Вор Оваций

Вор Оваций

Отдаю на хранение, братишка ~

Вечерний Кассерин пах жареными каштанами, дорогими духами и ленивым довольством. На главной площади, у подножия мраморной статуи какого-то забытого героя, собралась кучка зевак. Взрослые проходили мимо, брезгливо морщась. Дети же, как железные опилки к магниту, прилипли к странной тележке, раскрашенной во все цвета радуги. На тележке была устроена крошечная сцена с бархатным занавесом, а перед ней, размахивая руками, как дирижёр опьяневшего оркестра, стоял сам Рассказчик. Он был одет в потёртый, но яркий камзол, на голове – капюшон с помпоном, а глаза его смеялись даже тогда, когда рот произносил самые печальные слова. – Эй, почтеннейшая публика ! Отпрыски благородных кровей и просто хорошие люди ! Крикнул он, и голос его звенел, как колокольчик, привязанный к кошачьему хвосту. – Устали от скучных проповедей и высоких материй ? Тогда к вашим услугам «Театр одного мошенника и его деревянных друзей» ! Сегодня – история не о королях и драконах ! Сегодня – история о воре и чуде ! Он дёрнул за верёвочку, и на сцене, под скрип старой шарманки, появились две куклы. Одна – изящная, с длинными усиками-антеннами и крылышками из серебристой фольги. Леди Онуа. Другая – коренастая, в потрёпанном камзоле галовианца, с весёлым, нагловатым лицом. Молодой Таос. Действие первое : Встреча. Рассказчик водил куклами так ловко, что они казались живыми. – Жила-была Левиафанша по имени Онуа.. Начал он, и голос его стал заговорщическим шёпотом, отчего дети притихли. – Но не чудовище, о нет ! Она была духом любопытства ! Смотрела с небес, как люди там, внизу, суетятся, дерутся, любят, воруют.. Особенно один. Таос. Галовианец. Вор, но вор благородный ! У богатого украдёт – бедному отдаст. Нахала приструнит – старушке поможет. И Онуа, глядя на него, только головой качала : "Как же так ? Ты – зло по профессии, но – добро по призванию ! Это же нарушение всех правил !" Кукла-Онуа кружилась вокруг куклы-Таоса, а кукла-Таос, не замечая её, кралась по сцене к нарисованному сундуку с золотом. Действие второе : Дружба. – И вот однажды.. Продолжал Рассказчик, меняя голос на грубоватый для Таоса и на лёгкий, звенящий для Онуа. – Таос, удирая от стражников, забрался на самую высокую крышу. И увидел её. Сидит, смотрит. Не испугался. Махнул рукой : "Привет, букашка небесная ! Мешаешь работе !" А она ему : "Я не букашка. Я Онуа. И твоя 'работа' – очень странная. Почему ты воруешь ?" И пошло-поехало ! Он ей – про несправедливость, про голодных, про жадных богачей. Она ему – про ветра, про облака, про то, что на мир можно смотреть бесконечно и всё не понять. Они стали встречаться. Он приносил ей пироги, украденные с кухни герцога (но самые вкусные !). Она показывала ему, как танцуют солнечные зайчики на рассвете. Он называл её "моё облако с сюрпризом". Она называла его "мой земной хаос". Муа-муа-муа ~ Действие третье : Беда. Шарманка заиграла тревожно. – Но, увы.. Голос Рассказчика стал печальным. – У каждой сказки есть свои плохие дяди в мундирах. Таоса поймали. "Вор !" – кричали все. Неважно, что он воровал для других. Закон есть закон. Его бросили в темницу и вынесли приговор : ВЫСШАЯ МЕРА ! Онуа металась в небе, но помочь не могла. Силой ? Но это нарушило бы её суть. Она могла только наблюдать. И ждать. До дня казни. Дети на площади замерли. Одна девочка с тёмно-малиновыми волосами, сидевшая впереди, не моргая смотрела на сцену. Её желтые глаза были неподвижны, как у совёнка. Действие четвёртое : Побег и Погоня. – И вот настал тот день ! Рассказчик оживился, куклы забегали по сцене в бешеном темпе. – Таоса повели на эшафот. Но он ведь был лучшим вором ! В последний момент он выскользнул из верёвок, столкнул палача и – был таков ! Бежать ! Бежать к морю, к высокому утёсу за городом ! За ним – погоня ! Лай собак, крики стражников, свист арбалетных болтов ! Рассказчик изображал бег, тяжёлое дыхание, звуки погони голосом и стуком деревянных подошв кукол о сцену. Жёлтые глаза девочки бегали по сцене, следя за каждым движением. Действие пятое : Утёс и Объятия. – Он добежал до края. За спиной – враги. Впереди – пропасть и бушующее море внизу. Ничего. Конец. Рассказчик замер. Кукла-Таос стояла на краю сцены, изображающей утёс. – И тогда он улыбнулся. Говорят, самой дерзкой и безумной улыбкой в мире. И крикнул небу : "Онуа ! Если ты меня слышишь – лови ! Последний фокус !" И прыгнул. Дети ахнули. – И в тот же миг.. Голос Рассказчика стал торжественным и тихим. – С небес, словно серебристая молния, метнулась она. Не для того, чтобы остановить его падение. Чтобы упасть вместе ! Они встретились в воздухе, среди брызг и ветра. Он обнял её, как обнимают самую дорогую надежду. Она обвила его, как обвивает корень землю. И в этом объятии, в этой последней, отчаянной вольности, произошло чудо, не магия силы, да бросьте. Магия выбора. Два сердца, два духа, две судьбы решили, что не будут больше "он" и "она". Они стали "мы". Исчез Таос-вор. Исчезла Онуа-дух. Родилось нечто новое. Тоа-Онуа. Дикое, свободное, весёлое дитя небес и улиц, закона и беззакония, кражи и дарения. Шарманка сыграла ликующий, озорной наигрыш. Рассказчик раскланялся. Представление было окончено. Взрослые, хмыкнув, разошлись, бросая в его шляпу медяки, дети, обсуждая и толкаясь, тоже потянулись по домам – ужинать, делать уроки, забывать. На опустевшей площади осталась только она – маленькая девочка с темно-малиновыми волосами, в простом, но чистеньком платьице. Она медленно подошла к тележке. Её жёлтые глаза были по-прежнему серьёзны и не по-детски внимательны. Рассказчик убирал кукол в коробку. Он почувствовал её взгляд и поднял голову. Их глаза встретились и что-то щёлкнуло внутри него. Это было не просто любопытство. Это был... резонанс, очень тихий, очень древний, как эхо от удара сердца самой планеты. – Дядь. Сказала девочка тихо, но чётко. Её голосок был похож на звон хрустального колокольчика. – А что стало с тем ребёнком ? С Тоа-Онуа ? Он жив ? Где он с'час ? У меня дело к нему есть ! Рассказчик медленно закрыл крышку коробки, потом натянул чуть сильнее капюшон и опустился на корточки, чтобы быть с ней на одном уровне. Его движение было плавным, почти беззвучным. – О, маленькая звёздочка с глазами из чистого топазa.. дело говоришь ? Прошептал он, и его голос теперь звучал совсем иначе – тёплым, бархатным шёпотом, полным невысказанных тайн. – Ты задала вопрос, достойный самого мудрого философа... и самого удачливого вора. Где же он ? Рассказчик улыбнулся, и в этой улыбке было столько ласковой, печальной нежности, что девочка замерла. – Он гораздо, гораздо ближе, чем ты думаешь. Он протянул руку, будто собирался поправить прядь её малиновых волос, но не коснулся, замер, потому что в этот самый момент с дальнего конца площади донёсся резкий, металлический крик : – Стой ! Ни с места ! Во имя Короны ! И тут же – тяжёлый, гулкий топот нескольких пар сапог, бряцание оружия. Стражники. И они неслись прямо к ним. Жёлтые глаза девочки широко распахнулись, Рассказчик вздрогнул, но не от страха, а от ясного, холодного понимания. Игра только что закончилась, да, всё верно, но и началось что-то другое. Крик стражников ещё висел в воздухе, когда маленькая ручка этой девочки вцепилась в запястье Рассказчика с силой, неожиданной для такого хрупкого существа. – Надо драпать ! Выдохнула она, и в её жёлтых глазах не было паники, лишь холодная, отточенная решимость. Она уже рванула в сторону тёмного переулка, таща его за собой. Рассказчик позволил себя дёрнуть, и на его лице промелькнула смесь удивления и восхищения. – Ого, малышка, ты с налёта ! Жаль только.. Он внезапно замер на месте, будто его сапоги приросли к брусчатке. Девочка чуть не упала, отлетев назад от натяжения. – Чего стоишь ?! Прошипела она, уже слыша, как сапоги гремят всё ближе. – Сейчас, сейчас.. покажу-ка фокус один. Для особой публики ~ Его голос стал игривым, как перед самым интересным трюком. Он взмахнул свободной рукой, и странная тень пробежала по его лицу. Его светло-розовые, растрёпанные волосы, казалось, шевельнулись сами по себе, а потом, откинув голову, он сбросил капюшон своего яркого камзола. Девочка застыла в тот же миг. Из-под прядей волос, на месте ушей, у него торчали.. нет, не торчали, а трепетали два маленьких, изящных крыла, покрытых нежнейшим розоватым пухом, с перламутровым отливом. Они были похожи на крылья огромной тропической бабочки или крошечной, сказочной птицы. Солнцезащитные очки скрывали его глаза, но в уголках губ играла самая дерзкая улыбка на свете. Стражники, высыпавшие на площадь, на миг замедлились, ошеломлённые видом. "Что за чудище..?" – пронеслось в их рядах. – У-у-у.. Только и смогла выдавить девочка, её желтые глаза стали размером с блюдца. – Не "у", а "вау" ! Поправил он, и в тот же миг сжал её руку. – А теперь – в путь ! И он тронулся с места, побежал, но не как все нормальные люди, это был бег, не подчинявшийся законам тяжести и архитектуры. Он не носился между улочками, он танцевал с ними. Одним прыжком – на низкий навес лавки, толчок от стены – в узкий проход между домами, кувырок через бочку – и они уже на другой улице. Стражники с гиканьем ныряли за ними в переулки, но Рассказчик всегда оказывался на два шага впереди, на пол-такта быстрее. Он не использовал крылья-уши для полёта – они лишь трепетали от восторга и скорости. Он был существом, чья стихия – сама свобода движения, грация абсолютной уверенности в каждом мускуле, в каждом выборе поворота. Наконец, одним изящным, немыслимым прыжком он закинул себя и девочку на покатую черепичную крышу старого склада на окраине Кассерина. Погоня осталась внизу, её крики затерялись в лабиринте улочек. Наверху был только ветер, пахнущий морем, и огромное, пылающее закатное солнце, садящееся прямо в гладь океана на горизонте. Рассказчик аккуратно поставил девочку на ноги и сам опустился рядом, скрестив ноги по-турецки. Капюшон его так и болтался на спине, а розовые крылышки-уши медленно утихали, словно крылья мотылька после полёта. Девочка смотрела на него, переводя дух. Шок сменился острым, жгучим любопытством. – Ты.. Выдохнула она. – Ты Тоа-Онуа ! Из сказки ! Настоящий ! Он снял солнцезащитные очки, и она увидела его глаза цвета самой яркой звезды, с золотистыми искорками, полными такого безудержного веселья и такой древней, глубокой мудрости, что голова шла кругом. – Да-да, я, самый крутой и неповторимый ! Он поклонился, не вставая. – Приятно познакомиться, копия— э-э-э.. я имею в виду, маленькая слушательница с отличным вкусом ! Он подмигнул ей, и в его взгляде промелькнуло что-то серьёзное, что-то охранительное. – Тебе повезло, что ты задержалась. Или это судьба ? Братец помахал своей тростью может быть ? Ай, неважно. Отныне считай, что у тебя появился.. мм.. покровитель ! Весёлый дядька такой, который появляется, когда становится скучно или опасно. Что скажешь ? Девочка хотела что-то ответить, но в этот момент снизу, с улицы, донёсся тревожный, но знакомый голос. Женский голос, полный страха и любви, зовущий маленькую девочку. Девочка вздрогнула и подбежала к краю крыши. Внизу, в сумеречной аллее, металась пухлая молодая женщина в простом платье, заламывая руки. – Мама.. Прошептала она. Её маленькое лицо исказилось беспокойством и лишь лёгким смущением. Она забыла про волшебство, про погоню, про всё, ибо её звали домой. Тоа-Онуа наблюдал за ней и его глаза смягчились, а потом он встал и подошёл к ней. – Ну что ж, принцесса. Пора возвращаться в свой замок. Он положил руку ей на плечо. – Запомни : если станет трудно, страшно или просто очень одиноко.. посмотри на закат и представь, что какой-то дурацкий тип с крыльями вместо ушей где-то там смеётся и держит за тебя кулачок. Или ворует яблоки у надменного герцога в твою честь. Договорились ? Она кивнула, глотая комок в горле. Потом неожиданно бросилась и обняла его за талию. Он замер, потом нежно потрепал её по малиновым волосам. – Ладно-ладно, увидимся ещё, прощай не навсегда. Тебе вниз, а мне.. Он посмотрел на полоску заката. – Мне ещё есть куда спешить.. В чужой истории надо успеть украсть пару хороших сцен ~ Он помог ей спуститься по водосточной трубе вниз, в объятия заплаканной матери. Потом снова забрался на самую высокую точку крыши, смотрел, как две фигуры растворяются в вечерних сумерках. Ветер играл его розовыми прядями и трепетными крылышками. И тут он медленно повернулся, но не к уходящим фигуркам. Словно прямо сквозь страницу, прямо в пространство между строк. Его глаза, полные бесконечного озорства и лёгкой грусти, устремились на.. тебя..? – Ага.. Сказал Тоа-Онуа, и его голос прозвучал так, будто он сидит рядом с тобой у костра. – Ты всё ещё здесь ? Всё ещё смотришь представление ? Неплохая вышла погоня, да ? Динамично, с юморком, трюки.. эх, жаль, ты не видел выражение лиц у этих стражников, когда они увидели мои "локаторы" ! Он вздохнул, театрально положив руку на сердце. – Но, понимаешь, тут такая загвоздка. Я – не главный герой. Даже не второстепенный, если честно. Я – тот самый колоритный тип, который появляется на пару страниц, учит кого-то чему-то важному (или просто по-красивому ворует), а потом исчезает в закате. Я – эпизод в чьей-то большой, сложной, серьёзной истории. И знаешь что ? Он подмигнул. И это подмигивание было наполнено такой вселенской, дружеской иронией, что казалось, он делится с тобой самой большой тайной мироздания. – Это самая весёлая роль на свете. Потому что у тебя нет ответственности за сюжет ! Ты просто приходишь, делаешь чудо, и уходишь под аплодисменты.. или под крики стражников. Главное – сделать это с блеском. Так что спасибо, что заглянул на моё скромное выступление. Если понравилось – оставь на покушать одному всегда холодному другу.. или просто улыбнись. А я – я пойду. Меня ждут другие истории, другие крыши, другие закаты. Удачи тебе там, с твоей стороны, это не наша последняя встреча ~ И с этими словами он развернулся, сделал шаг на самый край крыши – и просто растворился в последнем луче заходящего солнца, оставив после себя лишь лёгкий, смеющийся шелест на ветру и ощущение, что где-то там, на просторах бесконечных сюжетов, только что стащил у судьбы её запасную улыбку.