Глава 16

      Мерное тиканье часов не давало тишине полностью заполнить кабинет. Словно на посту, каждым новым движением стрелки отсчитывали их пребывание в кабинете и укрепляло уверенность, что они должны поступить именно так. Кристина сидела на диване, пока мастер Рагнвиндр наблюдал в окно за сгущающимися сумерками. Они стали союзниками. Девушка верила, что приняла верное решение привлечь его в эту историю. Туда, где она сама бессильна.       Обида на Варку, на тот факт, что он не воспринял её всерьёз, уже не росла в душе, а просто осела тяжёлым песком где-то внутри. Не было ни малейшего сомнения, что хотя бы так он сможет уделить время на то, чтобы объясниться.       Дверь резко открылась. Взгляд вошедшего магистра переметнулся от фигуры у окна на Кристину, которая от неожиданности и волнения встала.       — Официальный визит? Что происходит?       Вопрос был задан обоим, и Кристина решила дать возможность первым высказаться тому, кто лучше понимает рыцарский устав.       — Я пришёл с официальным требованием пересмотреть дело арестованного рыцаря Оскара Леонхарда, основываясь на том, что в вынесении решения не были учтены все обстоятельства.       — Ого, прям требовать… — протянул магистр, не сводя глаз на этот раз с Кристины.       Мужчина прошёл к широкому столу, заваленному бумагами и лежащими в хаосе перьями для письма. Не садясь в кресло, он присел на край стола, взял в руки одно из испачканных чернилами перьев и провёл пальцами, сглаживая распушившийся край.       — И я так понимаю, мисс Браун здесь не просто так.       — Она единственный свидетель произошедшего… — начал говорить Дилюк.       — Она пострадавшая от действий нетрезвых рыцарей, которые понесли наказание за своё поведение, нарушение устава и нападение на представителя гражданского населения, — продолжил Варка заученным пунктом из документа. Его голос звучал устало и назидательно-строго, будто претензия её и присутствующего мужчины — это детская выходка, испытывающая терпение мудрого отца.       — Учитывались ли показания мисс Браун в вынесении решения? — снова настойчиво продолжил монополист. Он холоден и несгибаем. Признаться честно, Кристина бы отступила.       — Не думаю, что что-то изменится, если мы услышим детальное описание того, как трое мужчин, которые обязаны защищать и беречь покой граждан, решили самоутвердиться и устроить драку в кондитерской, — Варка сложил руки на груди и повернулся к окну, где всё ещё стоял его оппонент.       — То есть методы рыцарей прежние. Прикрыть уставом дыры, а на правду просто закрыть глаза, — выпад в сторону рыцарей и треск пера в руках магистра, но Дилюк не дрогнул. — Что на этот раз мешает поступить так, как правильно, а не так, как выгодно?       — Это моё решение!       — Это не делает его правильным!       Они оба повысили голос, и Кристина вздрогнула. Впервые она слышала такой тон у присутствующих мужчин, и сейчас она понимала, что сама разожгла этот огонь.       — Если вы не забыли, мастер Рагнвиндр, вы не имеете ни малейшего отношения к делу ордена, — начал магистр и, взяв новое перо, снова занял руки.       — Я напомню, что причина моего ухода как раз таки в разочаровании тем, как ведутся дела.       — Может, сядешь в кресло и покажешь, как надо?       Вопрос прозвучал с издёвкой, и монополист покачал головой.       — Не хочу копаться в этой грязи.       — Значит не мешай другим делать их работу. Что я, по-твоему, должен сделать? Погрозить пальцем и попросить так больше не делать?       — Выслушать и поступить по совести, рассказать правду! — настаивал на своём Дилюк.       Кристина теряла настрой. Разочарование этого мужчины сейчас било больно. Но сможет ли она быть с ним, зная, что при малейшем несогласии её задвинут подальше? Варка не смотрел в её сторону. С одной стороны, она чувствовала, как между ними растёт стена, а с другой — так было проще стоять на своём.       — Этот случай и твоя история не имеют ничего общего… — начал магистр, но Дилюк его перебил.       — Ошибаешься! Как раз таки здесь больше общего, чем ты думаешь! Долг рыцаря — отстаивать честь и защищать. Леонхард пытался остановить своего товарища и поступал правильно, но в итоге он так же лишён всего. Он уважает орден и устав, верит в мудрость магистра. Пока что верит.       — Я не могу отпустить его просто потому, что его пожалела добрая девушка и местный благородный винодел, — отметил Варка, отбрасывая перо в сторону. — Вы хоть понимаете последствия изменения моего решения?       — То есть выбор — лгать.       — У меня нет выбора! — гаркнул магистр. — Мне отвечать за все последствия!       — Выбор есть всегда. И в этот раз поступи честно.       — К сожалению, я не могу спрятаться за маской. Мои решения слишком обсуждаемы и слишком… А, бездна с вами! — Варка встал со своего насиженного угла и, смахнув кипу бумаг на край, достал чистый лист, положил его напротив пустующего собственного кресла, но сам не сел. — Мисс Браун, прошу вас изложить письменно всё, что произошло в тот день, — сказал он сухо. — Посмотрим, что можно сделать с этим столь ценным кадром.       Сложив руки на груди, мужчина отошёл к камину. Кристина подошла к столу. Пальцы онемели. Неужели появился шанс быть услышанной? Хотя услышанной — это слишком поспешный вывод. Вместо того, чтобы поговорить с ней, он выдал чистый лист.       Кресло оказалось не слишком удобным, но одеревеневшая от волнения Кристина была рада, что будет сидеть. Комната стала тесной из-за перепалки двух мужчин. Стоять рядом с ними — это всё равно что стоять под нависшей скалой. Было постоянное ощущение, что она вот-вот обрушится на тебя вековым гневом.       Перо оказалось в руке. Кристина взглянула на Дилюка и заметила, как он одобрительно кивнул, подтверждая, что это то, ради чего они здесь. Варка фыркнул. Ведёт себя как ребенок. Но раз в этом кабинете она имеет дело с магистром, значит всё будет официально.       Строчки ложились ровно. В некоторых моментах приходилось задумываться, чтобы понятнее сформулировать, но в целом всё было доходчиво и однозначно.       Ещё недавно ссорившиеся мужчины переговаривались в пол голоса. Кристина не отвлекалась на их диалог, но из контекста поняла, что обсуждали недавнюю женитьбу Мастера Рагнвиндра. До девушки доходили слухи, что самый завидный жених Мондштадта женился без размаха на какой-то таинственной незнакомке, о которой никто ничего не знал. И слухи эти бродили не так долго. Не подогреваемые новыми подробностями, они быстро сменились обсуждением рыцарских назначений и удачных путешествий.       — Я закончила, — объявила Кристина, и мужчины обратили внимание на неё.       Магистр протянул руку и, забрав лист, исписанный с двух сторон, нахмурившись, принялся читать. По его мимике было совершенно не понятно, о чём он думает, и в очередной раз Кристине хотелось начать его трясти, чтобы узнать, что творится в его голове, и всё написано правильно. Наклонившись, он поставил размашистую подпись в конце и придвинул лист Кристине:       — Подпиши, что подтверждаешь достоверность вышеизложенного, — затем обратился к Дилюку. — А ты подпиши, как свидетель.       Перо оставило след, и лист, ставший очень значимым документом, лёг в тёмно-серую папку с золотой застёжкой.       — До завтра я составлю все необходимые прошения и поправки на пересмотр. Если никто не будет чинить препятствий, решение будет изменено, — глаз от папки Варка не поднимал. Кристина не хотела признавать, но сейчас ей было необходимо поймать его взгляд и убедиться, что между ними всё в порядке. — Надеюсь, я выполнил все требования вашей маленькой делегации? — делая акцент на слове «требования», произнёс магистр.       В ответ Кристина и Дилюк промолчали.       — Тогда я вас вас не задерживаю. Андерсен! — позвал Варка, и дверь отворилась, впуская молодого рыцаря. — Проводи мисс Браун до кондитерской.       — Я в состоянии проводить… — начал молодой мастер, но его прервал взгляд холодных глаз.       — Иди к своей семье.       Кристина промолчала. Она радовалась, что вообще не нужно вступать в этот конфликт. Она бы не выстояла. Но всё же у двери она обернулась:       — Спасибо, это было важно для меня…       Мужчина склонился над столом, упираясь в него руками. Спина напряжена, и никакой реакции в её сторону.       Значит, так тому и быть.