Они пришли

Шаги в коридоре были чужими. Тяжёлыми. Чёткими. Не такими, как у медсестёр. Лололошка почувствовал это раньше, чем понял. Тело напряглось само — пальцы судорожно сжали край одеяла, дыхание стало резким, рваным. Сердце билось так громко, что казалось, его услышат все. «Они пришли...» Он не знал, кто именно. Но он знал — зачем. Дверь в палату открылась. Лололошка дёрнулся, будто от удара, резко зажмурился и подтянул колени к груди, насколько позволяли бинты и боль. Плечи дрожали, дыхание сбилось окончательно. Он не смотрел. Он боялся увидеть. — "Вот он," — сказал чей-то незнакомый голос. Женский. Холодный. — "Состояние тяжёлое…" — начала медсестра, но её перебили — "Мы понимаем. Ребёнок найден без сопровождения. Нам нужно поговорить." Слова падали одно за другим, но Лололошка слышал только одно: заберут. Руки сами закрыли голову. Он сжался сильнее, будто хотел исчезнуть. Горло жгло, внутри поднималась паника — та самая, старая, липкая, от которой темнело в глазах. И вдруг — шаг. Знакомый. Лололошка не открыл глаза, но почувствовал. Он был здесь. — "Что происходит?" — голос Джона прозвучал ровно, но слишком напряжённо, чтобы быть спокойным. — "Мы из соцслужб," — ответила женщина — "Ребёнок пострадал, его необходимо определить. Установить законного представителя. Возможно, вернуть…" — "Нет." Одно слово. Жёсткое. Резкое. В палате повисла тишина. Лололошка вздрогнул. Он не понимал смысла, но почувствовал — что-то изменилось. — "Простите?" — переспросили. — "Я сказал — нет," — повторил Джон и сделал шаг вперёд. Женщина нахмурилась — "А вы ему кто?" Этот вопрос повис между ними, как нож. Джон молчал. Секунду. Другую. Лололошка, не открывая глаз, на ощупь вытянул руку из-под одеяла. Дрожащую. Неуверенную. Он не знал, можно ли. Но страх был сильнее. Пальцы зацепились за ткань чужого пиджака. Очень слабо. Едва-едва. Но этого хватило. Джон посмотрел вниз. И что-то в нём сломалось окончательно. — "Пока никто," — сказал он тихо — "Но он под моей ответственностью." — "Это не так просто…" — "Я нашёл его," — голос стал твёрже — "Я привёз его сюда. Я был с ним всё это время." — "У ребёнка есть мать," — вмешался мужчина в форме — "Мы обязаны…" — "Вы видели его?" — резко перебил Джон. — "Вы видели, что с ним сделали?" Он встал так, что оказался между ними и кроватью. — "Если вы вернёте его туда — вы его убьёте." В палате стало слишком тихо. Лололошка дрожал. Но он больше не чувствовал, что падает. Кто-то был перед ним. Закрывал. Не давал приблизиться. — "Мы можем оформить временную опеку," — наконец сказала женщина, уже не так уверенно — "Но это займёт время." — "Занимайте", — ответил Джон — "Сколько нужно." Он не отступил ни на шаг. Прошло ещё несколько минут. Голоса стали тише. Шаги — дальше. Дверь закрылась. Лололошка не сразу понял, что остался один… нет. Не один. Он осторожно приоткрыл глаза. Джон сидел рядом с кроватью. Не смотрел на него — просто был здесь. Рука всё ещё лежала рядом. Не касалась. Не требовала. Лололошка медленно разжал пальцы. Но руку не убрал. И впервые за долгое, очень долгое время — он уснул не от усталости. А потому что стало чуть-чуть безопасно.