Обещание

В палате было тихо. Слишком тихо. Лололошка не сразу понял, что именно его настораживает. Он лежал неподвижно, глядя в одну точку, в потолок, и прислушивался — так, как привык делать всегда. Тело само искало угрозу. Шаги. Голоса. Резкие звуки. Но ничего не было. Он медленно перевёл взгляд в сторону. Кровать. Тумбочка. Окно, за которым светило серое, утреннее небо. И Джон. Он сидел на том же месте, что и утром. Куртка была накинута на спинку стула, рука лежала на колене. Он выглядел… усталым. Но спокойным. Лололошка сглотнул. Это ощущение... когда всё спокойно — снова вернулось. И снова испугало. Он пошевелился. Совсем чуть-чуть. Одеяло зашуршало — тихо, но для него этот звук прозвучал слишком громко. Джон сразу это заметил. — "Больно?" — спросил он тихо. Лололошка дёрнулся и замер. Он не ответил. Не потому что не мог — потому что не знал, что можно. Джон не стал повторять вопрос. Он просто кивнул, словно понял и без слов. — "Врачи сказали, тебе нужно будет ещё полежать здесь," — сказал он спустя паузу. — "Ты... не в состоянии сейчас, чтобы куда либо идти" Лололошка сжал пальцы под одеялом. Слова «ещё полежать» почему-то отозвались тревогой. Больница — это не было домом. А дом… он не хотел вспоминать его. — "Я должен ненадолго уйти," — продолжил Джон. И в этот момент мир словно накренился. Лололошка резко втянул воздух. Пальцы сжались сами, судорожно, до побелевших костяшек. Сердце ударило слишком быстро. Уйти Он не посмотрел на Джона. Он уставился в потолок, будто там был ответ, будто там было спасение. Он уйдёт. И не вернётся. Как все. Джон замолчал. Он увидел это сразу — по дыханию, по напряжённым плечам, по тому, как мальчик перестал двигаться вовсе, будто превратился в статую. — "Эй…" — осторожно позвал он. Лололошка не отреагировал. Тело уже было не здесь. Оно готовилось. К чему — он и сам не знал. Джон медленно встал. Не подошёл вплотную — просто оказался ближе, в поле зрения. — "Я не ухожу навсегда," — сказал он ровно. — "Я ненадолго. И после вернусь." Лололошка вновь дрогнул. Он не поверил. Но… услышал. — "Мне нужно уладить документы. И вернуться позже,"— продолжил Джон. — "Ты останешься здесь. В безопасности." Слово «безопасности» прозвучало странно. Слишком чуждо. И слишком непривычно. Лололошка медленно повернул голову. Посмотрел на Джона — снизу вверх, исподлобья, будто проверяя: врёт или нет. Губы дрожали. Он хотел что-то сказать. Очень хотел. Но звук так и не вышел. Тогда он сделал другое. Медленно, будто каждое движение давалось через сильную боль и страх, он вытянул руку из-под одеяла. Не полностью. Не уверенно. Пальцы снова нащупали ткань пиджака. Тот самый край. Джон сразу замер. Он не убрал руку. Не отдёрнул. — "Я вернусь..: — повторил он уже тише. — "Обещаю." Лололошка не знал, что значит «обещаю». Но почему-то… это слово зацепилось. Он не кивнул. Не улыбнулся. Он просто не отпустил. Спустя несколько минут Джон всё-таки осторожно высвободил пиджак из рук Лололошки. И встал. Лололошка следил за каждым его движением, не моргая, будто боялся потерять его. — "Я скоро," — сказал Джон, задержавшись у двери. — "Хорошо?" Ответа не было. Но и паники — тоже. Дверь закрылась. Лололошка вновь остался один. Он ждал. Минуту. Две. Время снова стало тянуться — липкое, вязкое. Он почти начал верить, что всё было ошибкой. Что все зря было. И тогда дверь снова открылась. Джон вернулся. С пакетом в руках. И тем же спокойным взглядом. Лололошка резко вдохнул. Плечи дрогнули. Он не улыбнулся. Не сказал ни слова. Но напряжение… Чуть-чуть отпустило. Обещания, оказывается, могут выполняться. И это было новым ощущением. Страшным. И очень важным.