Часть 5. Помощь

Тренировка на старой учебной подлодке, закреплённой у пирса. Задача: отработать экстренный переход через аварийный люк. Люк круглый, тесный, с холодными металлическими кромками. Бизон шёл первым, демонстрируя технику. Ума — за ним. Она уже почти проскочила, когда зацепила подсумком за рукоятку внутреннего замка. Её резко дёрнуло назад, и она застряла, зажатая в холодном металлическом кольце, спиной к нему. Она оказалась в ловушке между его спиной и стенкой люка. Очень близко. Бизон (почувствовав толчок, обернулся, насколько позволяло пространство. Его голос прозвучал прямо у её уха, низкий и вибрирующий в металле): Зацепилась, сорванец? Держись смирно. Его руки нашли её бёдра в темноте, чтобы оценить зацеп. Прикосновение было чисто рабочим, но от его больших, тёплых ладоней сквозь ткань камуфляжа жгло. Он попытался аккуратно провернуть её, чтобы добраться до замка. Ума (сквозь зубы, смущённая до предела): Я сама… Я могу… Бизон (тихо, его дыхание шевелило её волосы): Молчи и не дёргайся. А то вдвоём застрянем. Пригов потом оторвёт нам головы за порчу госимущества. Он наклонился ещё ближе, почти прижимаясь грудью к её спине, чтобы протянуть руку мимо неё к заевшему механизму. Весь её мир сузился до темноты, запаха металла, масла и его неповторимого, узнаваемого запаха — кожи, свежего пота и чего-то тёплого, древесного. Она замерла, затаив дыхание, чувствуя каждую мышцу его тела, каждое движение. Её сердце колотилось так громко, что ей казалось, он его слышит. Бизон (с лёгким усилием щёлкнул замком. Его губы в сантиметре от её мочки ура): Готово. Но ты… не двигайся. Сейчас я проскользну, а ты — за мной. Медленно. Поняла? Он начал аккуратно выдвигаться вперёд, и в этот момент его щека на долю секунды коснулась её щеки. Шероховатая, обветренная кожа на её нежной. Искра. Он вылез и, не глядя на неё, протянул руку назад, в темноту люка. Бизон: Давай лапу. Вытащу. Она взяла его за запястье — сильное, жилистое. Он легко вытянул её наружу, в слабый свет аварийной лампы. Они стояли, дыша чуть чаще обычного, в полуметре друг от друга. Она не могла поднять на него глаза, чувствуя, как горят щёки. Бизон (прочистил горло, глядя куда-то поверх её головы): Технику безопасности учить будем. И залипать подсумками – тоже. Распустилась тут у меня, младший лейтенант. Но в его голосе не было привычной суровости. Была какая-то странная, глубокая хрипотца. Он резко развернулся. Бизон: Пошли. Группа ждёт. Она послушно зашагала за ним, всё ещё чувствуя на бёдрах и щеке жгучие отпечатки его ладоней и прикосновения. После изматывающего кросса по пересечёнке у Умы разошлись старыи шнурки на берцах. Она не заметила, споткнулась и растянула связки на ноге, упав на обочину дороги с тихим стоном. Остальные уже были впереди. Рядом оказался только Бизон, шедший замыкающим. Он мгновенно опустился перед ней на корточки, его лицо стало напряжённым и сосредоточенным. Бизон: Где болит? Не крути, покажи. Ума (морщась от боли и досады): Да ерунда... Чёртов шнурок... Он молча взял её ногу, аккуратно поставив её себе на колено, чтобы снять ботинок. Его движения были умелыми и осторожными. Он сидел так близко, что она видела каждую морщинку у его глаз, каждую серебристую ниточку в его коротко стриженных висках. Его пальцы, тёплые и уверенные, осторожно ощупывали её лодыжку через тонкий носок. Ума (вздрогнула не столько от боли, сколько от прикосновения): Холодные у тебя руки. Он посмотрел на неё, и в его глазах мелькнула усмешка. Бизон: Врушка. У меня руки как раз тёплые. Это у тебя всё кровь от испуга отлила. – Он продолжил аккуратный осмотр, его большой палец делал лёгкие круговые движения вокруг косточки. – Не похоже на перелом. Растяжение. Будет синяк красивый. Он достал из своего рюкзака эластичный бинт. Начал бинтовать, его пальцы ловко орудовали тканью, иногда касаясь её кожи — икры, пятки. Каждое прикосновение отзывалось странным, тёплым эхом во всём теле. Было неловко, интимно и... невероятно бережно. Бизон (не поднимая глаз, сосредоточенно закрепляя бинт): Вот так. Попробуй встать, опереться. Он поднялся вместе с ней, не отпуская её руки. Когда она встала и попыталась сделать осторожный шаг, он тут же подхватил её под локоть, притянув к себе так, что её плечо упёрлось в его грудь. Бизон: Тихо. Держись за меня. Я – твой костыль на ближайший километр. Они пошли медленно. Она пыталась сохранить дистанцию, но он крепко держал её, его рука была твёрдой опорой вокруг её талии. От него пахло хвоей, землёй и надёжностью. Ума (тихо, глядя себе под ноги): Спасибо. Я, наверное, тяну назад. Бизон (посмотрел на неё, и его взгляд смягчился): Ты? Никогда. Упасть – не страшно. Страшно – не встать. А ты всегда встаёшь, Ума. Это я заметил. Он сказал это так просто и серьёзно, что у неё снова перехватило дыхание. Они молча прошли ещё несколько шагов. Ума (сдавленно): Борис... Бизон: Молчи. Экономь силы. И не смущайся. Для начальника — позаботиться о подчинённом. Для мужчины — помочь даме. А ты у меня... – Он сделал паузу, и в его голосе снова зазвучала знакомая, чуть насмешливая нотка, – ...и подчинённый, и дама в одном флаконе. Так что у меня двойная ответственность. Она рассмеялась, коротко и счастливо, и неловкость растворилась в этом смехе и в твёрдой теплоте его руки, что не отпускала её до самого конца пути.