Глава 5

      За всей суетой и занятостью Кристина стала замечать, что стала рассеянной. То окно забудет закрыть в спальне, и как итог бумага разлетелась, а створка опрокинула вазу с подоконника. Ваза не была ценной. Но вот ром, который она забыла закрутить, умудрился выпарится почти наполовину, а он был привезён ей с одного дальнего острова, где использовался только редчайший рецепт брожения. Сегодня же она забыла закрыть дверь в лавку. Проснулась, дверь открыта настежь. Стало страшно. Дом перестал быть безопасным, и на каждом сантиметре помещения будто кто-то ставил следы. Ведь всякое могло произойти. Но до открытия оставалось не так много времени, и Кристина, убрав помещение, выставила заранее выпеченное печенье с сушёной валяшкой, поставила новую партию в печь и занялась напитками. Кожа рук ныла, а мышцы действительно были почти задубевшими и онемевшими. Посетители шли нескончаемым потоком, и на листе для заказов уже не осталось места, поэтому закрыться пришлось раньше.       Пока выпекались заказы на следующий день, она залезла в свои записи о сесилиях, а так же в сборник рецептур. Ответа не было, от того было интереснее. Около сотни рецептов засахаривания фруктов и цветов, и нет ни одного упоминания редких Мондштадских сесилий.       Девушку почти не удивило, что в дверь постучали. С момента переезда у неё не было столько гостей, как сейчас. Этого посетителя она была рада видеть.       Магистр улыбнулся. Впервые он не заполнял собой пространство. Сегодня он был без защитных лат, а его куртка с ремнями и мехом сменилась плащом поверх простой чёрной рубашки.       — Ещё не поздно для чая? — возможно, планировалось сказать это игриво, но вышло устало и тихо.       — Самое время, — ответила Кристина, пропуская его внутрь. — Только идём на кухню, чтобы не привлекать посетителей. Они как мотыльки, только свет зажжёшь, как налетает полная комната.       Мужчина усмехнулся. И щёлкнув замком, девушка проводила гостя на кухню.       Кухня была большая, но оборудованная по-домашнему. Это была гордость её, как кондитера. Она любила творить на ней и наводить чистоту. Стол-островок был с толстой столешницей, что делало его чуть выше классического стола, и то, что его можно было обойти вокруг, облегчало работу с тортами и украшением десертов.       Девушка подвинула два стула, предлагая сесть гостю, и он не отказался. Варка выглядел измотанным, и оно понятно, у этого человека хватало забот, но он самоотверженно брал на себя множество дел, и признаться, прекрасно с ними справлялся. Кристина поставила чашки на стол, добавила миску с пряниками, и подумав, достала запечённое мясо для бутербродов. Украсив их зелёными веточками ароматных трав, поставила перед рыцарем. Всё это время они были в тишине. И в этой тишине было не напряжение, а покой. Она словно оказалась под надёжной защитой, а он наконец расслабился, оказавшись в месте, где не нужно принимать решения.       Плечи, обтянутые тканью, были напряжены, и Кристине хотелось к ним прикоснуться. Она даже вздернула руки, на которых барьером были надеты перчатки, но не решилась.       — У вас что-то случилось? — заговорила она.       — Просто трудный день, да и вся неделя непростая, —он отпил чай из чашки. — Даже вино перестало спасать.       — Ну если даже вино… — саркастично потянула Кристина.       — А что? Отличное средство от тоски, горя и согревает, когда холодно, — перечислил он. — А ещё спутник радости и отдыха.       — И иногда помощник в драке и разгроме витрины… — дополнила Кристина и сразу пожалела.       — Не все рыцари такие. Это исключения, которые не достойны своих званий, — его тон стал серьёзным. — И произошедшее тогда… Мне очень жаль.       — Господин Варка, вам не кажется, что мои страдания не пропорциональны вашему чувства вины? Вы и в половину не виноваты в том, что произошло, но ваше внимание и цветы, — она потеряла ход мысли и повела рукой по комнате, словно в ней таились аргументы. — Я ничем не выделяюсь, чтобы мои раны лечили все, включая магистра и лекарей из соседних… Архонты, я совсем забыла про бальзам! — Кристина внезапно вспомнила про лечение, отвлекаясь от своей речи. — Барбара сказала нанести бальзам на руки вечером, — проворчала она, доставая баночку с бальзамом из ящика аптечки. — А я совсем забыла.       Неловкие пальцы не справлялись с крышкой, которую она пыталась открыть на ходу.       — Садись, я помогу — произнёс магистр, который оказался рядом, поднявшись со стула.       — Ну вот! Об этом я и говорю, сам магистр будет мазать бальзамом мои порезы!       — Значит для вас я только магистр? — не отвлекаясь от распаковки баночки с бальзамом, спросил он.             — Нет… Я не это хотела сказать, — она осознала, о чём он спросил. — Просто я хочу узнать вас, и боюсь, весь город относится к вам с уважением и любовью, а вы берёжете горожан. Так я до сих пор не знаю, что заставляет вас делать так много для меня.       Осмотревшись, он подсадил Кристину на стол рядом с баночкой мази.       — Это стол для тортов… — смутившись, заметила Кристина, пока мужчина отвернулся, чтобы помыть руки.       — Значит на нем никто никогда не сидел? — донеслось за шумом воды, и он усмехнулся.       Подойдя ближе, он увидел её борьбу с перчатками, которые она пыталась снять, но никак не выходило. Пальцы не могли подцепить край. Рыцарь оценивающе посмотрел на свои свежевымытые руки. Чтобы не касаться ладонями ничего, он локтём поднял её руку ближе к губам, и захватив конец перчатки на среднем пальце зубами, стянул её, затем также поступил со следующей.       — Не хочу заново мыть руки. Вода холодная, — ухмыльнулся он. Зачерпнув бальзам специальной лопаткой, он заговорил очень медленно, произнося слова и при этом невесомыми касаниями распределяя лекарство по руке. — Оберегать граждан — мой долг, а всё что я делал, делаю и буду делать для вас — исключительно моё желание. И если вы не против, я хотел бы перейти на ты, чтобы меньше было магистра и рыцаря, и чуть больше личного.       Кристина кивнула.       — Всё. Что теперь? — вопрос относился к банке с бальзамом.       — Теперь я должна посидеть так час, потом стереть остатки.       — Отлично, — сложив всё и закрутив ёмкость с кремом, он встал напротив. — Ты слишком строга к себе. И к окружающим.       — Ты прав. Наверное, дело в этом. — она качнула руками, демонстрируя причину её расстройства. — Без прикосновений мир будто серый, и я так скучаю по тому, чего не замечала раньше, а сейчас будто бы всё ненастоящее, и мне страшно показать слабость, потому что в меня верят небезразличные мне люди…       От этого объяснения стало легче ей самой. Она выдохнула. Груз упал с плеч. Она так долго таскала за собой свою неуверенность, страх быть преданной, что потеряла самое важное — искренность перед собой. Магистр подошёл ближе, а затем и вовсе опёрся руками о столешницу по обе стороны от неё:       — Прикосновения — это не только руки.       Он наклонился ниже, проводя своей щекой по её щеке снизу вверх, затем обратно. Выдыхая горячий воздух, он опустился по шее ближе к изгибу, затем снова вверх к виску, зарываясь в волосы носом. Он словно кот, ищущий ласку и дарящий взамен больше в сотню раз. Неловким поцелуем, он провёл по щеке губами. Они оказались нежными, стирающими ощущения колючей щеки. От его прикосновений навалилась слабость. Ничего запретного, но она хочет ещё.       Очередное прикосновение к её щеке. Ей хочется притянуть его ближе, и в этот момент его шёпот. Её имя. Так мягко и осторожно, затем совсем неожиданно, почти вопрос ей в кожу невесомым касанием:       — Можно я…       Со стороны торгового зала раздался звон, словно кто-то уронил металлический предмет на каменный пол. Одновременно Варка отстранился, а Кристина вздрогнула.