На Белоснежном Мраморе | Эпилог

«На Белоснежном Мраморе»

Она пришла туда, на рассвете второго дня на тот самый утёс. Белый, отполированный веками мрамор блестел под косыми лучами солнца, как слеза планеты. Место их первой встречи, место его последнего выбора. Здесь она опустила его тело на холодный камень, устроила его, поправила волосы, закрыла глаза, потом легла рядом, не как вдова, а как невеста. Она взяла его холодную руку в свою – теперь тёплую, живую – и прижала к своему новому, горячо бьющемуся сердцу. Тиаэлла лежала и смотрела в небо, чувствуя, как его дар пульсирует в её жилах, как его воспоминания становятся её воспоминаниями, как его любовь к этому миру, к морю, к звёздам, теперь живёт в ней. Она была больше не Левиафаном. Она была Тиаэллой, женщиной, смертной, полной жизнью, которая когда-то носила имя Ноа. Она не знала, сколько пролежала так. Часы ? Дни ? Время потеряло смысл, но когда она наконец поднялась, солнце стояло высоко. Она посмотрела на него в последний раз, потом наклонилась и поцеловала в холодный лоб. – Спи спокойно, мой мальчик с хлебными крошками.. Прошептала она его же словами. – Я буду жить. За нас обоих. Она разожгла маленький погребальный костёр из сухих водорослей и прибрежного дерева, как делают моряки. Пламя забушевало, чистое и яростное, сожрав его земную оболочку, освободив дух, а когда огонь угас и пепел развеял ветер, она увидела, что на том самом месте, где лежало его сердце, на безупречном белом мраморе, пробился росток. Маленький, зелёный, хрупкий. Она улыбнулась, сквозь слёзы, потом опустилась на колени и своими новыми, смертными, человеческими руками стала рыхлить камень вокруг ростка. Она просидела там до вечера, пока не прорезался второй росток, переплетаясь с первым. Два стебля. Один корень. Она ушла с утёса только когда зажглись первые звёзды, без оглядки, несла в себе его жизнь, его обещание, его любовь. Она шла в мир, чтобы жить, чтобы помнить, чтобы рассказывать. А на белоснежном мраморе, под холодным светом луны, два нежных цветка – один цвета морской зари, другой цвета глубинной синевы – качались на ветру, переплетённые навеки. Как два сердца, как одна душа, как память о выборе, который сильнее смерти, и о любви, что нашла способ расцвести даже на самом холодном камне.