Месяц вакуума.

Изуку, конечно, мастер превращать любой кошмар в научную работу, но ситуация в общежитии учителей выглядит крайне скверно. Неделя первая Первые семь дней Изуку почти не двигался. Айзава-сенсей выбрал для их изоляции небольшую комнату в дальнем крыле общежития учителей; здесь не было окон, только тяжелая стальная дверь и тусклая лампа под потолком. – Это рационально, – сказал Айзава в первый вечер, поворачивая ключ. – Если источник внутри тебя, здесь мы минимизируем случайные жертвы. Изуку сидел на матрасе, подтянув колени к подбородку. Он смотрел на свои руки. Они были чистыми. Никаких меток, никакой «грязи». И это пугало больше всего. Если на теле нет следов, значит, Оно глубже. Внутри. Запись в тетради (Гипотеза 1): Это паразит сознания. Оно пришло из подпространства во время эксперимента. Оно не имеет массы. Оно питается вниманием. Чем больше Айзава-сенсей на меня смотрит, тем чаще я Его чувствую? Он тут же зачеркнул последнюю фразу. Это звучало как обвинение, а Айзава просто пытался спасти его. Но взгляд учителя… он стал невыносимым. Шота сидел напротив, не снимая геройского снаряжения. Его глаза, воспаленные и красные, не отрывались от Изуку ни на секунду. Это была не забота. Это был надзор. Неделя вторая. На десятый день Изуку перестал доверять собственным ушам. В комнате было абсолютно тихо, но эта тишина состояла из слоев. – Сенсей, вы что-то сказали? – спросил Изуку, когда ему показалось, что он услышал свое имя. Айзава, который в этот момент проверял герметичность дверного проема, медленно обернулся. – Я молчал последние три часа, Мидория. Изуку сглотнул. Он точно слышал голос учителя. Тот же низкий тембр, та же манера растягивать гласные. Но звук шел не от человека. Он шел от стены. Запись в тетради (Гипотеза 2): Оно не говорит. Оно сэмплирует звук. Оно берет звуковые волны, которые уже были в этой комнате, и воспроизводит их. Как эхо, которое живет само по себе. Оно не общается со мной. Оно… прощупывает пространство? Ему казалось, что он на пороге открытия, но на следующее утро всё изменилось. Изуку услышал смех Урараки. Четкий, звонкий. Но Урарака была за сотни метров отсюда, за несколькими слоями бетона. Теория о сэмплировании звуков внутри комнаты рассыпалась. Существо транслировало то, о чем Изуку думал. Или то, что он хотел услышать? Неделя третья. На восемнадцатый день Айзава-сенсей начал сдавать. Его гиперопека превратилась в нечто уродливое. Он перестал спать дольше сорока минут, просыпаясь от малейшего шороха одежды Изуку. – Стой, – рявкнул Айзава, когда Изуку потянулся к стакану с водой. – Я сам. Он подошел, взял стакан, проверил его, словно там мог быть яд, и только потом протянул ученику. Его пальцы коснулись пальцев Изуку. Кожа учителя была ледяной. Но как только контакт разорвался, Изуку почувствовал ожог: настоящий, физический жар в том месте, где были пальцы сенсея. – Вам не кажется, что здесь жарко? – прошептал Изуку. – Здесь четырнадцать градусов, Мидория. У нас почти закончился антифриз в системе охлаждения, – холодно ответил Айзава. Изуку посмотрел на свои пальцы. Никаких ожогов. Кожа чистая. Запись в тетради (Гипотеза 3): Оно подменяет сигналы нервной системы. Я чувствую холод как жар. Я слышу тишину как крик. Я теряю связь с собственным телом. Картина была неполной. Куски пазла не сходились. Существо не было злодеем из учебников. Оно вело себя как напуганное существо из «закулисья», которое случайно вывалилось в наш мир и теперь пытается найти опору, хватаясь за всё подряд. Неделя четвертая. Двадцать девятый день. Свет лампы стал тусклым, она моргала, создавая на стенах пляшущие тени. Изуку сидел на полу, глядя в угол. За этот месяц он похудел, его глаза провалились. Айзава сидел в кресле у двери, его голова была опущена, но рука всё еще сжимала край спального мешка. Изуку вдруг понял одну вещь. За весь месяц Существо ни разу не проявило себя, когда Изуку был один. Оно проявлялось только тогда, когда они были вдвоем. – Сенсей… – тихо позвал Изуку. – Оно не во мне. И не в вас. Оно, это дистанция между нами. Оно живет в пространстве между учителем и учеником. Оно, это искажение вашей ответственности за меня. Айзава не шевельнулся. – Чем больше вы боитесь за мою жизнь, тем плотнее Оно становится. Оно… оно не из альтернативной реальности. Оно из пустоты, которая образуется, когда один человек слишком сильно привязывается к другому в момент катастрофы. В этот момент за дверью раздался грохот: тяжелый, яростный удар в сталь. – Айзава-сенсей! – голос Бакуго прорезал вакуум комнаты. В нем не было привычного вызова, только злая, отчаянная тревога. – Открывайте эту чертову дверь! Прошел месяц! Вы там сдохли оба?! Айзава резко вскинул голову. Его глаза вспыхнули алым, волосы поднялись, хотя в комнате не было врага. – Назад, Бакуго! – крикнул он, и его голос сорвался. – Не приближаться! Это приказ! – К черту приказы! – послышался треск взрывов. – Деку! Ты слышишь?! Мы сейчас вынесем эту стену! Тень на стене начала расти. Она не была похожа на монстра: она была похожа на вторую дверь. Темный провал, который вел в никуда. – Не надо… – прошептал Изуку. – Каччан, уходи! Раздался оглушительный взрыв, и стальная дверь, сорванная с петель, влетела внутрь. Пыль от взрыва осела не сразу. В образовавшемся проеме силуэт Бакуго казался почти черным. – Аизава-сенсей! – голос Бакуго прозвучал неестественно громко. – Какого черта… Что вы тут устроили?! – Назад, – голос Аизавы был сухим, как треск ломающихся костей. – Бакуго, немедленно выйди и уведи остальных. Это не просьба. – Да вы на себя посмотрите! – Кацуки сделал шаг вперед. – Вы заперлись здесь на месяц! Вы хоть знаете, что происходит снаружи? Всемогущий… вся школа… Деку! – Каччан, не надо… – прошептал Изуку. – Уходи. Ты все портишь. – Что я порчу? Ты хоть слышишь себя, задрот? Вас тут что, газом опоили? Запись в тетради (Гипотеза 5): Оно не боится людей. Оно боится изменений. Месяц стазиса был для него идеальным питанием. Хаос, который принес Каччан, для Него это как вспышка сверхновой. – Аизава-сенсей, – Каминари сделал робкий шаг из коридора. – Нам сказали, что вы проводите спецподготовку, но… почему здесь так пахнет мертвечиной? В углу комнаты тень внезапно оторвалась от пола. Черная дыра в реальности начала быстро расширяться. И в этой дыре раздался звуковой голос Бакуго из детства: – Д-е-к-у… т-ы… б-е-с-п-о-л-е-з-н-ы-й… – Кто это сказал? – Бакуго резко обернулся. – Оно использует наши воспоминания, – прошептал Изуку. – Оно нашло новый источник. Оно ест Каччана. Аизава рванулся к Бакуго, но как только его руки коснулись плеч ученика, комната содрогнулась. Существо замкнуло цепь. – А-а-а-а! – Бакуго вскрикнул, хватаясь за голову. – Мидория… – прохрипел Аизава. – Бей. Изуку ударил в пол, прямо между учителем и Бакуго. Бетон под ними лопнул, и на долю секунды Изуку увидел Закулисье: бесконечную серую пустоту, где тысячи невидимых рук тянулись к свету. А затем наступила тьма.