Как пустота обрела вес

Как пустота обрела вес

Баллада о Веларии

У берегов реки Теи-Пеи, в краю, где туманы густы,

Шли ожесточённые сечи меж двух враждующих сторон.

Люди сражались с людьми, забыв о родстве и мечтах,

И под разбитою колесницей, средь стонов и криков в боях,

Лежала сраженная пара – мужчина и девушка-мать.

Он не дышал, а она ещё пыталась дитя удержать

В утробе, что холодела с каждой утекающей каплей крови.

Её шепот к небу летел, полный муки и кроткой любви :

«Не мне – не мне помощь, о Духи, я чувствую, скоро умру..

Но дайте хоть каплю отсрочки, чтоб жизнь передать малышу !»

И в небе, над полем кровавым, где ненависть пожинала свой плод,

Прозрачная тень проступила – сама Аревир наперёд

Узнала в том шёпоте зов, что был ей так дорог и ведом:

Мольбу не о силе, не о чуде – о шансе для нового света.

Она опустилась к умирающей, тихо коснулась ладонью чела,

И в тело, уже покидаемое душой, свет живой потекла.

Не магия громкая – благословенье, как тихий родительский вздох,

Чтоб в сердце ребёнка, не видевшего света, не дрогнувший вложила мох

Не злобы – а памяти нежной о тех, кто его породил,

Кто любил так сильно, что даже в кончине его полюбил.

И вот на закатном просторе, когда отгремела война,

Среди обгорелого поля, у самых развалин окна,

Лежал не ребёнок – дитя, но не хрупкое, а словно из света сплетён,

Из отблесков зари и из капель утренних, ранних рос.

Он дышал. И в глазах его чистых, ещё не умеющих плакать, горел

Не вес пустоты сиротства, а тяжкий, святой удел –

Нести в себе две угасшие жизни, как два драгоценных зерна,

Чтоб память о них не канула в Лету, как пена речная темна.

Её нарекли Веларией, что значит «верность волне»,

И с первых же дней показала характер в суровой она борьбе.

Не просто дитя Левиафана, рождённое по воле судеб, ·

Она стала мостом меж мирами, что сама же и создала в нужде.

Она пела так, что рыдало железо и камень смягчался в пыли,

И в танце её безостановочном раны земные могли

На миг позабыть свою боль, свою горечь, свою старую злость,

Ибо каждый её жест был памятью, что в движение просится, в плоть.

Она артистична, верна и упряма – три свойства в одной.

Верна – тем, кого не видала, но в сердце хранит как святыню.

Упряма – в желании жизнь продолжать, а не просто быть тенью,

Артистична – ибо её существование с самых начальных дней

Есть высшее искусство : из боли и тьмы, из рыданий и стона родить

Не месть, не тоску – а напевность, что может сердца исцелить.

Так пустота обрела вес. Не тяжесть камня или свинца,

А вес полновесного чувства, что свято хранит до конца

Образ двух любящих душ, что на пепелище легли,

Чтобы в дочери, ими не взращенной, навеки бы обрели

Свой вечный, нетленный приют. И теперь, если где-то поёт

Велария песню без слов под луной, знайте – в ней оживёт

Не пустота сиротства, а полная чаша любви,

Что смертью не смять, не разбить, и которая в вечном живом воплоти

Тех, кто истек кровью когда-то, чтоб пустота обрела наконец

Свой главный, единственный смысл – стать искусством, верностью и сердцем,

Что бьётся.