Прощание

Крик Раваны, полный ярости и обиды, услышали во всех трёх мирах. Донёсся он и до Вайкунтхи. Лакшми взглянула тревожно и печально; Вишну кивнул. — Равана сделал выбор. И день, когда он отрёкся от своего бога, определил его судьбу. Мне нужно увидеться с Махадевом. Гаруда! Вишну мог появиться на Кайлаше мгновенно, силой намерения, но, возможно, Шиве требовалось немного времени, чтобы собраться с мыслями. Потеря преданного, даже если ты знаешь, что это случится (и уже случалось, в предыдущие кальпы), — всегда горе. В истинной преданности нет места эгоизму. Раваной же владело желание присвоить бога себе одному, и оно превратилось в одержимость. Он словно забыл, что боги принадлежали всем — и никому одновременно. Он пытался сдвинуть с места Кайлаш, а после — привести Махадева на Ланку, чтобы тот вечно пребывал там, в клетке из бездумного, безумного поклонения. И когда планы эти провалились, слепое обожание обернулось жгучей ненавистью. Страстная натура, Равана ничего не делал наполовину. Гаруда приземлился рядом с полянкой, где обычно медитировал Шива. Вишну жестом отпустил его и двинулся вперёд. Шива и Парвати встали с камня, чтобы его поприветствовать. — Я распоряжусь насчёт угощения, — сказала Парвати. Это явно был предлог, чтобы Шива и Вишну могли побеседовать наедине, и Шива благодарно ей улыбнулся. — Мы живём за пределами времени, — произнёс Вишну, когда Парвати удалилась, — нам ведомы прошлое, настоящее и будущее, и то, что они повторяются бесконечно; всё же каждый раз ты надеешься на иной исход, Махадев. — Надежды иррациональны. Грустно видеть, когда личность обладает потенциалом, но им не пользуется, Нараяна. Равана мог быть великим поэтом и музыкантом. И великим царём. Однако вместо того, чтобы очистить свой разум, он поддался низменным стремлениям. Если бы он просил не дара, а помощи — «помоги мне удержаться на праведном пути»… но он никогда этого не сделает. — У любого выбора есть последствия, — мягко напомнил Вишну. — Равану могли запомнить как автора совершенного гимна-восхваления, но грядущие поколения узнают его как безумца и похитителя Ситы. И тебе известно, кем он был в прошлой жизни и почему именно я должен убить его. Они замолчали. Добавить к уже сказанному было нечего, поэтому они просто слушали воцарившуюся на Кайлаше скорбную тишину.