Люсинда. Неизбежный конец

Я никогда прежде не подумала бы, что эти голубые глаза закроются веком быстролетной смерти так скоро, оставив за собой всего лишь пять лет скоротечной жизни. Люси прожила недолго, но и не мало. Около пяти лет, как мы посчитали. И она была такой необычной, такой, хоть и словно закрытой, но в тоже время искренней, честной и такой родной. И во всех смыслах она была разная. Но все-таки, та Люси была мне очень близка. И до сих пор есть такое чувство, что она еще здесь, гуляет по дому или сидит на заборе. Но почему-то когда я выглядываю в окно, глядя на забор — ее нет. Нет. Потому что она умерла. Она умерла примерно три года назад. И никто не помнит какой именно это был год. Но это было зимой. Я узнала о том, что Люси не стало спустя какое-то время. Какое точно не помню. Помню, что это не было сильным шоком для меня. Мне как-будто бы было плевать, но это не так, я словно была готова к этой смерти. По ощущениям, но я этого не ожидала. Об этой таинственной смерти первой узнала моя бабушка. Она была все это время рядом с Люси, даже не подозревая. Бабушка сидела на кресле. Она видела как Люси пришла и устроилась рядом. Люси легла под кресло на пол. И в этот вроде бы обыденный момент, пришла смерть. Оборвав связь с жизнью, закончив на этом ее этапе. Она просто забрала оставшиеся годы Люси и ушла, забрав с собой ее душу. Через какое-то время бабушка заметила, что Люси не двигается и ничего с ней не происходит. Она поняла, что Люси умерла. Умерла прямо под креслом. Так просто. И так странно, словно это было случайностью. Были бы ее голубые глаза открыты в момент ее безжизненности, она бы точно походила на фарфоровую куклу, но ее глаза были закрыты. Закрыты. Смерть закрыла их в эту жизнь. Она закрыла их, чтобы Люси смогла увидеть другой мир. Но если этот мир, возможно, она и так не видела, поэтому и ни к чему уже было стараться. Потом об этом узнала моя мама, а затем уже все остальные. И я. От Люси уже не осталось ничего, когда мне сказали. Дедушка захоронил ее в безвозвратном каракане, тот что испепелит ее безжизненное тело, и об этом никто уже больше не узнает. И вот Люси нет. От нее нет ничего. Ее душа навсегда перенеслась в тот мир. И я искренне надеюсь, что там, она точно что-то видит. И ей там хорошо. Ее смерть остается для меня таинственной до сих пор. Она умерла так быстро. Что с ней было в тот день? Вроде бы ничего необычного. Никто ничего не подозревал, но это случилось. Как? Она лежала, просто лежала, и никто даже представить не мог, что она умирает. Что смерть прямо сейчас подкрадывалась к ней, чтобы увести за собой. Так глупо, так бесчувственно это было с ее стороны. Люси могла прожить еще много. Но не прожила. Не прожила потому что этого было не надо. Она уже была не нужна здесь, раз смерть решила забрать ее. Но это не так. Она была нужна. Но видимо там она все же была нужнее. И ее глаза никак не могли быть причиной этого. Не могли быть причиной ее смерти. Тогда из-за чего это случилось? К сожалению этого мы никогда не узнаем. Я хочу сказать Люси. Понимаю, что она была всего лишь кошкой. Всего лишь. И я пишу это вовсе не как обращение к ней. Но если бы могла, я бы передала ей. Люсинда. Твоя жизнь оборвалась резко и неожиданно. Мы слишком легко отнеслись к этому. Ты заслуживаешь большего. Я знаю, что тебе было не легко. Не знаю могла ли ты видеть нас все это время. Видеть хоть что-то. Но очень надеюсь, что могла. А если нет, думаю ты даже не догадывалась о том, что все живут по-другому. Но видеть мир — прекрасно. И если же судьба обделила тебя этим, то сказать, что это было несправедливо — мало. Ужасно, грубо, неправильно. Ты была «просто кошкой, просто животным» для остальных, не для меня. Каждая кошка для меня была как друг. И ты. Ты была дорога мне. Если ты могла чувствовать, если тебе было больно морально — прости. Прости за эту равнодушность. Я понимаю, что Люси больше нет. Я понимаю, что она не услышит это. Я понимаю, что ее кошачий разум был как у всех остальных кошек и у нее нет души. А если... Но было неправильно лишать Люси еще нескольких лет. Так рано пресекать линию жизни. Останавливать. Так неожиданно. Забирая ту ранимую часть ее в иной мир, и не давая больше вздохнуть здесь. Но а если так было суждено — можно было бы сделать намеки. Но их не было. Значит так не должно было быть. Люси должна была еще жить. Сейчас — сидеть на заборе или бегать по двору. Но никак не быть сожженной в пепле да еще и неизвестно где. Оставить тело, и исчезнуть «душой». Навсегда. Ее больше не будет здесь. Мы не ценили то время, когда она была рядом. Ценить начали только после ее смерти, да и то не все. Видя одно и тоже каждый день — мы не обращаем внимания, но жалеем, когда в один момент оно исчезает.