Часть 11

Отец уехал. Через окно я видела, как закрылись ворота за его автомобилем, вёл который, конечно же, верный Муртазавр. Потом послушно съела всё-таки остывшие блины, макая их в клубничное варенье за неимением сгущённого молока, и думала о том, что надо бы позвонить Юсику и позвать его в обсерваторию наблюдать Солнце. Но сначала Андрей и сгущёнка. Брат не ответил. Я попыталась дозвониться ему на один сотовый, на второй, на сотовый его жены, потом отправила им обоим сообщения с просьбой перезвонить. Приказала себе не думать о плохом и заняться сгущёнкой, но и тут меня подстерегла неудача. Приложение маркетплейса, в котором я обычно делала покупки, сообщило о техническом сбое. Другое вообще не открылось, и не думать о плохом стало труднее. Сделав несколько глубоких и медленных вдохов-выдохов для успокоения мечущихся в голове тревожных мыслей, я вернулась в отцовский кабинет к ноутбуку, уверенная в том, что сейчас без труда найду с добрый десяток торговых точек, готовых продать мне пять ящиков сгущённого молока. И несомненно, ещё день назад, нашла бы. А нынче сгущёнки не было. Её просто не было. Не было в других маркетплейсах, не было в магазинах, не было ни оптом, ни в розницу, ни в банках, ни в бутылках. Это настолько меня ошеломило, настолько нарушило привычную картину изобильного и услужливого мира, готового в любое время суток предоставить желаемое по мановению свайпа в смартфоне, что я на какое-то время зависла, бессмысленно таращась в пространство перед собой и шевеля губами. Такой меня и застал Юсик, осторожно заглянувший в кабинет. — Юль? Я видел, что Лев Тимофеевич уехал, и подумал, что может быть, нам… ты чего? Я отмерла, растерянно кивнула на ноутбук и поведала другу о внезапно возникшей проблеме. — Это что же, уже паника? Люди смели продукты? Юсик наморщил лоб, явно озадаченный услышанным, покачал головой. — Вряд ли. Сообщали только о геомагнитных бурях, из-за этого никто закупаться не стал бы. Можно? Он осторожно оттёр меня от ноутбука и завладел мышью. Пару секунд сосредоточено шерстил браузер, потом растерянно пробормотал: — Да тут не только сгущёнки нет, но и сахара, и круп, и тушёнки… вообще почти ничего из продуктов не продаётся. — Это что же, всё разом скупили? — Да ну… не могли так быстро. Это, видимо, маркетплейсы сами ограничили продажи. Но зачем? Ответ лежал на поверхности. — Думаешь, распоряжение сверху? — Похоже на то. Там-то уже точно знают, что нас ждёт, вот и решили экономить… Ой! — Что?! — перепугалась я. — Планшет в комнате забыл! Мне же надо новые вспышки отслеживать! Юсик сорвался было с места, но я ухватила его за рукав — Да подожди! Такие мощные вспышки не повторяются слишком часто, даже Солнцу нужно время чтобы подкопить энергию. Следующая будет не раньше, чем завтра, точно тебе говорю. — Всё равно! — обычно Юсик не разговаривал со мной таким категоричным тоном, но когда это всё-таки случалось, то переубеждать его было бесполезно, — Важно держать руку на пульсе событий! Кто предупреждён, тот вооружён. — Хорошо, — уступила я, — Тогда пошли в обсерваторию. Будем следить за новостями с моего компьютера и заодно посмотрим пятна на Солнце. Эта идея Юсику понравилась. Правда для меня осталось непонятным, чего ему хотелось больше; посмотреть на пятна или покинуть отцовский кабинет, в котором он, даже в отсутствии хозяина, явно чувствовал себя очень неуютно. Но мне и самой не терпелось уйти, я провела в стенах дома уже достаточное время для того, чтобы начать чувствовать на себе давление стен и потолочных перекрытий. Вверх по лестнице Юсик нёс меня на руках, и сегодня нам не пришлось ни от кого скрываться. Дом был пуст, нем, слишком огромен для нас двоих, и от этого становилось так одиноко, что наша маленькая залитая светом обсерватория под прозрачным куполом показалась мне родной и безопасной, как никогда. Юсик сразу сел к компьютеру, а я взобралась на платформу к моему золотому, как цветом, так и стоимостью, «Коронадо». И только тогда поняла, как же мне со вчерашнего утра этого не хватало! Пятна на Солнце были. Я и не ожидала, что они вдруг волшебным образом исчезнут, но все равно испытала острую тревогу, снова увидев эти безобразные червоточины на сияющем божьем лике. Решила, что необходимо их сфотографировать, чтобы иметь возможность в последующие дни сравнивать рисунок пятен и знать, увеличиваются они или нет, благо «„Коронадо“» был оснащён специальным креплением под цифровую камеру, — Люди начали что-то подозревать, — сообщил Юсик из-за компьютера. Я с большой неохотой оторвалась от окуляра, потому что вся была уже там, в чёрной пустоте, в опасной близости к раскалённому божеству, и рассеянно спросила, успев напрочь забыть о пропавшей из продажи сгущёнке: — Кто? Что подозревать? — Не мы одни заметили, что продукты больше нельзя заказать через интернет, — пояснил Юсик, — В Москве говорят об этом. — Откуда знаешь? — Читаю комменты в городских пабликах, тут дурдом настоящий. Похлеще, чем в начале пандемии. Таких теорий заговора наворотили! — А про вспышку говорят? — Говорят и гадают чего ждать. Воображение нарисовало мне стремительный поток солнечной плазмы, прямо сейчас с огромной скоростью несущийся к Земле через пустое космическое пространство. Стало зябко. — Ладно, мы вроде успели подготовиться, — пробормотала я, успокаивая не то себя, не то Юсика, — Вот только без сгущёнки остались. — Это ещё фигня! — отмахнулся друг, — Прикинь, пишут, что в некоторых странах заранее всё обесточили! Ну, чтобы оборудование на электростанциях не сгорело. Получается что люди там уже сейчас сидят без электричества? Не круто. — Андрей! — спохватилась я и в сердцах хлопнула себя ладонью по лбу, — Андрей просил ему позвонить, а сам недоступен! Брат оказался недоступен и сейчас, а моё сообщение, отправленное ему ранее, оставалось непрочитанным. Гугл же, на запрос о том, что происходит со связью в Великобритании, никакой однозначной информации не давал. И хотя по-настоящему тревожиться было рано, у меня пропало желание продолжать наблюдения, и я закрыла купол, тем более что в обсерватории уже стало холодно. Юсик тоже заметно скис. Он по-прежнему снова и снова обновлял новостную страницу сайта НАСА, но в паузах между этим уже не читал комментарии в городских пабликах, а рассеянно смотрел перед собой. Потом и вовсе отошёл от компьютера, чтобы присоединиться ко мне на широком подоконнике, который тянулся, плавно закругляясь, по всему диаметру обсерватории. А за ним уже наступал ранний апрельский вечер. Небо темнело, перетекало из лилового в фиолетовый, облака на горизонте зажглись багровыми красками заката. В их пучину медленно погружалось Солнце, принявшее зловещий кровавый оттенок. И я вдруг поняла, что рада его уходу, что сгущающаяся тьма несёт в себе облегчение и спокойствие, которого я больше не смогу испытывать днём. Это было очень печальное открытие, которое усугубило мою тревогу. После семи вечера, когда Юсик официально сдал мне дежурство, а пустой дом окутали сумерки, вернулась Татьяна. Мы увидели как она торопливо идёт от ворот, как за ней тащит объёмные пакеты один из охранников Муртазы, и заспешили вниз. Для экономии времени Юсик не стал сажать меня в кресло, так что в холл я спустилась, повиснув у него за плечами наподобие рюкзака. Руки у меня сильные и мне не составляет труда держать на них свой невеликий вес даже довольно продолжительное время. Татьяна вошла одна, без охранника. Она выглядела усталой и подавленной, но улыбнулась нам навстречу. — А я уже подумала, что дома никого нет — свет нигде не горит. Вы чего в темноте сидите? — Заранее привыкаем, — попыталась я пошутить, но прозвучало это совсем невесело. А Юсик спросил, глядя на стоящие у порога два туго набитых пакета с логотипом известного супермаркета. — Тёть Тань, а что, продукты есть в магазинах? Татьяна, не сняв плаща, опустилась на банкетку у входной двери, и протяжно выдохнула: — Ох уж и есть… По две-три единицы товара на руки отпускают. У полок давка и ругань, кассы штурмом берут. Больше двух часов на покупки ушло. Юсик осторожно опустил меня на ступени лестницы, откуда я и предположила: — Продажи ограничили для того, чтобы люди не устроили искусственный дефицит? Как было в начале пандемии, когда смели гречку и туалетную бумагу? Друг хихикнул — эти воспоминания его неизменно веселили. Даже Татьяна улыбнулась уголками губ. Вздохнула: — Может и правильно. Наверно власти знают, что всё это ненадолго, вот и не хотят в торговле бедлам устраивать. Я вгляделась в её осунувшееся лицо, пытаясь понять действительно ли она верит в то, что говорит, или пытается нас успокоить? А вот Юсик гадать не стал, спросил прямо: — Тёть Тань, а вы сами как думаете? А ваши родные что говорят? Оба взрослых сына Татьяны были женаты, а старший уже успел и сам обзавестись ребёнком, но она всё равно переживала за них, как за маленьких, что свойственно наверное всем матерям. Кроме моей, конечно. — Они на дачу уехали. Как хорошо, что я старую дачу в Дубне не продала, как чувствовала! Там печное отопление, баня, вода колодезная… Тесновато им конечно будет, зато не замёрзнут и без воды не останутся. — Это правильно! — одобрил Юсик, — Мои бабушка с дедушкой тоже в своём доме с колодцем. Да и сейчас там у нас теплее, чем здесь. — Слухов в городе много всяких ходит, но мои мальчики — люди трезвомыслящие, — продолжала Татьяна, скорее для себя, чем для нас, — Считают, что ничего страшного не происходит. Ну посидим недельку без света, а потом всё наладится. Локдаун пережили — и это переживём! Я порадовалась за оптимистичный настрой домработницы, хоть и не могла его разделить. А ещё вспомнила о том, как пусто и могильно тихо было в доме без её хлопотливого присутствия, и уже открыла рот, чтобы сказать Татьяне что-нибудь тёплое и ободряющее, но тут входная дверь снова распахнулась и в холл ввалился отец, мрачный, как грозовое облако. — О! — он замер на пороге, увидев нас, — Вы чего тут столпились? Юля, а ты почему на полу сидишь? Я сидела не на полу, а на одной из широких ступеней лестницы, к тому же покрытой толстым ковролином, но поскольку ни одного из моих инвалидных кресел поблизости не наблюдалось, выглядело это и впрямь странно. — Да это меня ребята встречали, — торопливо пояснила Татьяна, поднимаясь с банкетки, — Я только что вернулась. Отец заприметил стоящие на полу пакеты. — В магазине были? Продукты ещё есть? — Продуктов хватает, только продажи ограничены. — Где-то хватает, а где-то уже нет. Мы с Муртазой на обратном пути в «Ашан» зарулили, а там уже ни хлеба, ни сахара, ни чая. И толпа, как на стадионе… Зато — вот! Он сунул руку в наплечную сумку и торжественно, как призовой кубок, извлёк оттуда банку сгущёнки. Победно потряс ею в воздухе. Сказал вроде всем, но прежде всего — мне: — Не больше двух штук в одни руки давали. Ну мы с Муртазой и взяли по паре. Блины там ещё остались? — Тесто осталось! — подхватилась Татьяна, — Сейчас мигом нажарю, горяченьких! Отец понёс сгущёнку на кухню, а Юсик на цыпочках метнулся за моим креслом, которое мы оставили в кабинете. Так что в столовую я явилась уже на колёсах, как и подобает приличной девушке с физическим изъяном. И думала о том, что, несмотря на происходящее вокруг, папа не забыл про то, как утром я захотела блинов со сгущёнкой. Что он заехал в дешёвый сетевой магазин, чего не делал, наверное, уже много лет, и выстоял там долгую очередь из напуганных и озлобленных людей только ради того, чтобы порадовать меня. И пусть я не росла в розовых очках, прекрасно знала, кем является Лев Тимофеевич Кошурин в миру, даже смотрела на «Ютубе» оппозиционные расследования о том, каким образом он сколотил своё состояние и чем заслужил высокое положение, но научилась любить его таким. А он любил меня. Любил ненавязчиво, незаметно, очень редко допускал проявления своей любви и никогда не говорил о ней, но за него говорили его поступки. Как сегодня. Татьяна подала на стол высокую стопку ещё скворчащих со сковороды блинов, а Юсик засобирался уходить, но отец остановил его: — Поужинай сначала, парень. Вы с Юлей хорошо поработали, благодаря вам мы успели на шаг опередить события. Кстати, новых вспышек не было? — Не было и до завтра вряд ли будут, — машинально сообщила я, а сама во все глаза смотрела на отца, который только что мимоходом нарушил свои же правила и предложил Юсику отужинать с нами за одним столом! Юсик тоже выглядел обескураженным, мучительно покраснел, но послушно пристроился на один из стульев, правда на всякий случай подальше от меня. А Татьяне и приглашение не понадобилось, она слишком хорошо знала человека, на которого работала не один десяток лет, и просто подала на стол четыре прибора вместо двух. Мы ели обжигающие блины, макая их в тягучую, божественно сладкую сгущёнку, и некультурно облизывали пальцы, почти успокоенные домашним уютом и близостью друг друга. Потом Юсик отправился спать, а я поднялась в обсерваторию, чтобы нести дежурство до утра. И именно ближе к утру, когда уже из последних сил борясь со сном, не сводила покрасневших глаз с компьютерного монитора, на Солнце произошла ещё одна вспышка. Самая мощная из всех, когда-либо зафиксированных.