заметно шевельнулись, и она тихо, почти неслышно прошептала:       - Спаси ребенка…       И снова ее глаза закрылись, тело обмякло.       Эти слова, словно электрический разряд, пронзили Синана. Ребенок. Он понял. Понял, что каждая секунда на счету. Ждать скорую было некогда, это было ясно как день. Нужно было действовать немедленно.       В голове пронеслась мысль: «Его ребенок». А он был точно уверен, что его. Он не знал, когда она собиралась ему сообщить, но сейчас это было неважно. Важно было спасти их.       Без лишних раздумий, Синан подхватил Ясемин на руки. Она была легкой, почти невесомой в его объятиях. Словно не чувствуя ее веса, он что есть силы бросился к выходу. Его ноги несли его по коридорам, мимо ошарашенных коллег, которые, казалось, застыли на месте, наблюдая за его отчаянным бегом.       - Синош? Ты куда несешь Ясемин? – услышал он взволнованный голос Корая. Но это его не остановило, он продолжил бежать к выходу с ценной ношей на руках.       Он выскочил на улицу, открыл дверь своей машины и бережно уложил Ясемин на заднее сиденье. Затем сам сел за руль, завел двигатель и, не обращая внимания на правила, рванул с места, направляясь к ближайшей больнице. В его голове была только одна мысль: спасти их обоих. Спасти Ясемин и их ребенка.       Дорога казалась бесконечной. Каждый поворот, каждый светофор становились невыносимым испытанием. Синан стискивал зубы, его взгляд был прикован к дороге, но мысли метались между испуганной Ясемин на заднем сиденье и ее последними словами «Спаси ребенка…». Эти слова эхом отдавались в его сознании, подстегивая его гнать быстрее, несмотря на страх. Он видел, как бледнеет ее лицо, как слабое дыхание едва заметно поднимает ткань ее блузки.       Наконец, впереди показались огни больницы. Синан резко затормозил у входа, выскочил из машины и, снова подхватив Ясемин, помчался внутрь. Крики «Помогите! Срочно!» смешивались с его собственным учащенным дыханием. Медицинский персонал, словно по команде, бросился к ним. Носилки, суета, вопросы, которые он едва успевал воспринимать. Его отстранили, когда Ясемин увезли в операционную.       Синан остался стоять посреди приемного покоя, его руки дрожали, а сердце все еще колотилось как сумасшедшее. Он чувствовал себя опустошенным, но в то же время в нем горела надежда. Он должен был верить. Должен был верить, что они справятся.       Часы тянулись невыносимо долго. Синан ходил назад и вперед по коридору, его взгляд был прикован к двери, за которой скрылась Ясемин. Он пытался дозвониться до Омера, но руки так сильно дрожали, что он никак не мог набрать номер. В конце концов, он просто сел на скамейку, уронив голову в ладони.       Через какое-то время Синан встал и подошел к окну, вглядываясь в ночное небо, словно ища там ответы или силы. Он знал, что должен быть готов ко всему, но надежда, тонкая, но упрямая нить, не покидала его. Он будет ждать. Ради нее. Ради их ребенка.