Пианино в комнате без углов

Пианино в комнате без углов

Баллада о Левиафане Сэтиси и девочке Сян Фей

В портовом квартале, где туман – как вуаль,

Где дождь стучит в ставни унылой моталью,

Жила Сян Фей, лисьего народа дитя,

Чьи ножки с рожденья земле не касались, молчали.

Ей были даны ушки, хвостик пушистый, глаза – как два уголька,

Но мир был для девочки тесен, как та комнатка без угла.

Там, в четырёх стенах, под абажуром из пыли,

Её вселенной было пианино, что стояло у дальней стены.

О, пианино в комнате без углов,

Где дождь за окном выстукивал слоги тяжелых слов.

Клавиши – друзья, чёрно-белый немой народ,

Они понимали её, когда весь остальной мир – нет.

Она наигрывала ветер, что в щели свистит,

Мелодии моря, что в бухте кипит.

Пальцы летали, как птицы в стеклянной тюрьме,

А ноги молчали, прикованные к земле.

Она пела шёпотом песни о дальних мирах,

О крыльях, о высоте, о свободных ветрах.

«Я подарю тебе облако», – шептала струнам она,

Но эхо в ответ лишь роялю холодный тон отдавало сполна.

А высоко над крышами, в небесном просторе,

Резвился Сэтиси, дитя воздушное, ветра узор.

Левиафан-озорник, кудрявый, как вихрь, как туман,

Услышал грусть, что текла под аккомпанемент дождя и тишины стран.

Ей наскучили тучи, ей надоели дожди,

И решила она спуститься туда, где так тихо грустят.

Однажды ночью, когда город уснул,

В её окно постучался не ветра гул.

То Сэтиси, сжавшись до размеров кота,

Прильнула к стеклу, вся из лунного серебра соткана.

«Я слышала песню твою, – прошептала она, – про полёт.

Но почему же ты в клетке из четырёх стен живёшь целый год?»

Сян Фей указала на ноги и тихо сказала : «Они не идут.

Мои песни – для неба, а я – для земли, вот такой абсурд».

О, пианино в комнате без углов,

Сэтиси слушала песни под шорох дождей и веков.

«Твоя музыка – ключ, – сказала она, – а я – поворот.

Мы найдём для тебя не углы, а взлётную полосу из нот».

Не магией сложной, не силой громадной – игрой !

Сэтиси коснулась струн, и они ожили под рукой.

Чёрно-белые птицы из клавиш вдруг взмыли ввысь,

Запели такие мелодии, что стены дрогнуть заставились.

Комната стала меняться, распрямляться, расти,

Углы поплыли, как льдины, растворились в пути.

Потолок стал небом, пол – лёгкой прозрачной дымкой,

А пианино – большим, гордым, воздушным зверем – дельфинкой.

«Залезай !» – крикнул Сэтиси, и Сян Фей, не дыша,

Пересела с коляски на спину, держась еле-еля.

И вот они двинулись – не по полу, нет – по волне из аккордов,

Взлетая над городом, над крышами, в царство свободных просторов.

Сян Фей засмеялась, впервые по-настоящему, звонко,

И её хвостик пушистый вихрем бил в такт, как маятник.

Она не шла – она летела, её ноги болтались в пустоте,

Но в них не было боли – лишь восторг от парения в высоте.

Прощай, пианино в комнате без углов !

Здравствуй, мир бесконечный из света и новых основ !

Клавиши стали дорогой, что в небо ведёт,

А друг – Левиафан – подарил не только полёт.

Он дарил ей ветер в лицо и сиянье луны,

И новые песни, что пели уже они.

И ноги, что прежде молчали, теперь в такт застучали в ладоши,

Ведь чтобы идти, иногда нужно сначала взлететь выше крыш.

А в комнате пустой, где остался лишь след от рояля,

Проросла мелодия дивная, светлая, дальняя.

Теперь, когда дождь стучит в то окно неугомонно,

Там звучит эхо смеха и музыка вечного полёта.

И если прислушаться в портовом тумане густом,

Услышишь, как два голоса поют о том,

Что нет в мире углов для того, чья душа – как птица,

И что друг настоящий всегда найдёт способ с тобой подружиться.