Часть 8 «Не только Хелен в такой ситуации»

Когда последние слова в кабинете директора улеглись, как пепел после бури, Северус Снейп сделал шаг вперёд — не как обвинитель, не как защитник, а как учитель. Как человек, который слишком хорошо знал, что значит быть ребёнком в мире, где взрослые решают за тебя. — Министр, — сказал он, голос его был тих, но каждое слово резало воздух, как лезвие. — То, что произошло с Хелен… это не исключение. Это правило в некоторых домах. Он достал из внутреннего кармана чёрного халата длинный свиток, перевязанный серебряной нитью. — Вот список. Не всех. Но тех, о ком я знаю лично. Или о ком мне рассказали те, кто боится говорить вслух. Дети, которых заставляют голодать ради «стройности». Те, кого бьют за «неправильное» выражение лица. Те, чьи родители используют магию, чтобы контролировать их сны, мысли, даже дыхание. Вы называете это «традицией». Я называю это — преступлением. Министр, всё ещё потрясённый, взял свиток дрожащими руками. Он развернул его — и побледнел ещё сильнее. Имена. Фамилии. Даже некоторые — из старших семей, чьи портреты висели в залах Министерства. — Вы… вы собирали это годами? — прошептал он. — Я наблюдал, — ответил Северус. — Потому что никто другой не смотрел. Альбус Дамблдор медленно кивнул, глаза его были полны одобрения — и боли. — Это не просто список, Персиваль, — сказал он министру. — Это зеркало. И пора перестать отводить от него взгляд. Министр глубоко вздохнул. — Я отправлю патрули. И авроров, и семейных инспекторов. С заклинаниями правды, с доступом к личным воспоминаниям по согласию ребёнка. И если хоть половина этого правда… мы изменим закон. *** После собрания Артур Эйвери задержал Северуса в коридоре. — Профессор, — сказал он, голос его был тихим, но искренним. — Можно поговоритьс вами наедине? Они вошли в пустой класс на шестом этаже. За окном шёл дождь, стуча по стеклу, как будто плакал за всех, кто не мог. — Вы… серьёзно говорите насчёт предложения? — спросил Артур, глядя прямо в глаза Северусу. Северус покачал головой. — Нет. Оно было щитом. Не желанием. Но если Хелен когда-нибудь выберет меня — не как спасителя, а как человека… тогда да. А пока — она свободна. В восемнадцать лет она сама решит, кем быть, с кем быть, и быть ли вообще в этом роду. Артур кивнул, глаза его блестели. — Она уже выбрала путь. Трижды. Зельеварение — она любит создавать новое. Защита от тёмных искусств — она говорит, что хочет уметь защищаться. И Уход за магическими существами — потому что, как она сказала, «только животные не требуют, чтобы ты была идеальной». - Северус чуть не улыбнулся. Почти. — У неё хорошее будущее, — сказал он. — Я рад, — тихо сказал Артур. — И если… если что-то случится, если мать или бабушка попытаются вернуть контроль… Пишите мне. Прямо в кабинет. Я приеду. Даже ночью. — Я напишу, — ответил Северус. Они пожали руки — не как отец и учитель, а как союзники. Как два человека, которые решили, что детство не должно быть полем боя. *** В лазарете Хелен сидела у окна, завернувшись в плед. На щеках — румянец. На губах — следы какао. Волосы — слегка вьющиеся, свободные. Драко принёс ей книгу — не учебник, а роман. Магический, но с настоящей любовью. Без условий. Без весов. Без корсетов. — Ты больше не должна прятаться, — сказал он. Она кивнула. И впервые за долгое время — улыбнулась. Не для кого-то. Для себя.