Архипелаг Боли

Падение казалось вечным. В этом мире не было плавного ускорения свободного падения — была лишь рывкообразная анимация, в которой пространство вокруг Гарри превращалось в кровавое месиво из оранжевых и багровых пикселей. Удар. Гарри выбил собой воронку в блоках незерака. Боль была острой, пульсирующей — интерфейс в углу его зрения неистовствовал. Половина «сердечек» исчезла, а оставшиеся три дрожали, закрашенные ядовито-зеленым цветом истощения. — Хватит... — прохрипел он, выплевывая густую красную субстанцию, которая мгновенно испарялась на раскаленном камне. Он поднял голову. Небо здесь отсутствовало. Вместо него над головой нависал бесконечный потолок из адского камня, по которому, словно вены, текли ручьи лавы. Воздух был пропитан серой и запахом паленой плоти. Это был Незер — нижний мир, огромная печь для душ, откуда еще никто не возвращался в своем уме.

Голод и первый грех

Гарри попытался встать, но его желудок скрутило от невыносимого спазма. Шкала голода мигала серым. В Minecraft голод убивал медленно, превращая тебя в живой труп. В тени гигантского гриба что-то хрюкнуло. Из багрового тумана вышло существо — Пиглин. Это была помеха между человеком и свиньей, обтянутая гниющей розовой кожей. В руках монстр сжимал золотой топор. Его глаза были застланы бельмом, но он почуял свежую плоть. Гарри нащупал рядом обломок камня. Его палочка была сломана Херобрином, его магия была стерта Гермионой. Осталась только первобытная ярость. Пиглин бросился вперед с визгом, который резал уши. Гарри не уклонился — он упал на колени, пропуская топор над головой, и со всей силы вогнал острый кусок камня в незащищенное брюхо твари. Вместо чистой смерти начался кошмар: Пиглин не умирал сразу. Он визжал, пытаясь запихнуть свои вываливающиеся пиксельные внутренности обратно, пока Гарри методично, удар за ударом, вбивал камень в его череп. Когда существо наконец рассыпалось облаком дыма, на земле остался лишь кусок сырой, дурно пахнущей «гнили» и золотой самородок. Гарри, не раздумывая, впился зубами в мясо. Оно было горьким, оно обжигало горло, но с каждым куском его зрение прояснялось. Он только что совершил свое первое убийство ради еды. — Приятного аппетита, Поттер. Говорят, на вкус это как курица, если забыть, что когда-то это могло быть человеком.

Тень прошлого

Гарри резко обернулся. На вершине скалы, омываемой лавопадом, стояла фигура. На ней был потрёпанный, прожженный в нескольких местах черный плащ, который казался чужеродным в этом кубическом мире. Лицо скрывал капюшон, но когда незнакомец спустился, Гарри замер. Это был Северус Снейп. Но это не был тот профессор, которого он знал. Его левая рука была полностью заменена протезом из костей скелета-иссушителя, а лицо пересекал глубокий шрам, который светился изнутри пульсирующим светом редстоуна. — Профессор?.. — голос Гарри сорвался. — Здесь нет профессоров, — отрезал Снейп. Его голос был сухим, как песок душ. — Здесь есть только те, кто добывает ресурсы, и те, кто становится ресурсом. Я наблюдаю за тобой с тех пор, как ты упал. Ты убил Пиглина камнем. Грязно, неуклюже... но эффективно. Снейп подошел вплотную. От него пахло зельями и смертью. — Ты ищешь Гермиону Грейнджер? Забудь о ней. Она теперь не просто «отличница». Она — часть системного ядра. Херобрин не просто дал ей власть, он заразил её кодом. Она видит этот мир как последовательность нулей и единиц. Ты для неё — устаревший скрипт, который нужно удалить. — Я убью его, — прошипел Гарри, сжимая кулаки так, что ногти вонзились в ладони. — И её, если встанет на пути. Снейп криво усмехнулся. — Чтобы убить бога, тебе недостаточно камня и ярости. Тебе нужен Древний Обломок. Тебе нужна незеритовая броня, закаленная в крови боссов этого мира. И самое главное... тебе нужно зелье, которое позволит твоему разуму не развалиться, когда ты увидишь её истинное лицо. Снейп достал из-за пазухи флакон с бурлящей черной жидкостью. — Это «Слезы Гаста», смешанные с порошком ифрита и моей собственной ненавистью. Выпей, и ты сможешь копать глубже, чем любой смертный. Но помни: каждый глоток отнимает у тебя часть того, что ты называл «душой».

В это время в Цитадели...

Пока Гарри задыхался в дыму Незера, в обсидиановой башне царила ледяная тишина. Гермиона сидела на троне из бедрока. Её глаза больше не моргали. Перед ней в воздухе плавали сотни голографических окон — она управляла погодой, спавном монстров и экономикой деревень. Херобрин стоял за её спиной, положив руки ей на плечи. Его прикосновение оставляло на её коже черные разводы, похожие на татуировки. — Ты видишь его? — спросил он, кивнув на один из экранов, где Гарри и Снейп стояли среди огня. — Вижу, — ответила Гермиона. Её голос был лишен эмоций. — Он объединился с «ошибкой 404». Снейп должен был быть удален еще в прошлом цикле. — Хочешь, я пошлю туда армию иссушителей? — предложил Хозяин, прижавшись губами к её уху. Гермиона медленно повернула голову. На её лице появилась странная, механическая улыбка. — Нет. Пусть растет. Пусть добывает незерит. Мне нужны качественные данные о том, как человеческая воля сопротивляется неизбежному. А когда он дойдет до врат... я сама нажму на кнопку «Delete». Она притянула Херобрина к себе, и в их поцелуе не было жизни — только треск электрических разрядов и холодный блеск абсолютной власти.