Ложная реальность

Айзава стоял неподвижно, его фигура на фоне светлеющего неба в окне казалась вырезанной из абсолютно черного картона. Он больше не моргал, его веки казались застывшими, словно Существо решило, что эта человеческая функция избыточна для процесса наблюдения. В коридоре за дверью нарастал шум, но в палате он превращался в невнятное шипение старого радиоприемника. ​— Шота, прекрати это безумие! — раздался голос Мика. ​Голос Хизаши теперь не просто вибрировал, он распадался на отдельные звуковые сегменты, которые повторялись с разной скоростью. Для Существа внутри Айзавы этот звук был подобен атаке вредоносного кода. Оно пыталось отфильтровать слишком живого, слишком громкого Мика, превращая его мольбы в бессвязный набор частот. Изуку видел, как по дверному полотну пошли мелкие волны, словно дерево превратилось в жидкость. Каждое слово снаружи заставляло реальность внутри палаты содрогаться. ​— Сенсей, вы не защищаете нас, вы просто удаляете мир, — сказал Изуку. ​Он сделал осторожный шаг по направлению к учителю. Пол под его ногами ощущался странно, он был то слишком твердым, то прогибающимся, как натянутый батут. Изуку понимал, что их восприятие физических объектов теперь напрямую зависит от уровня их тревоги. Чем сильнее Айзава боялся за них, тем более изолированным и нереальным становилось пространство вокруг. ​— Я не могу впустить его, Мидория, — произнес Айзава. ​Его губы почти не двигались, а звук голоса шел откуда-то из области груди. Это был эффект сломанного шаблона. Существо пыталось оптимизировать процесс речи, исключая сложные движения мимических мышц. Айзава медленно повернул голову, и его шея издала сухой хруст, который отозвался в ушах Изуку как громкий выстрел. ​— Оно видит в нем угрозу, — продолжил Айзава. — Мик слишком шумный. Его причуда разорвет ту тонкую стабильность, которую я пытаюсь удержать. Если он закричит, эта палата просто схлопнется. Внезапно, Бакуго громко фыркнул, и этот звук вызвал целую серию мелких визуальных помех в воздухе. Вокруг Кацуки на мгновение возникли полупрозрачные кубы, которые тут же растаяли. Он медленно поднялся с каталки, и каждое его движение сопровождалось короткими вспышками статики. ​— Тогда позволь мне его заткнуть, — сказал Бакуго. ​Он подошел к двери, и его присутствие рядом с Айзавой создало невероятное напряжение. Это было столкновение двух противоположных программ. Айзава был воплощением статики и подавления, а Бакуго — чистой кинетической энергии. Существо внутри них начало метаться, не зная, чью сторону принять. Стены палаты начали менять цвет с белого на темно серый, а затем покрылись сеткой из ярко зеленых линий, похожих на радарную сетку. ​— Уйди от двери, Бакуго, — предупредил Айзава. ​Его глаза вспыхнули алым, но на этот раз из них не пошел свет. Вместо этого зрачки расширились на весь глаз, превращая его органы зрения в два черных зеркала. В этих зеркалах Изуку увидел отражение Закулисья: бесконечные коридоры, заполненные туманом, и тысячи дверей, за каждой из которых скрывалась чья то версия реальности. ​— Или что? — процедил Кацуки, — Сотрешь меня? Давай, попробуй. Ты уже месяц пытаешься. ​Бакуго замахнулся, и на его ладони сформировался мощный заряд. Но вместо привычного взрыва из его руки вырвался поток черного пламени, который не излучал тепла. Это был глитч причуды. Существо пыталось адаптировать силу Кацуки под свои нужды, лишая ее разрушительного жара и превращая в инструмент для удаления лишних объектов. ​— Остановитесь оба! — закричал Изуку. ​Он бросился между ними, вытягивая руки в стороны. Его собственное тело начало мерцать. В одну секунду он был виден отчетливо, в другую — становился почти прозрачным, обнажая скелет и пульсирующую энергию Одного за Всех. Изуку понял, что он является единственным мостиком между этими двумя крайностями. ​— Если вы сейчас начнете драться, вы просто уничтожите это здание! — продолжил Изуку. — Сенсей, Мик — это не шум. Это часть нашей жизни. Существо просто не понимает, что жизнь состоит из этого беспорядка. Мы должны показать? ​Изуку закрыл глаза и сосредоточился на связи, которая все еще тянулась к нему от Существа. Он чувствовал его страх. Оно было как ребенок, который попал в огромный и пугающий мегаполис и пытается построить себе картонный домик, чтобы спрятаться. Для этого Существа тишина Айзавы была тем самым картонным домиком. ​— Смотрите, — прошептал Изуку. ​Он начал транслировать через свою связь воспоминания. Но не те спокойные моменты в комнате, которые так любило Существо. Он начал показывать ему тренировки в академии. Громкий смех Киришимы, яркие вспышки на фестивале, вкус горячей еды в столовой, боль от переломов и радость от победы. Он показывал Существу, что хаос — это не смерть. Хаос — это развитие. ​Комната вокруг них задрожала с новой силой. На этот раз звук был похож на плач. Существо внутри Айзавы начало сопротивляться, оно пыталось закрыть эти образы черными плашками цензуры, но Изуку продолжал давить. Он использовал энергию Одного за Всех как прожектор, выжигая серость подпространства своими чувствами. ​— Оно... оно болит, — прохрипел Айзава. ​Он схватился за голову и медленно опустился на колени. Черные зеркала в его глазах начали трескаться, возвращая нормальный человеческий взгляд. Существо не могло выдержать такого потока необработанной информации. Его идеальный шаблон рассыпался под весом настоящей человеческой жизни. ​Бакуго смотрел на это, и его кулак с черным пламенем медленно опустился. Он увидел, как Айзава страдает, и в его глазах промелькнуло нечто похожее на раскаяние. Он подошел к учителю и грубо схватил его за плечо, вливая в него свою энергию. ​— Эй, старик, не смей там отключаться, — сказал Бакуго. ​Этот жест стал последней каплей. Существо не смогло обработать одновременную атаку эмоциями от Изуку и физической мощью от Бакуго. Оно отступило, сворачиваясь в маленький плотный комок где то в глубине их подсознания. ​Реальность в палате мгновенно стабилизировалась. Тумбочка обрела окончательную твердость, шторы перестали светиться алым, а звук за дверью стал четким и ясным. ​— Шота, я выламываю дверь! — крикнул Мик снаружи. ​Раздался тяжелый удар, и дверь распахнулась. В палату ворвался Хизаши вместе с несколькими врачами. Они замерли на пороге, увидев странную картину: Айзава на коленях, поддерживаемый Бакуго, и Изуку, который стоял в центре комнаты, весь покрытый светящимися зелеными венами. ​— Что вы наделали?.. — прошептал Мик, бросаясь к другу. ​Врачи тут же начали проводить обследования, подключать датчики и проверять показатели. Изуку стоял и смотрел на свои руки. Они больше не мерцали. Они были абсолютно реальными. Но когда он посмотрел в угол комнаты, он увидел там едва заметную рябь. Маленькое пятно визуального шума, которое осталось там как напоминание. ​— Мы вышли, — сказал Изуку, но его голос прозвучал неуверенно. ​Он посмотрел на Айзаву. Учитель сидел на полу, позволяя медикам проверять его пульс. Его взгляд был направлен в пустоту. Он кивнул Изуку, но это был очень слабый и неуверенный кивок. ​— Мы вышли физически, — произнес Айзава спустя минуту. — Но он все еще активен. Оно просто ждет, когда мы снова почувствуем страх. ​Мик пытался что то сказать, но Айзава поднял руку, призывая его к тишине. Хизаши замер, и в его глазах отразился настоящий ужас. Он впервые видел своего лучшего друга таким — надломленным и принадлежащим чему-то другому. ​— Нам нужно изолировать не нас, а Существо, — сказал Изуку, подходя к врачам. — Оно питается нашими попытками контролировать ситуацию. Мы должны научиться игнорировать его присутствие. Если мы не будем давать ему данные для анализа, оно не сможет строить свои шаблоны. ​Бакуго стоял у окна, скрестив руки на груди. Он смотрел на улицу, где ученики академии продолжали свою обычную жизнь. ​Но Изуку знал, что все не так просто. Существо уже начало менять их. Айзава теперь видел мир как набор данных. Бакуго чувствовал причуду как программный код. А сам Изуку... он теперь знал, каково это — быть частью бесконечности. ​Врачи начали вывозить их из палаты в разные отделения для более глубокого анализа. Когда кровать Изуку проезжала мимо зеркала в коридоре, он на секунду взглянул на свое отражение. На мгновение ему показалось, что в зеркале за его спиной стоит не врач, а долговязый силуэт без лица, который медленно машет ему рукой. ​Изуку моргнул, и видение исчезло. Но холод в груди остался. ​— Гипотеза семь, — прошептал он сам себе. — Мы не вернулись домой. Мы просто расширили границы комнаты на весь этот мир. ​Впереди был долгий период реабилитации, но каждый из них понимал, что обычная жизнь для них закончилась. Теперь каждый раз, когда они будут закрывать глаза, они будут видеть серые стены Закулисья. И каждый раз, когда реальность будет давать сбой, они будут знать, что Существо все еще там, в глубине их собственных теней, ждет своей очереди, чтобы снова нажать на кнопку перезагрузки.