4 глава. Дно

– Ну разумеется ты знаешь, где я живу.. – чуть слышно буркнул хмурый Польша, когда машина пересекла границу польской территории и подъехала к его дому.       Поляк молча открыл дверцу и выскочил из нагретого салона в прохладный двор. Наконец открыв дверь и ввалившись в свою прихожую, Польша не ощутил ни облегчения, ни тепла, ни чувства безопасности. Его встретил беспорядок затхлого холодного помещения без доли былого уюта. Тяжело вздохнув, страна лишь прошла к своей давно не стиранной постели и рухнула на неё, кутаясь в одеяло, в отчаянных попытках забыться сном.       Раздался звонок, грубо выдернувший из забвения. Польша потянулся к телефону. – Да.. – сонно прогундосил тот.       В ответ на него посыпались польские ругательства и возмущения столь безответственным отношением к своим обязанностям. Это была Варшава. – Извини, мне очень плохо, я болею.. У меня была лихорадка.. – оправдывалась республика.       Столица тяжело вздохнула в трубку. – Паручасовая лихорадка не оправдывает твое наплевательское отношение работы уже в течении месяца. То что ты пропал на два дня было последней каплей, мне надоело покрывать тебя и бегать за тобой, не знаю что там с тобой происходит, но хватит! Бери себя в руки, лечись, да хоть обосрись, но чтобы это прекратилось! Приходи прямо сейчас. – жёстко приказал город и сбросил звонок.       Польша с огромным трудом заставил себя подняться с постели и как был пришёл в штаб. Его встречали удивленные взгляды, порой с отвращением, с жалостью. Но Польша старался не обращать на них внимания. Да, выглядит паршиво, и что? Будто у других всегда есть силы регулярно приводить себя в порядок.       День тянулся мучительно долго. Куча работы, высокая температура, озноб, слабость и ещё куча приколов. Польше касалось, что он вот-вот отключится прям на стуле. Порой в голову приходила жалость к самому себе, что всем плевать на него и вот бы хоть кто-то о нем побеспокоился, пожалел, понял, позаботился.. Но тут же выстраивался образ 4 Рейха, что отрезвляло и заставляло встряхнуть тяжёлую голову от этих размышлений. Нет, кто угодно, только не он. Это не забота. Это не то, чем кажется. Нельзя доверять. Польска не такая глупая и наивная, чтобы растаять от извращенного подобия заботы мутного 4-угольного сталкера. Но зачем тогда он это сделал.. Почему так просто отпустил.. Эти размышления ломали и без того перегруженный мозг. Польша еле сдерживался чтобы не разрыдаться от перенапряжения. У него нет сил. Просто нет. Ни на работу, ни на попытки понять, что за хрень была сделана Рейхом, ни на существование. Было бы славно просто исчезнуть.       Выходя из офиса, поляк уже был похож на ходячего жмурика. Он смотрел под ноги, и хватило лишь на мгновение поднять голову, чтобы сразу же заметить ту самую тонированную машину, аккуратно припаркованную напротив выхода. Стекло пассажирского медленно опустилось. Во тьме салона холодный взгляд Четвёртого был устремлён на поляка. Будто с немым вопросом: "Ну что? Справился сам?"       Истощённый, вымученный работой и болезнями Польша шагнул в сторону злосчастного авто. В нём не осталось ничего, кроме усталости, пустоты и отчаяния. Пшек дошёл до дверцы и из последних сил открыл еë, садясь внутрь. Салон вновь встретил его манящим теплом.