После

Хогвартс устоял. Мёртвые зоны исчезли. Магия вернулась мягко, словно извиняясь за своё отсутствие. Аннулиста не стало — не как поражённого врага, а как идеи, утратившей опору. Про Гарри Поттера больше не говорили. В книгах он упоминался вскользь: «юный волшебник», «ключевая фигура», «носитель выбора». Его лицо стиралось из колдографий. Его имя вызывало странное ощущение — будто слово вертится на языке, но не хочет быть произнесённым. Рон знал, что кого-то не хватает. Он не помнил кого именно, но иногда смеялся громче, чем нужно, будто пытаясь заполнить пустоту. Гермиона хранила привычку оставлять свободное место за столом. Она не могла объяснить почему. А у Чёрного озера иногда появлялся юноша. Не ученик и не призрак. Он смотрел на воду и улыбался, когда замок наполнялся светом. Страж Предела наблюдал из глубины. — Мир помнит магию, — сказал он. — И этого достаточно. И Хогвартс жил дальше.