Глава 14

      Стены, выкрашенные в бежевый, создавали ощущение безграничности в и без того почти пустой жилплощади. От шагов прокатывалось эхо. То самое, звонкое, из помещения, где не живёт уют. Просторная гостиная с широким диваном, столик перед ним был придвинут к камину, ставшему украшением комнаты. В тёмном провале редко светились тлеющие угли, бросая блики на темную лестницу ведущую на верхний этаж. Кристина улыбнулась, делая вывод, что привести её домой было не сиюминутным решением. Шкаф возле двери приветливо скрипнул тонкими дверцами, в нём спрятались плащи, а сапоги сменились на неуместно, но уютно смотрящиеся на магистре тапочки. У Кристины были новые с вышитыми кошками.       — Спасибо, — произнесла она, когда ей, с любопытством осматривающей комнату, мужчина помог переобуться. — Знаешь, именно так я представляла себе холостяцкую берлогу.       — В свою защиту скажу, что почти здесь не бываю, — он провёл девушку на кухню, где поставил крупный медный чайник на плиту. На кухне пахло лимоном и солью, а на идеально чистых столешницах было пусто, за исключением вазы с понурыми сесилиями. Цветы опустили свои белые головы, принимая участь погибнуть в этом месте. Магистр добавил, выдержав недолгую паузу. — Я живу не один. Со мной живёт Боец, хотя ума не приложу, как он справляется во время моего отсутствия. Но судя по тому, что он сохраняет свою форму, он явно очень изворотливый малый.       — Боец?       — Кот. Со шрамом на загривке.       — У тебя есть кот?       — Да. Он очень классный парень.       Кристина засмеялась. Не вязался образ этого мужчины с образом кошатника. А потом она вспомнила, что во время их первой встречи в храме он увлечённо рассказывал о кошках. Оказывается, он действительно им симпатизирует.       Вид мужчины на кухне притягивал взгляд. Он ловко управлялся с чайными чашками и небольшим чайником для заварки. Вскоре кухня наполнилась ароматом свежезаваренных листьев. Кристина сидела на высоком стуле и слушала рассказ о полевом выходе. Девушка выделила для себя интересный факт: несмотря на серьёзность истории, Варка умел найти забавные детали. Его мир пестрил опасностью, страхом и подвигами. Это отличалось от того, к чему привыкла Кристина, но он пускал её в свою жизнь, приоткрывая завесу, не пугая. Будто каждое из воспоминаний должно было убедить девушку: что бы ни происходило, он вернётся, он сможет разобраться с любыми трудностями, даже с абсурдом, происходящим в рядах рыцарей.       Ночь опустилась неожиданно, давя темнотой сквозь незашторенные окна. Иногда с улицы доносились голоса и звуки праздника. Редкие фейерверки разрывали наступающую тишину, и, даже не глядя на то, как искры рассыпаются по небосводу, девушка чувствовала, как каждый хлопок отзывается где-то под рёбрами. Варка, не обращая внимания на редкий шум за окном, собрал чайные чашки и, сполоснув их под водой, оставил сушиться.       — Цветам совсем плохо, — Кристина нашла взглядом хозяина дома, он как раз мыл руки, освобождённые от перчаток. — Можно я их обрежу? Жалко, завянут… — она направилась с вазой к воде, чуть оттесняя его.       — Конечно. Спасай, — мужчина отошёл немного в сторону, промакивая воду полотенцем.       Кристина задержалась взглядом на покрытых шрамами руках, и по позвоночнику пробежали мурашки. Она знала, на что эти руки способны, и остро ощутила потребность в них оказаться. Но сначала ваза и умирающий букет. Достав всю охапку цветов из вазы, она промыла прозрачное стекло и налила свежей воды. Небольшим ножом из подставки она подрезала жилистые стебли, по одному опуская цветы обратно в воду.       Пока девушка была занята, Варка прошёлся по комнате и задвинул шторы, скрывая их от случайных зевак. Вернувшись на кухню, мужчина стал наблюдать за Кристиной. Ей нравилось его присутствие и взгляд льдисто-голубых глаз, следящих за каждым её движением.       Пожалуй, стыдно признаваться, что любишь наблюдать за кем-то, но, увидев впервые девушку, увлечённую своим занятием, Варка стал от этого зависим. Для него движение рук, погружение в любимое дело и то, как её затягивал процесс, стало символом свободы. В душе одновременно разгорался огонь ревности от того, что внимание достаётся не ему, и сжимало сердце ощущение её независимости. Она была так красива, изящная, умела, что он ощущал себя прибившимся к нежным рукам псом. Даже сейчас, наблюдая, как она приводит в порядок букет, ему до боли хотелось уткнуться носом в каскад тёмных волос и прижаться ближе. Стать причастным к её покою.       — Готово, — собрав срезанные стебли, девушка бросила их в небольшое ведро под раковиной и, тщательно намыливая руки, обернулась на магистра, стоящего так близко, но не переступающего черту. — Тебя повсюду сопровождают цветы?       — Ха-ха, нет. Хотя впервые в жизни я задумался и понял, для чего они, — его смех был громким и, звуча вместе с признанием, обладал магией делать даже мудрые слова проще. — Каждый момент с тобой они делали особенным, нарядным. Каждая встреча была поводом для твоей улыбки. И то, как ты смотрела на сесилии… Я хотел быть причастным к этому взгляду, хоть он бы и доставался не мне, — говоря это, он подошёл ближе, затем и вовсе усадил Кристину на столешницу. Устроившись между её коленей и обнимая за талию, он прижал её к себе.       В пустоте комнаты стало явно заметно одиночество. Магистра знает и несомненно любит весь город, но он один. Был один.       Девушка потянулась, обнимая его шею и прижимаясь к груди. Она впитывала удары его сердца, наслаждалась теплом и временем, которое он отдавал ей. Кристине нравилось быть с ним так. Просто вместе. Не меньше, чем когда он дарил ей любовь.       Где-то взорвался очередной фейерверк, и от неожиданности Кристина вздрогнула. Варка отстранился, но только для того, чтобы поцеловать её. Нежно коснулся щеки губами, проверяя терпение девушки на прочность. Затем следующий поцелуй ниже, беспощадно медленно. Она на его территории, в его мире. Там, где он всё держит под контролем, и Кристине это нравилось. Руки скользнули по бёдрам, поднимая подол праздничного платья, которое мягкими складками собиралось сверху и в этой ситуации мешало, его хотелось отбросить в сторону, как преграду. От его действий кружилась голова. Ловкие руки стянули вниз кружевную разработку местного дома моды. Нежная ткань ласкала кожу, спускаясь по ногам, и девушка в который раз получила удовольствие от маленькой детали, которыми себя баловала. Бельё было её маленькой страстью. И, видимо, не её одной.       — Ты сводишь меня с ума, — пробормотал Варка в её шею глухим голосом.       Губы с обжигающе горячим дыханием ласкали без остановки, и девушке пришла в голову безумная идея. Поддев бляшку ремня, она ловко расстегнула застёжку, удивляясь, что справилась с первого раза, следом расслабленный пояс брюк и множественные пуговицы рубашки. От нетерпения пальцы подрагивали. И как же было приятно снова без труда делать мелкую работу. Затем она спустилась со стола, придерживаемая его руками.       — Идём в спальню?       — Нет. Сядь, — толкнула она его к массивному стулу, одному из четырёх, окружающих пустующий дубовый стол.       Он нахмурился, но подчинился. Кристина улыбнулась, когда он, коснувшись спинки стула, снова попытался встать.       — Рыцарский кодекс не позволяет сидеть, пока дама стоит?       — Особенно когда даму хочется положить… — произнёс он и немного смутился.       Девушка засмеялась. Она потянулась к нему за поцелуем, руками ловко приспуская брюки. Небольшая пауза, вопросительный взгляд, и он привстаёт, давая ей волю решать, что делать дальше, потому что сам он катастрофически терялся в чувствах. Пока её не покинула смелость, Кристина не отрывалась от его губ. Не глядя вниз на результат своих идей, она подалась вперёд и устроилась у него на коленях верхом, мысленно благодаря за то, что он придерживал её, даря равновесие.       — Кристина… Архонты.       Он будто до конца не понимал, чего она хочет. Вот она сверху, и он теряет голову. Полностью. Он не привык к такому — к подчинению чужим желаниям. И это, наверное, единственный случай, когда доблестный рыцарь покоряется чужим прихотям. Бессильный, он наслаждается медленными движениями девушки, не в состоянии даже открыть глаза. Новый поцелуй в приоткрытые губы, и мелкой дрожью по спине, всё ещё скрытой тканью платья, пронеслось удовольствие.       Её смелость, провокационная откровенная поза и медленные движения смешивались в тягучее, отрывающее от реальности наслаждение. В голове не осталось мыслей. Всё, что тяготило, осталось там, за дверью, за стенами. Это всё можно решить позже. Вообще, всё можно решить, только зная, что она отвечает взаимностью. Это новая мысль. Как цель, которая не имеет границ и конечной точки. Она достигается каждый раз, этой победой невозможно насытиться.       Он прижимает её ближе, стискивая волосы на затылке, оттягивая назад и проходясь по горлу влажным поцелуем. Небольшой укус под челюстью. Её новый громкий стон и шёпот его имени. Самая прекрасная пытка. Она ловит воздух приоткрытыми губами, не останавливаясь. Отсутствие опыта и чистое желание — без контроля и хоть какого-то плана. Но как же приятно знать, что даже в подобном безумии не встретишь осуждения. С ним можно быть собой. Вино и битва были двумя страстями, присущими ему, но теперь третья перечеркнула всё. Она стала главной потребностью. И сейчас он хочет обладать и отдаваться одновременно.       — Разреши, я… — он захлебнулся словами. Оказалось, нет сил даже говорить, связать мысли в слова.       Она кивнула, выдыхая согласие.       До постели далеко, даже до дивана непозволительно большое расстояние. Он приподнял её и уложил на стол, подчиняя её своему ритму и давая ей отдохнуть. Он нависает над ней, упираясь руками в стол. Её пальцы путаются в его волосах. Удовольствие волной накрывает обоих. До глухоты, до потери равновесия. Прямо здесь, прямо так, почти одетые, потерянные во времени. И искренне надеющиеся, что их не найдут. Никто не вторгнется в маленький мир, созданный ими двоими.       — Ты… — выдохнул он, приподнимаясь. Оказывается, он прижимал её к столу практически всем своим телом. — Невероятная.       — Комплимент?       — Факт.       Кристина улыбнулась, блаженно купаясь в охватившей тело нежности:       — Скажи, что ты спишь прямо на столе, потому что я не хочу отсюда вставать.       Прозвенела потревоженная бляшка ремня. Приоткрыв один глаз, девушка наблюдала, как Варка застегнул брюки, и с сожалением отметила, что зря не сделала этого раньше. Совершенно неожиданно он оторвал её от стола и поднял на руки. За всё это время она столько раз оказывалась вот так прижатой к нему, что даже не сделала попытки за него держаться. Не уронит — это точно.       Ступени лестницы поскрипывали в такт его шагам. Наверху, как и принято в домах Мондштадта, была спальня и примыкающий к ней душ, где он оставил Кристину, а сам, поцеловав её в висок, пообещал принести что-то поудобнее из одежды. Его голос был расслабленным и спокойным. Может, он, как и она, остался без сил? Девушка окинула взглядом душ. Ничего примечательного: светлая плитка, медный кран с душевой лейкой, закрепленной повыше, и зеркало над раковиной. В зеркале она. Щёки с розовым румянцем и почти бордовые губы от долгих поцелуев, усталые глаза. Но сама себе она казалась сейчас красивой. Даже с учётом, что волосы в беспорядке, а платье сбилось в сторону. Кристина улыбнулась себе искренней улыбкой.       Варка вернулся спустя несколько минут, застав её перед зеркалом.       — Тебе нужна помощь?       — Да. Застёжка сзади.       Он подошёл ближе и, перебросив пряди на её плечо, бережно расстегнул несколько крючков на платье. Долгий поцелуй в оголившуюся спину. Взгляд в зеркало, где она и он. Такие разные, контрастные друг другу, но идеально сочетающиеся. Она смотрела на него, и он снова был готов растаять, раствориться в ней.       — Как оно снимается? — прошептал он в её плечо, чуть сдвинув воротник.       — Снизу вверх, — ответила Кристина и позволила ему стянуть неудобное, как оказалось, платье. За платьем была сброшена его рубашка. Затем он включил воду, и, вероятно, снял брюки, но Кристина не заметила этого, потому что прикосновение обнажённого тела и окутывающее тепло заставили закрыть глаза.       Поцелуи на её плечах, нежность в каждом заботливом движении. Ловкие руки снова заплели волосы в косу, чтобы не намочить. Варка переставил Кристину под душ, сначала сам закрывая её от непривычно горячих капель, а потом постепенно продвигая к воде. Мужские ладони неспеша намылили её плечи, спускаясь ниже. Непривычный жест, абсолютно новое ощущение того, как тебя берегут. Сколько внимания и ласки… Вода стекала, унося пену. А после, так же завёрнутая в полотенце, она была перемещена в постель. Он лёг рядом, обнимая полусонную девушку, и в тишине этого покоя они остались вдвоём.