Второй день начала света

Последние почти четыре года я принадлежала к числу тех счастливчиков, которым не нужен будильник. Ложилась тогда, когда чувствовала приятную сонливость, а просыпалась обычно поздним утром, а то и ближе к обеду. И были мои пробуждения похожи на медленный подъём из убаюкивающих морских глубин к сияющей солнечным светом поверхности. Но не сегодня. Сегодня я села на постели как от толчка, неожиданного и грубого. Точнее попыталась сесть, потому что сделать это без ног совсем не так просто, как с ногами, нужна определённая сноровка. И если в бодрствующем состоянии таковой я уже обладала, то спросонок тело меня подвело. В итоге я просто нелепо вскинулась под одеялом, взбрыкнув культями, только затем, чтобы снова оказаться в горизонтальном положении и непонимающе жмуриться под плотной маской для сна (а мне всегда приходится спать в маске, поскольку стеклянные стены и потолок с наступлением утра пропускают слишком много света). — Папа? — зачем-то позвала я в пустоту, хоть и знала, что отца сейчас не может быть рядом со мной. Что он должен быть очень занят. Чем занят? Обрушившиеся на меня воспоминания о вчерашних событиях стали такими же оглушающими, как и недавнее пробуждение. Я снова попыталась сесть, и на этот раз мне это удалось. Отбросив одеяло, сдёрнула с глаз маску, ошарашенно завертела головой, словно за то время, пока я спала, что-то вокруг уже могло неузнаваемо измениться. Ничего не изменилось. За стеклом купола играл солнечными бликами ветреный день. По небу быстро двигались рваные облака, деревья в саду качались и шумели. В самом же доме было тихо. И пусть тихо здесь было почти всегда, ведь иначе и не бывает, когда на большой жилплощади обитают всего три человека, но сегодняшняя тишина показалась мне неправильной и даже зловещей. Разве может быть так тихо тогда, когда над всем миром нависла угроза доселе невиданных масштабов? Выдернув из-под подушки айфон, я обнаружила что время уже порядком перевалило за полдень и это меня не удивило, учитывая что спать я легла после семи утра, передав вахту Юсику. Теперь мы, как и велел отец, по очереди несли двенадцатичасовое дежурство, отслеживая динамику солнечной активности, и вчера мне это даже понравилось. Всю ночь, не зажигая света, я провела за компьютером в компании Стивена Хокинга, глядящего на меня с рабочего стола, и методично обновляла открытые в браузере окна. Сайт NASA. Сайт международного центра солнечно-геомагнитных данных. Сайт всемирной метеорологической организации. Ну и, конечно, форум астрономов-любителей. На последнем вторые сутки не прекращалась массовая истерика, в которой теперь преобладали панические настроения. Форумчане спорили о том, когда следует ждать отключения электричества, что может сделать правительство для того, чтобы это предотвратить или хотя бы отсрочить, насколько серьёзными будут последствия, и через какое время после прекращения солнечного шторма жизнь вернётся в привычное русло, если вообще вернётся, в чём многие сомневались. Стихийно тут и там возникали ветки обсуждений, к теме астрономии на первый взгляд не относящиеся, и в них люди делились лучшими на их взгляд тактиками выживания в грядущем катаклизме. Кто-то собирался на дачу, кто-то обзванивал и приглашал к себе близких, кто-то интересовался расположением бомбоубежищ. Я тоже написала несколько комментариев, в которых попыталась поделиться и своим опытом. А он уже был. Весь вчерашний вечер мы с папой провели в его кабинете. Сначала я наблюдала за тем, как он подсчитывает и заказывает необходимые нам запасы продовольствия. Это почему-то успокаивало. Потом видела из окна как на двух внедорожниках вернулся Муртазавр со своими подчинёнными. Обе машины были доверху забиты покупками для будущего лагеря, который отец собирался разбить у нас в саду после того, как в доме не станет ни электричества, ни отопления. Затем в кабинет заглянула Татьяна, и, будь у меня ноги, я бы бросилась её обнимать, потому что глаза домработницы были красными и опухшими от слёз. Но сообщила она именно то, что мне и хотелось услышать. Что остаётся в доме, здесь, с нами. Что не поедет в Москву к своим взрослым сыновьям, потому что у тех и без неё будет о ком заботиться, и кого защищать. Я не нашлась с ответом, но поняла что слёзы женщины были именно об этом, а не о страхе перед зияющей впереди неизвестностью. Выслушав домработницу отец тоже вспомнил о сыне, сказал, что мы должны позвонить Андрею. И мне стало стыдно за то, что весь этот безумный день я думала о чём и о ком угодно, не забыла ни Костю, ни Татьяну, а вот про родного брата даже не вспомнила! Да, мы виделись редко, да, у него давно уже была своя жизнь и своя семья в чужой для нас с отцом стране, но разве это оправдание? Андрей ответил сразу — он ждал звонка. Знал уже и о той угрозе, что нынче равно нависла над всеми нами, вне зависимости от гражданства и часового пояса. Отец предложил ему прилететь к нам, пока это ещё возможно, чтобы встретить трудности вместе, но Андрей отказался, что было вполне ожидаемо, учитывая то, что всего пару месяцев назад его жена разродилась вторым ребёнком, а куда сорвёшься с таким малышом? Но даже если на самом деле причина была иной, отец настаивать не стал, просто попросил Андрея быть на связи до тех пор, пока это будет возможно. Наконец, мы поужинали. Впервые за бог знает сколько времени поужинали вместе в нашей огромной и гулкой, как собор, столовой. Татьяна подавала на стол быстро и молча, её руки подрагивали. Я видела, что отец заметил это, и даже подумала, что сейчас он предложит ей разделить с нами трапезу, как это было тогда, когда я вернулась домой после бесконечных мытарств по разбросанным по всему миру медклиникам, но этого не случилось. После ужина родитель вернулся в кабинет, чтобы там, в дыму сигар и кофейном аромате, продолжать решать какие-то важные вопросы, ведь помимо дома ему предстояло по возможности обезопасить и свой бизнес. А я отправилась в обсерваторию для ночного бдения, преследующего одну единственную цель — не пропустить новость о том, что первая мощная вспышка на Солнце уже произошла и прямо сейчас через чёрный вакуум космического пространства на нашу голубую планету несётся плотная масса высокозаряженных частиц и электромагнитного излучения, неистовый солнечный ветер, любовь и гнев Сияющего Бога. Но никаких новостей до утра так и не поступило. Без пяти семь мне позвонил Юсик, ужасно довольный тем, что сегодня не нужно идти в школу, и я сдала ему дежурство. Стала укладываться, уверенная в том, что ни за что не смогу заснуть, но провалилась в темноту, едва лишь моя щека прижалась к подушке. И проснулась только сейчас, когда часы показывали четверть третьего пополудни. «Вспышки?» — сообщение в мессенджере, состоящие всего из одного слова, отправилось Юсику. И буквально через секунду пришёл такой же короткий ответ: «Нет». Сухость переписок была нашей фишкой. Мы и во время совместных наблюдений старались общаться так же, короткими отрывистыми фразами, как хирурги над погружённым в наркоз человеком. Это казалось нам признаком профессионализма, хотя порой и служило поводом для шуток, когда Юсик вдруг называл меня сестрой и требовал скальпель, а я, лупая глазами, отвечала, что он остался внутри пациента. Узнав, что солнечный шторм ещё не начался, я слегка расслабилась и хотела уже позвонить Татьяне, чтобы по обыкновению попросить кофе в постель, но вспомнила что вчера она была расстроена. И спустилась на кухню сама. Честно говоря, варить кофе, сидя в инвалидном кресле, не очень-то удобно. И пусть кухня у нас достаточно просторная для того, чтобы перемещаться по ней хоть на мотоцикле с коляской, но вот высота столов комфортна лишь для того, кто стоит на ногах. Однако я справилась, хоть и забрызгала водой пижаму, которую поленилась переодеть, спускаясь вниз. А пока решала, как удобнее пристроить рядом с собой кофейник, сливки, и чашку с блюдцем, чтобы увезти всё это в столовую, вошёл отец. Нахмурился, увидев меня. — Ты не рановато проснулась, дочь? Я думал, до вечера дрыхнуть будешь. Или ночью спала? Я возмутилась так, что чуть не просыпала сахар: — Не спала я ночью! Я, между прочим, не только каждые пять минут новости проверяла, как ты сказал, но и много полезной информации нашла! Отец забрал у меня из рук кофейник, водрузил на поднос, походя объяснил: — Татьяна в Москву уехала. Со своими повидаться и кое-какие вещи забрать. К вечеру вернётся. Пошли в кабинет, расскажешь, какую ты там полезную информацию нашла. Но я не стала дожидаться когда мы окажемся в кабинете, и, следуя за отцом, принялась перечислять всё то, что показалось мне важным из прочитанного вчера на форуме астрономов любителей: — Во-первых, после первой же вспышки нужно отключить телефоны, компьютеры, и вообще всё то, что может перегореть от электромагнитных возмущений. И включать только по крайней необходимости на очень непродолжительное время. Тогда мы сможем дольше пользоваться интернетом и связью. — До тех пор, пока будет интернет и связь, — напомнил отец, придерживая для меня дверь кабинета, — Что ещё? — Надо исключить пребывание на солнце. Днём лучше вообще находиться в помещении. — Даже так? Хочешь сказать, что эти твои электромагнитные возмущения могут быть опасны не только для электроники, но и для человеческого организма? Я припарковалась к массивному письменному столу, на котором царил живописный беспорядок, созданный бурной отцовской деятельностью по защите наших финансовых активов от грядущего экономического хаоса, и развела руками. — Могут, если будут достаточно мощными. Это же не только электроны и протоны, но и ультрафиолетовое излучение. Можно обгореть. — Как на пляже, что ли? — Ну да. Только на пляже ты обгоришь за несколько часов, а от последствий сильной солнечной вспышки — за несколько минут. — Ясно, учтём, — буркнул отец, — Продолжай. — Деньги, — вздохнула я, понимая, что добралась до особенно болезненной для родителя темы, — Помнишь что Костя вчера говорил? Нужно обналичить все средства, потому что электронные платёжные системы скоро перестанут работать. Но это ты, наверно, уже и так сделал, да? Теперь вздохнул отец: — Дочь, ты вообще имеешь представление о том, сколько у нас денег? Даже не считая тех, что в обороте и во вкладах? — Ну… много. — Дал же бог наследницу… — грустно обратился отец куда-то в пространство, потом снова посмотрел на меня, — Ты бы хоть список Форбс почитала для приличия! Тебе, как девице на выданье, вроде полагается перспективных женихов мониторить. А то ведь у всех дочери как дочери, в правильном направлении мыслят, а моя только на звёздочки смотрит… — Да? А если бы я не смотрела на звёздочки, когда бы мы узнали, что происходит? При первом отключении электричества? — Сегодня бы и узнали. Мне с утра уже финдир звонил, истерику закатывал, тоже насчёт обнала. Тогда же я в банк съездил, и всё, что можно было, со счетов снял. Хотя конечно, это крохи, остальное в инвестициях. От обиды мой нос начал краснеть, и меньше всего мне сейчас хотелось слушать про отцовские инвестиции, но он и сам уже это понял. Торопливо добавил: — И всё-таки хорошо, что мы всё узнали ещё вчера. Успели закупиться. — А сегодня бы уже не успели что ли? — мой голос звучал плаксиво, как у маленькой девочки, и, разозлившись на это, я незаметно, но больно ущипнула себя за то место, которое у здорового человека было бы верхней частью бедра. — Продукты и воду закупить наверно успели бы. В продуктовых магазинах ажиотажа пока нет. А вот что касается газовых обогревателей и всякой походной экипировки, то это уже вряд ли — Значит, люди ещё ни о чём не знают? Ну раз не скупают продукты и воду? Это ведь обычно в первую очередь метут. Помнишь, когда ковид начинался, ни гречки, ни туалетной бумаги в магазинах не стало? — я осеклась и задумалась, — Но кто же тогда раскупил газовые обогреватели и палатки? Отец неуклюже разливал кофе по чашкам. Плюхнул туда сливок, забрызгал стол, и чертыхнулся. — Раскупили те, у кого тоже имеются надёжные источники информации. И это я не тебя сейчас имею в виду, хоть твоей заслуги и не умаляю. Но существуют люди, которые получают зарплату за то, чтобы обеспечивать безопасность моих активов, в том числе и во внештатных ситуациях. Но они… в смысле, и такие люди, и активы, есть не только у меня. Я осторожно придвинула к себе чашку, наполненную отцом так щедро, что кофе в ней почти переливался через край, и подытожила: — Значит, в курсе происходящего только те, у кого есть деньги? А простых людей не предупредили? — А их никогда не предупреждают, дочь. Мечущееся в панике стадо ситуации не поможет. Ты есть хочешь? Татьяна перед отъездом блинов напекла, могу разогреть. — Папа, ну какие блины?! — взвыла я, — Ты так спокойно говоришь о том, что никто ничего не знает?! А что все эти люди будут делать, когда не станет ни отопления, ни электричества?! Отец равнодушно пожал плечами. — Понятия не имею. Моя забота — свою семью защитить, этим и занимаюсь… Тьфу, чуть не забыл! Тебя Андрей просил ему позвонить. Хочет, чтобы ты его просветила насчёт природы этих вспышек и чего от них на самом деле можно ждать. Я приосанилась в кресле и бросила на родителя победный взгляд. Вот так-то! Даже человеку, живущему в стране, известной всему миру Королевским астрономическим сообществом, понадобились мои знания! Это вам не хухры-мухры! — Сказал же, что не умаляю твоих заслуг! — буркнул отец, которому надоело то, как я сверлю его многозначительным взглядом, — Пей кофе. А я пойду всё-таки разогрею блины, и ты их съешь, ясно? А то непонятно в чём душа держится, одни глаза торчат… Продолжая ворчать, отец вышел из кабинета, а я послушно взялась за кофе, он у меня неплохо получился. За окном солнечный свет то заливал сад, то мерк, скрытый облаками. Захотелось вернуться в обсерваторию и припасть к телескопу, чтобы увидеть увеличились ли со вчерашнего дня тёмные пятна на божественном лике светила, но я заставила себя остаться на месте, потому что прямо сейчас отец собственноручно готовил для меня еду. Ну ладно, пусть не готовил, а всего лишь разогревал, но и это давалось ему нелегко, судя по доносящемуся с кухни грохоту посуды и чертыханию. Наконец мерно загудела микроволновая печь, и я крикнула, предотвращая вопросы: — Мне со сгущёнкой! — Ох, ё! — донеслось в ответ, — А сгущёнку-то я вчера и забыл заказать! — Ну, папаааа! — капризно проныла я, как назло чувствуя, что сгущённого молока и правда очень хочется. — Да не стони уж! — донеслось из кухни, — Зайди лучше в интернет, сейчас раздобудем тебе сгущёнки. Я двинула кресло вдоль широкого, как аэродром, стола, обогнула его и уже протянула руку к отцовскому ноутбуку, когда рядом с ним взорвался звоном стационарный телефон. Древний дисковый телефон с тяжеленной громоздкой трубкой и спиралевидным проводом. В своё время Лев Тимофеевич не захотел менять его на более современные модели, и теперь это был уже не механический хлам, а стильный раритет, пусть и не гармонирующий с окружающей обстановкой. А уж трезвонил этот динозавр так, что мог поднять даже мёртвого. От неожиданности я дёрнулась всем телом, чертыхнулась похлеще отца, и схватила трубку, не столько желая ответить на звонок, сколько оборвать оглушительное дребезжание. — Резиденция Кошуриных! Юлия Львовна у аппарата! Разумеется, я не отвечала так на все звонки. Точнее, вообще никогда так не отвечала, просто сейчас была несколько раздосадована. Секунду в трубке царила осторожная тишина, потом очень знакомый, просто родной голос, переспросил: — Юля, ты? — Юсик? — я сразу сменила тон, — Юсь, а ты почему сюда звонишь? Почему не на мобильник? — Так я Льву Тимофеевичу звоню. Он велел про вспышки сразу ему лично сообщать. По этому номеру. Пару мгновений я осмысливала услышанное, потом закричала: — Папааа! Отец появился на пороге. Он был мрачен, а его светло-голубую рубашку спереди украшало жирное пятно. Видимо, задача по разогреву блинов оказалась сложнее, чем ожидалось. Я вытянула перед собой трубку. — Папа, это Юсик! Вспышка! Отец стремительно шагнул к столу, при этом неуловимо преображаясь, становясь собранным и подтянутым, словно изготовившимся к прыжку. — Слушаю. Да. Когда? Понял. Трубка вернулась на звякнувший рычаг телефона. — Юля, вспышка икс-класса — это у нас что? Я переглотнула со звуком щелчка в горле. И наверняка выглядела при этом как бездарная актриса, пытающаяся изобразить внезапный испуг. Вот только испуг был настоящим, пусть я и готовила себя к таким новостям. — Это… солнечные вспышки классифицируются по мощности буквами латинского алфавита. Икс — самые сильные, которые уже геомагнитный шторм. Там ещё цифры должны быть… — Восемнадцать, — перебил отец, — Твой дружок сказал — Икс-восемнадцать. — О, святые протуберанцы… — выдохнула я дурацкое и непонятно откуда взявшееся словосочетание, — Это много, папа. Это очень много! Отец, не сводя с меня глаз, обошёл стол, сел за него, и потребовал: — Поясни. Насколько много? Ещё больше возможно? Я кивнула и почувствовала внезапное головокружение. Земля уходит из-под ног, так вроде это называется? Верно подмечено, даже если ног нет. — Ну обычно вспышки икс-класса — это до икс-десяти. Всё, что выше, называют уже супер-вспышками. Самую мощную супер-вспышку на Солнце фиксировали в 2003-м году. Классифицировали как Икс-28. Но это не значит, что невозможны вспышки ещё мощнее.. Отец нахмурился. — Подожди… 2003-й? Но почему тогда ничего не отрубилось? Технологий-то хватало, в том числе и тонкой электроники. — Тогда нам просто очень повезло. Нам, в смысле — всему человечеству. Облако плазмы прошло мимо Земли, потому что та группа солнечных пятен, которая спровоцировала вспышку, была обращена не прямо на нас, а в сторону. Типа сбоку Солнца. Я попыталась изобразить руками как это было, но отец нетерпеливо кивнул. — Значит, не все вспышки могут быть опасны? — Не все. Многие уйдут мимо нас в открытый космос. — Уже легче, — удовлетворённо кивнул отец и покосился в сторону кухни, — Сколько у нас времени до того, как нужно будет отключить телефоны и компьютеры? Я подумала и сказала: — Пятнадцать часов. Почему именно пятнадцать? А для подстраховки. На случай, если поток извергнутой Солнцем корональной массы ударится об атмосферу Земли раньше, чем это произошло во время события Кэррингтона. Отец сокрушённо покачал головой. — Тогда я в город. Кое-что порешать лично придётся, а то пока там эти лоботрясы копаются, Солнце не только взорвётся, но и остыть успеет… А ты позвони Андрею, он ждёт. Съешь блины. И закажи сгущёнку, чтобы прямо сегодня привезли. Ящиков пять, больше не надо, а то жопы слипнутся. Справишься? Есть мне по-прежнему не хотелось, особенно после полученной новости, но ещё меньше хотелось обидеть родителя, который старался ради меня. Да и кто знает, когда ещё доведётся отведать горячих блинов? Ведь очень может быть, что на ближайшие недели нашим основным рационом станут консервы.